Восточные сказки

Когда приходит время выбирать, кого позвать сегодня, Сатору, почти не раздумывая, велит привести Мегуми. Уже через полчаса двери покоев растворяются, и в проёме появляется тот, чьё очаровательно-беззащитное заспанное лицо вставало перед глазами в течение всего дня. Даже в самые неудобные моменты. - Здравствуйте, господин, - слегка склоняет голову Мегуми с едва заметной сдерживаемой улыбкой. Но Сатору обращает внимание, что до этого на лице было немного недовольное выражение. Надо будет спросить об этом позже, а сейчас у него другие планы. - Подойди, - зовёт шехзаде. Пара шагов, и Мегуми стоит на расстоянии вытянутой руки. - Ближе, - требует с улыбкой. Тот слушается, и руки шехзаде сразу подхватывают его под бедра, крепко, требовательно. Чужие пальцы на плечах немного сжимаются, рот приоткрывает в судорожном вздохе. Но не испуганном. Сатору понимает это по расширенным зрачкам и едва уловимой нотке предвкушения в запахе, который он чувствует от настолько близкого положения к этой тонкой шее. - Ммм, кажется, сегодня кто-то уже не нервничