Восточные сказки

Ощущение тёплого влажного прикосновения к макушке вырывает его из безмятежного сна. Мегуми медленно открывает глаза и видит спину Сатору, направляющуюся к арке. Рука тянется к волосам и проводит там, где ещё чувствуется эхо нежного касания. Шехзаде правда поцеловал его? Или ему это приснилось? Ведь сейчас только утро. Зачем бы он это делал, если они не собираются заниматься этим. Он вздыхает и переворачивается на спину, развалившись на простынях. Так приятно просыпаться в тишине. Ни топота ног, ни шума, ни гама. Только щебетание птиц и плеск волн из окна. Он прикрывает глаза и неожиданно снова проваливается в сон. Через время чувствует лёгкое касание к плечу. - Просыпайся, соня, - раздаётся негромко, - если хочешь позавтракать со своим господином, пора вставать. Мне нужно будет скоро уйти. Заспанные глаза медленно открываются и смотрят на шехзаде перед собой. Белые волосы, подсвеченные лучами утреннего солнца, выглядят почти прозрачными, бледная кожа блестит в теплом свете, аккуратные черты лица, яркие голубые глаза с прищуром наблюдающие за пробуждением. - Встаёшь? Или ещё поволяешься? Мегуми быстро моргает, прогоняя непривычное желание засмотреться на чужое лицо, разглядывая каждое выражение, каждую чёрточку. - Нет, встаю, - быстро отвечает он. - Тогда жду за столом, давай быстрее, - уходя улыбается Сатору. Развернувшись к окну, наблюдает: по небу плывут лёгкие белые облака, над проливом пролетают чайки. Уголки губ слегка приподнимаются и, потянувшись и завернувшись в одеяло, он подходит к диванчику, на котором лежат его вещи. Одеваясь, чувствует, как внизу соскользнула пара капель, и замирает, зажмурившись. Третий раз. Но всё равно, он же ещё не?.. Хотя если шехзаде продолжит вызывать его с такой регулярностью, это станет только вопросом времени. Но и от мысли, что он может прекратить звать, неприятно сжимается в груди. Из-за этого противоречия хочется заплакать, но он сжимает зубы и резко выдыхает. Только не здесь. В этот раз Сатору ест быстро, видно, что спешит, но это не мешает ему иногда также дразняще протягивать Мегуми фрукты или сыр. Тот раскрывает губы послушно. Почти. Иногда всё таки упрямится, пытаясь взять еду сам, но Сатору только смеётся и настойчиво продолжает протягивать. Мегуми обхватывает кусочки угощений и замечает как заинтересовано в этот момент на него смотрит шехзаде. На прощание тот ерошит ему волосы и говорит, что сегодня будет ждать его снова. Мегуми не может сдержать лёгкую улыбку и, когда двери за ним захлопываются, уходит в смешанных чувствах, так и не решив, что думать про предстоящий очередной вечер вместе. Но мелькает мысль, что возвращаться в гарем после покоев шехзаде не хочется. *** - Мам, идём в сад? - Амани оборачивается на негромкий голос, - хочу рыбок покормить. - Конечно, милая, - она подхватывает дочку на руки и продолжает, - только я сейчас немного занята, пойдешь с Нурай? Девочка кивает, и Амани, вызвав служанку, передаёт ей Айлин. Через пару минут слышится стук, и, дождавшись позволения, в покои скользнула девушка. - Надеюсь, ты пришла с новостями. - Разумеется, госпожа. Ничего примечательного про него не было известно, кроме того, что он сын мятежного паши, но это вы и так знаете, - она замялась, - но сегодня слугам передали необычный приказ, касающийся его: если он пожелает, то может принимать омовение перед посещением покоев господина в одиночестве, без чужой помощи. - Самому? - недоуменно смотрит Амани, - с чего это вдруг? - Я расспросила слуг. Одна замечала, что ему были неприятны их прикосновения. Наверное, он сказал об этом господину. - И шехзаде так просто потакает его капризу? - она прищуривает глаза и чуть сжимает зубы, но быстро переключается на другое, - что-то про происходящее в покоях узнала? Что слуги говорят? - Здесь ничего особенного, - с готовностью отвечает, - он громкий, это было слышно. Но с господином редко кто бывает тихим. - Ха, а на вид такой скромник, - тянет она непринуждённо, но запоминает всё, что принесла ей служанка, - и продолжай приглядывать за ним. *** После обеда Мегуми прогуливается по саду. Лёгкий ветер колышет его волосы и гуляет в кронах деревьев, под ногами хрустят камушки, а вдалеке слышится мелодичный смех наложниц. - Мегуми? Какая встреча, - вдруг раздаётся из-за спины мягкий голос с едва уловимой насмешкой. Тот оборачивается и, замечая Амани, почтительно кланяется. В её глазах мелькает удовлетворённый блеск. - Здравствуйте, госпожа, - отвечает он, не понимая, зачем та подошла: обычно она даже не смотрит на него. Появляется нехорошее предчувствие. - Ты как? Осваиваешься? - участливо спрашивает, на что он растерянно хлопает глазами и автоматически отвечает: - Всё хорошо, благодарю за беспокойство. Она цокает и приближается ближе, протянув: - Какой скромный и вежливый мальчик. А в покоях шехзаде за последнюю неделю три раза был, - прерывается она, с удовлетворением отмечая, как тот отводит взгляд, а румянец слегка касается щек, - не замечала у него раньше таких предпочтений. Но ты красив, здесь не спорю, - произносит, легко касаясь пряди его волос. Мегуми переминается с ноги на ногу, ожидая, когда же она закончит: - Спасибо, госпожа. - О, не стоит, - она прикрывает рот ладошкой, посмеиваясь, - я слышала, ночи у вас проходят бурно. Слугам хорошо слышны твои несдержанные звуки. Амани делает паузу, следя за его реакцией. А он вцепляется в край накидки. Слышны? Они слышали, как он?... Но господин же говорил, что не нужно сдерживаться. Грудь сжимается от жгучего стыда. - Не переживай, я просто хотела убедиться, что с тобой всё хорошо. Ты выглядишь хрупким, - улыбается она и с сочувствием продолжает, - а шехзаде бывает так нетерпелив, когда появляется кто-то новенький, кто ему нравится. Мегуми вдыхает и выдыхает, стараясь успокоить дикое смущение и стыд, но последние слова заставлют его вскинуть голову. - Извините, госпожа, но вы не правы, - неожиданно резко отвечает он, - шехзаде аккуратен и внимателен. Глаза Амани расширяются в удивлении приправленном лёгким напряжением: - Неужели? Значит повезло тебе, мальчик, с его настроением, - прерывается, задумавшись, - но прости, мне пора идти. Дочку пора кормить, - улыбается она. - До свидания, - с облегчением говорит он. - До встречи, Мегуми, - непринуждённо отвечает она, особенно выделяя имя, и, развернувшись, уходит. Но раздражённый выдох сдержать у неё не получается. А он, погруженный в мысли, идёт к пруду с рыбками, которые плескаются в прозрачной воде, а юркие хвосты то и дело появляются на поверхности, посылая брызги во все стороны. Мегуми садится на край, касаясь воды пальцами и пуская круги. Что Амани хотела от него и зачем были эти стыдные слова? Он же не делал ничего особенного: просто выполнял то, что говорил шехзаде. И получается всё это время слуги слышали всё. Ещё и рассказывали другим, если Амани об этом узнала. Он подтягивает ноги выше, совсем не подходяще его статусу, и кладёт подбородок на колени. Почему всё должно происходить так? Если бы они с шехзаде были обычными людьми... было бы намного проще. Глаза распахиваются от осознания. Он сейчас думал о господине, как о ком? Как о своём мужчине? Он обречённо выдыхает и слегка дёргает себя за волосы. Пора признаться хотя бы себе: остаться равнодушным к шехзаде у него не получилось. *** - Ты чего здесь сидишь? - неожиданно вырывает его из мыслей звонкий голос Юджи. - Что-то случилось? - растерянно спрашивает он, поднимая голову с колен. - Нет, но уже вечер. Думаю, скоро тебя опять вызовут, - улыбается тот. Мегуми только невесело хмыкает и отводит взгляд. Юджи обеспокоено садится рядом и тыкает его в плечо. - Эй, что случилось? Первым порывом было прикусить губу и просто промолчать, но хочется рассказать хоть что-то. - Амани подходила... - Что? Что ей нужно было? - перебивает его Юджи. - Она говорила про шехзаде, что тот может быть нетерпеливым и, - он прерывается и мотает головой, - нет, не хочу больше рассказывать. - Ладно, я понял, но не слушай её. Она просто хочет, чтобы ты разнервничался, - говорит он уверенно, - но почему она вообще решила подойти? Она редко с новенькими общается. - Не знаю, вроде ничего особенного не случалось. - Может поверила в слухи? - задумчиво бормочет Юджи, - хотя на неё не похоже. - Какие слухи? - спрашивает Мегуми с интересом. - Ну, про то, что твою подготовку отменили. - Так это не слухи, - удивлённо отвечает, - шехзаде правда отменил. - Серьёзно? - неверяще спрашивает Юджи, - а почему это вообще случилось? - Ну, мне неприятно было, - отводит взгляд, - и он заметил это. - Вай-вай-вай, - Юджи играет бровями, - знаешь, как бы ты не отнекивался, а господин очарован тобой. Мегуми возмущённо возражает: - Да хватит, Юджи. Ему просто несложно... - Несложно то это да, - улыбка не сходит с его лица, - но он так внимателен к тебе. На это он только закатывает глаза и отворачивается к пруду, в котором переливались золотистые отблески заходящего солнца. Но слова Юджи заставляют зажечься робкому огоньку надежды, которого он сам пугается. *** Юджи в очередной раз оказался прав. Хотя сегодня служанка и не приходила долго, а к тому времени, как она вошла в общую комнату, чтобы проводить выбранного наложника к шехзаде, Мегуми успел убедить себя, что Сатору вызвал кого-то другого, она снова назвала имя Мегуми. Он выдохнул и слегка улыбнулся, поднимаясь со своего матраса и направляясь за ней, слыша за спиной возбужденные перешёптывания. И теперь он сидит на тёплом мраморе в хаммаме, поливая себя водой и наслаждаясь таким редким в последнее время уединением. Если бы кто-то сказал ему месяц назад, что он будет скучать за, как ему казалось, скучным времяпровождением в родном доме под присмотром родителей, он бы не поверил. Но сейчас он понимает, что да, там было скучно, но надёжно и он знал, чего ждать в будущем. Там его судьба не зависла от того, насколько сильно и как надолго он заинтересует шехзаде. Здесь же всё по-другому, и приятные вечера в уютных комнатах, и пробуждения в его компании могут закончиться в одно мгновение. Либо же... он в очередной раз опускает взгляд на свой живот, на который он в последнее время смотрит с завидной регулярностью. Вечера могут и продолжиться, но у них будут последствия, очень серьёзные последствия. Изо рта вырывается усталый вздох. И вот так всегда: стоит ему остаться наедине со своими мыслями, переживания затопляют его с головой. Служанка негромко стучится и говорит, что в смежной комнате уже готов его наряд на сегодня. Что ж, нужно поспешить, нельзя заставлять шехзаде ждать. *** Уже знакомые двери отворяются перед ним, открывая вид на покои, в которые он с каждым разом заходит всё с большим предвкушением. Сатору стоит около окна и смотрит на небо с единственной светлой полоской, ещё не до конца растворившейся в темноте ночного неба. Но услышав хлопок двери, сразу оборачивается. - Здравствуйте, господин, - кланяется Мегуми. - Здравствуй-здравствуй, - тянет он, подходя ближе, и поднимает его подбородок, вглядываясь в лицо, - вижу, сегодня ты уже всем доволен. Мегуми опускает ресницы, и на губах появляется улыбка: - Да, благодарю вас. Мне теперь намного спокойнее и приятнее готовиться к, - он немного запинается, - нашим встречам. - Даже немного обидно, - Сатору немного надувает губы, заставляя Мегуми не сдержаться и тихо хихикнуть, - а разве до этого одного предвкушения от встречи со мной не хватало для хорошего настроения? - Да, возможно. Но сейчас меня никто не отвлекает от мыслей о вас, - пытается ровно сказать Мегуми, но к концу фразы всё равно отводит глаза, смутившись. - Надо же, - тянет Сатору, прищурившись и делая шаг назад, усаживаясь на диван и утягивая его за собой, к себе на колени, - и часто эту очаровательную головку посещают мысли обо мне, м? - переходит он на шёпот и наклоняется прямо к уху, - например, когда ты один, в хаммаме, весь разгоряченный и влажный. - Нет, я-, - пытается ответить Мегуми, но чувствует, как в ответ на этот тягучий тон, внизу живота начинает неконтролируемо разгораться уже знакомое тепло, и тихо хныкает, робко двигая бёдрами, стараясь хоть немного унять так неожиданно возникшее желание. - М-м-м, котёнок, тебе уже не терпится? - довольно говорит Сатору, кладя руки ему на ягодицы и немного раздвигая в стороны. Мегуми кивает и, не услышав возражения, продолжает ёрзать на бёдрах, то прижимаясь к ладоням сзади, то к торсу спереди. Но почувствовав, как в него снизу упёрлось что-то твердое, немного замедляется. Осознание того, что это его действия стали причиной этого, смутило. - Ну что, добился своего? - горячо шепчет Сатору, крепче сжимая ягодицы замершего на нём парня. - Извините, я не хотел. - Не хотел? Ты уверен? - слегка усмехается тот. - Нет, точнее, да, хотел, но... Не хотел вам неудобство доставлять. - Ха-ха, неудобство, - удивлённо перекатывает это слово на языке, - хотя в определенном смысле... Да, возможно. И ты можешь помочь мне от него избавиться? Мегуми кивает, уже ощущая, как от предвкушения между ног становится влажно, но шехзаде не предпринимает никаких действий и только продолжает говорить: - Тогда сделаешь мне приятно, м? На что получает только растерянные хлопки длинных ресниц. Сатору усмехается, видя замешательство, так ярко читающееся на лице напротив, и переводит взгляд на губы Мегуми. - Ртом, - с предвкушением продолжает, наблюдая за чужим выражением лица, - я объясню как надо. - Как это ртом? - переспрашивает Мегуми, - я должен целовать ваше... Тело? Как вы делали? Сатору посмеивается: - Ну, почти. Определенную его часть, - красноречиво скашивает глаза вниз, себе на пах, - член. - Ртом? Туда? - его лицо вытягивается от удивления, - зачем? - Потому что это приятно, - улыбается Сатору, - мне по крайней мере. Но есть те, кому и делать это нравится. Мегуми смотрит вниз, на член, пока скрытый одеждой, и не может представить. Это нужно будет взять в рот? Туда, где он ест? Сколько ещё неизвестного он узнает в ближайшее время? Как оказывается с каждой новой встречей с шехзаде, произошедшее в первую ночь - это далеко не всё, что происходит "в покоях". - Эй, если не хочешь, не нужно, - замечает слишком задумчивый вид Сатору и запускает руку ему в волосы, поглаживая, - но можешь просто попробовать, вдруг понравится? Мегуми не особо понимает, что там может нравиться, но кивает, соглашаясь. Всё-таки ему интересно, так, совсем чуть-чуть. - Хорошо, - говорит Сатору, пройдясь языком по губам, - тогда для начала опустись ниже, на колени. Тот послушно сползает вниз и поднимает ожидающий взгляд на шехзаде. Это странное, немного унизительное положение, находиться так, на коленях, между ног господина. Но несмотря на это сердце забилось чаще и между ног становится влажнее. А Сатору с наслаждением смотрит на него сверху. На то, как он стоит на коленях, как подрагивают ресницы, как он немного прикусывает губу, стараясь справиться со смущением. От этого вида член наливается только сильнее, и Сатору на секунду прикрывает глаза, отпечатывая в памяти эту картинку, но понимая, что через несколько мгновений она станет ещё горячее, наконец-то стягивает штаны, освобождая твёрдую возбуждённую плоть. Мегуми смотрит перед собой, замерев. Так близко он это ещё не видел: крупный, напряжённый, с тёмной головкой, блестящий от уже выступившей смазки. Вокруг замечает редкие белые волоски, а на основании еле заметное утолщение. Наверное, это тот самый узел, который может увеличиться. Он немного нервно выдыхает, наконец-то оторвав взгляд и подняв его вверх. - Что мне нужно делать? - тихо спрашивает он. - Высунь язычок, - начинает Сатору. Мегуми замирает на мгновение, но через секунду между губ появляется розовый кончик языка, немного дрожащий от напряжения, и Сатору, довольно рыкнув, подаётся вперёд, слегка проводя головкой по нему и губам, раздвигая их, дразня, оставляя блестящий след. - Попробуй, - с предвкушающей улыбкой говорит он. Язык снова исчезает во рту, и он интересуется, - ну как? Мегуми медленно двигает языком во рту, распробывая, и чувствует необычный солёно-сладкий вкус, но не неприятный. - Нормально, - с лёгким удивлением отвечает Мегуми, в ответ получая лёгкую усмешку. - Теперь высунь его посильнее и оближи, - язык снова послушно выскальзывает и сначала лизнул головку, робко, неуверенно, кончиком касаясь горячей плоти, а потом скользит ниже, уже смелее, - да, вот так, - голос становится ниже, - а теперь открой рот, обхвати губами. Он немного отстраняется, поднимает взгляд, как будто уточняя, не послышалось ли ему, но видя ожидающие глаза, внимательно смотрящие на него сверху, раскрывает губки и обхватывает ими член. "Боже, - думает он, - это только головка, а во рту уже так... Так полно". Сатору рвано выдыхает сквозь зубы, когда чувствует жар и влагу, обнимающие его, и продолжает: - Попробуй вместе с языком. Обводи вокруг, - язык проходит по окружности, - касайся головки в центре, - Мегуми послушно надавливает, и у Сатору вырывается низкий стон. Внутри так горячо и так мокро. Он жадно смотрит, как вокруг его плоти растягиваются эти очаровательные губки, а глаза поднимаются на него с ярко читающимся вопросом, всё ли правильно он делает. - Да, умница, - он кладет руку ему на макушку и зарывается в волосы, - теперь попробуй подвигаться, взять глубже. Губы продвигаются дальше по стволу, пытаясь вместить больше, но не дойдя даже до половины, он давится. Сатору стонет от спазмов, сдавивших член, и немного отстраняется. - Можешь не так глубоко. Возьми сколько сможешь и двигайся, - немного нетерпеливо говорит он и слегка сжимает руку в волосах, но не пытаясь двигаться самому. Уже начинающие слезиться глаза смотрят на него, следя за реакцией. А голова аккуратно, привыкая, начинает двигаться. На уголках губ пенится слюна и смазка, капая на пол. Движения нерешительные и неловкие, иногда зубы слегка касаются члена. И хотя Сатору и привык к более умелым ласкам, но трогательное старание и желание угодить, так отчётливо читающееся на лице, заводят его всё сильнее. Ему нравится эта робость, нравится смотреть, как тот учится, как хочет сделать ему приятно, как жмурится, когда член проникает слишком глубоко. Губы скользят по твёрдой плоти, язык неуверенно обводит головку, изучая и пробуя на вкус. И постепенно Мегуми привыкает, дышит через нос, руками начинает водить по основанию. Поднимает взгляд вверх, смотря на раскрасневшегося, тяжело дышащего шехзаде. И теперь, когда он не поглощён полностью тем, чтобы сделать всё как надо, чувствует как напряжение внизу живота становится уже просто нестерпимым. Между ног всё сильнее намокает, пульсирует, требует внимания и заполнения. И он едва заметно двигает тазом, беспомощно потираясь о воздух, ища хоть какого-то облегченния, и немного меняет положение, смещаясь, чтобы нога касалась его там. Сатору не может не заметить нетерпеливых движений, просящих ласки, и рокочет: - Тебе настолько понравилось, что уже не можешь сдержаться? В ответ слышится хныканье, приглушённое членом во рту и посылающее дразнящие импульсы в него. Рука в волосах сжимается крепче. Осознание, что этот мальчик, покорно сидящий на коленях перед ним и старательно доставляющий ему удовольствие, так нуждается в хоть какой-то стимуляции, становится последней каплей. Чувствует он это с удивлением. У него никогда не было проблем с выдержкой, а сейчас он едва сдерживается, чтобы не кончить в этот неумелый, но жадный ротик. - Давай, котёнок, ещё немного. Мегуми продолжает двигаться, растягивая уже припухшие губки, и слегка проходит языком по щелке на головке. Сатору низко стонет и отстраняет Мегуми от себя. Проводит по члену пару раз, смотря на эту немного растерянную мордашку с влажными глазами, делающую частые вдохи, и запрокидывает голову. Бёдра дёргается, член напрягается, и теплые густые капли покрывают лицо Мегуми: щёки, губы, подбородок. Глаза распахиваются, а рука сама тянется к лицу, неосознанно касаясь белого. И Мегуми неверяще смотрит на пальцы, между которыми тянутся вязкие ниточки. У него сейчас на лице это? Непонятная гордость от того, что у него всё таки получилось довести шехзаде до такого, борется со жгучим стыдом и обидой. И он даже отвлекается от собственного возбуждения. Наверное, он сейчас выглядит неприятно, всё лицо грязное. Он чувствует как по коже стекает и капает с подбородка. И когда Сатору, восстановив дыхание, снова смотрит вниз, Мегуми отводит взгляд и пытается отвернуться, закрыться. Но ничего не получается, потому что сильные руки одним рывков сажают его обратно к себе на бёдра. Шехзаде смотрит на него ленивым, удовлетворённым взглядом и неожиданно наклоняется ближе. Мегуми чувствует влажное жаркое касание к подбородку, потом к щеке. Он распахивает глаза и вздрагивает, чувствуя как чужой язык скользит по коже. "Боже, шехзаде правда?" - Это было очень хорошо, - рокочет тот довольно, оторвавшись, - теперь давай немного приведём в порядок тебя. Он берёт край своей шелковой накидки и аккуратно стирает все следы. Мегуми хлопает глазами, но потом прикрывает их, давая позаботиться о себе. - Так, а теперь нужно заняться тобой, - с предвкушающей улыбкой говорит Сатору, - я не забыл, как ты пытался беспомощно потереться хоть о что-то. Краска снова заливает щеки, а шехзаде медленно заводит руки под ткань, продолжая: - Ты же руку туда так и не опустил, - как будто о чем-то задумавшись, продолжает он, - не знаешь, как доставлять себе удовольствие, да? Помню, как в первую ночь ты что-то говорил про то, что тебе было нельзя, - хитро прищуривается, скользя пальцами всё ближе к самому чувствительному месту, но не касаясь. - Да, мне запрещали, - бормочет Мегуми, занятый тем, что пытается двинуть бёдрами так, чтобы место, так требующее прикосновений, наконец-то их получило. Но каждый раз Сатору немного отстраняет руку. - Это жестоко, конечно. Но... - он хитро сверкает глазами и разворачивает Мегуми, прижимая его спиной к груди, раздвигая его ноги и располагая их по бокам от своих бёдер. Мегуми растерянно поддаётся, усаживается удобнее и вдруг поднимает взгляд. Глаза распахиваются: он видит своё раскрасневшееся отражение. Зеркало. Сатору развернул его прямо к зеркалу, в котором он видит себя, покрытого испариной и сидящего на коленях шехзаде, с влажными глазами и припухшими губами. Видит как сильные руки Сатору обнимают его со спины. - Но думаю, тебе пора научиться, - игриво тянет, в то время, как руки медленно показательно скользят по его телу, стягивая накидку, открывая для взглядов обоих всё больше участков обнаженной кожи, оголяя плечи, грудь, живот. - Научиться? - дрожаще переспрашивает Мегуми, ярко краснея и пытаясь отвернуться, но шехзаде удерживает его за подбородок. - Именно, - отвечает Сатору и одним движением стягивает с него штаны, оставляя полностью обнаженным. Мегуми вскрикивает и сжимает бёдра. - Шехзаде, это-это, - лепечет он, зажмурившись и не в силах посмотреть на себя. Слишком стыдно видеть себя таким, слишком откровенно, слишком... возбуждающе. - Тише, не переживай так, - шепчет он на ухо, следя за его реакцией в зеркале, одновременно опуская руки на бёдра и снова их раздвигая, - открой глазки, ты очень красивый. Мегуми кусает губы, не представляя, что придумал господин, но чуть приоткрывает глаза. Видит свои разведенные ноги и блестящую влажность между ними, а также сильное тело сзади, одна рука которого держит его за бедро, не давая снова сдвинуть их, а вторая уже лежит на груди, где пальцы круговыми движениями приближаются к соску. Потом слегка щипает его и начинает перекатывать, заставляя Мегуми выгнуться и тяжело задышать. - Красиво, правда? - Шехзаде, зачем вы, - бормочет Мегуми, - так? - Тебе разве не нравится? Я вот заметил, что тут, - он пробегается по бедру выше, - стало влажнее. - Это... это из-за касаний, - пытается убедить в первую очередь себя он. - Правда? - улыбка становится ещё хитрее, - а если так? Рука ныряет вниз, подхватывает его под коленями и дёргает вверх, прижимая их почти к плечам. Мегуми распахивает глаза, видя себя таким раскрытым, таким беззащитным и таким доступным. Он не представлял, что может выглядеть настолько... - Да ты течешь, - рокочет Сатору, опуская руку с груди ему между ног и ловя каплю, собирающую сорваться вниз. Он снова мучительно медленно кружит вокруг, постепенно приближаясь к складкам, пульсирующим от возбуждения, потом наконец-то касается их и дразняще раздвигает. Мегуми мелко часто дышит, не в силах отвести взгляд от открывающейся ему розовой блестящей влажности, от того, как его тело откликается на умелые ласки. - Смотри, котёнок, - горячо выдыхает он, - смотри, как я вхожу в тебя. Сатору скользит двумя пальцами внутрь, глубоко, уверенно, немного разводит их, и Мегуми рвано выдыхает, увидя горячую тугую глубину. Потом пальцы выскальзывают, оттягивают капюшон клитора, и легко касаются его. Губы распахиваются, и взвизгивание разносится по покоям. Наконец-то касание к тому, что томительно ожидало весь вечер. Но пальцы снова опускаются ниже, заставляя Мегуми жалобно хныкнуть. - Хочешь ещё? - игриво спрашивает шехзаде. Мегуми быстро кивает, - тогда опусти свою ручку сюда. - З-зачем? - прерывисто выдыхает тот. - Будешь делать то, что просит твоё тело, - не отрывая горячего взгляда от него в зеркале, шепчет он. Мегуми всхлипывает и неуверенно тянет руку вниз, замирая сразу под впадиной пупка, не решаясь двинуться дальше. Сатору накрывает его руку своей, и вместе они касаются горячей плоти. - Что... Что нужно делать? - Что хочешь, - мягко усмехается он, - всё, что будет приятно, - но видя растерянный взгляд, решает направить, - смотри внимательно, - он снова раздвигает складки, открывая клитор, и лёгкими круговыми движениями дразнит его, - вот так, води по кругу. Пытайся понять, где и как приятнее. Пальцы Сатору снова опускаются вниз, но удерживают складки раскрытыми, а Мегуми тянется своими к самой нежной точке. Аккуратно касается и вздрагивает. Собственные прикосновения ощущаются совсем по-другому. - Да, вот так, продолжай, - горячо выдыхает Сатору, - а я займусь тобой здесь, - и погружает пальцы внутрь, начиная толкаться в глубоком неторопливом ритме. Мегуми скулит, откидывает голову на плечо шехзаде и закрывает глаза. - Неа, - он на мгновение отпускает ноги. Освободившаяся рука ложится на подбородок и разворачивает голову обратно к зеркалу, встречаясь в нём взглядами, а потом снова возвращает руку вниз, подтягивая колени выше. И твёрдо продолжает, - ты будешь смотреть на себя. Мегуми всхлипывает и кружит по клитору, то быстрее, то замедляясь, правда пытаясь понять, что ему нравится. Пробует касаться с одной стороны, с другой. Помня, как Сатору оттягивал кожу сверху, открывая его, повторяет эти действия и тихо постанывает от прикосновений к оголенной точке. Палец соскальзывает выше, и он с удивлением понимает, что здесь тоже очень приятно, и начинает иногда отвлекаться от движений по самой чувствительной точке, чтобы поддразнить и там. В это время пальцы Сатору ускоряются, с каждым толчком задевая переднюю стенку, заставляя скулить всё громче, а смазку чавкать и слегка разбрызгиваться. Мегуми смотрит, не может оторвать взгляд от быстро входящих в него пальцев, от движений собственного тела в ответ, от розовеющей кожи. Дрожь проходит по всему телу, и Мегуми старается водить быстрее, подстраиваясь под ритм Сатору. Тот опускается к шее, прикусывая его за загривок и зализывая отметку. Мегуми всё сильнее подаётся бёдрами вперёд, насаживаясь на пальцы и чувствует, как внутри всё сжимается в преддверии оргазма. - Господин, я сейчас... - пытается пробормотать он сквозь стоны и всхлипы. - Да, я чувствую. Давай, смотри, как тебе хорошо, - голос звучит довольно, хрипло от удовольствия. Мегуми ускоряет движения на клиторе, потирая его с каждым разом всё сильнее. И выгибается, как получается в этой позе, максимально насаживаясь на пальцы, и Сатору в ответ вталкивает их до конца, сгибая и нажимая на ребристую переднюю стенку, вжимаясь костяшками во вход. Бёдра дрожат, дёргаются, внутри всё сжимается, и на пальцы Сатору брызгает горячая влага. В зеркале Мегуми видит, как его тело содрогается, как взгляд шехзаде направлен на него. И из-за этого, из-за осознания, что шехзаде жадно смотрит, и он сам видит свою реакцию, тело Мегуми сотрясают ещё более сильные конвульсии, он громко скулит, и влага продолжает выплёскиваться, попадая на пол и на обивку дивана, отставляя тёмные пятна на шёлке, а также орошая колени и ладонь Сатору, постепенно замедляющую движения, продлевая наслаждение. Последние искры удовольствия постепенно растворяются в теле, оставляя только усталость и тепло. Тело Мегуми обессиленно обмякает в сильных руках, и Сатору медленно вынимает пальцы, опускает ноги и разворачивает его к себе, мягко целуя в висок. - Умница, так хорошо постарался, чтобы довести себя до конца, - шепчет он и подаёт кубок с водой со стоящего рядом столика. Тот пьёт жадно, придерживая его дрожащими руками, а Сатору заправляет влажные прядки волос ему за уши. Оторвавшись, Мегуми отвечает: - Господин, - и в это время опускает голову ему на плечо и улыбается, - вы же всё равно в основном всё сами сделали. - Ну нет, - посмеивается он, - я так, слегка помогал. У тебя у самого получилось, и теперь ты знаешь, что можешь сам справляться. - А зачем? Я же не буду это делать в общей комнате, - с усталой улыбкой и уже прикрывая глаза, бормочет Мегуми. - Ну, кто знает, может у тебя и свои покои появятся. Будешь там развлекаться, - слегка похлопывает по ягодице, - только обязательно с мыслями обо мне, а то обижусь. Он подхватывает его под бёдра, снова относя в спальню и укладывая в постель. А после, потрепав по волосам и накинув на себя халат, уходит на балкон. А Мегуми думает о его словах. Свои покои... Он уже начинает забывать, как это иметь свою комнату, своё пространство. Но сразу за этим он вспоминает слова Сальмы. "Забеременеешь, и сразу выделят покои". Он вздыхает и переворачивает на бок, обхватывая свёрнутое одеяло руками и ногами. Хотя есть же и Гето... Вдруг он касается лица, вспоминая, как шехзаде испачкал его. Точно, он же не вошёл в него сегодня, не кончил внутрь. Робкая мысль закралась в голову. Может, шехзаде и с ним просто... получает удовольствие? Или так только один раз получилось? Ему страшно думать об этом. Это слишком. Слишком похоже на надежду, которая может легко разбиться. Но прикосновения и поступки шехзаде по отношению к нему всегда так аккуратны и внимательны. Он оборачивается на колышущийся на лёгком ветру тюль. Интересно, шехзаде ещё долго? Садится на кровати, спрыгивает с неё, натягивает штаны и идёт босыми ногами к арке на балкон. Отодвигает ткань и видит шехзаде, полусидящего на подушках, изо рта которого вылетают облака дыма. Тот оборачивается на звук и удивлённо спрашивает: - Что-то случилось? Мегуми теряется. А правда, что он тут делает? Может шехзаде хотел побыть один. Он уже думает извиниться и вернуться в постель, но так не хочется. - Я... Захотелось свежим воздухом подышать. Сатору хмыкает: - Что, котёнок, сегодня я тебя не сильно утомил, и ты ещё бегаешь? - и немного двигается на подушках, освобождая место рядом и похлопывая ладонью, - прыгай тогда. В пару шагов преодолев расстояние между ними, он опускается в подушки, вытягивает ноги и с интересом рассматривает часть сада, виднеющуюся внизу, и огни города через тёмный пролив. Делает глубокий вдох, прохладный воздух вокруг пахнет цветами и дымом от кольяна. Губы Сатору трогает лёгкая улыбка, и он, выдохнув очередной клуб дыма, укладывается головой на бёдра Мегуми. Тот замирает, растерянно смотря вниз и чувствуя теплую тяжесть. - Что? На тебе очень удобно, - посмеиваясь отвечает он. Мегуми откидывается на подушки назад, устраиваясь поудобнее, но теперь взгляд то и дело убегает с окружающего вида на шехзаде, развалившегося внизу, на нём. Тот зевает и изредка расслабленно подносит мундштук кальяна к губам. Постепенно Сатору начинает моргать всё медленнее, и вот его глаза закрываются. Поддавшись неожиданному порыву, Мегуми запускает руку в чужие волосы. На ощупь они оказываются такими же мягкими, какими он их и представлял. - М-м-м, - тянет Сатору и прижимается ближе. Мегуми начинает несмело поглаживать, слегка перебирая волосы. А через несколько минут слышит тихое посапывание. - Шехзаде? - тихо зовёт он. Но тот не двигает ни единым мускулом. Лицо расслабленно, губы чуть приоткрыты. Сатору заснул у него на коленях? Сердце забилось быстрее, и Мегуми растерянно продолжает поглаживать его по волосам, не понимая, что делать. Оставить? Но шехзаде, наверное, не должен спать на балконе. Но и будить не хочется. Он вспоминает, как в детстве хотел иногда спать на террасе или в саду, но отец категорически запрещал. У него вырывается зевок, и моргать с каждым разом становится всё тяжелее. Решив, что ничего страшного не будет, если они всё-таки заснут здесь, он накрывает шехзаде лёгким покрывалом. Снова проводит по его волосам и у него вырывается: - Сатору... - и быстро прерывается, прикусывая язык. Что он сейчас сказал? Но тот вроде продолжает также крепко спать, и он выдыхает. А потом устраивается удобнее в подушках, окидывает взглядом город вдалеке, безмятежно спящего шехзаде и закрывает глаза.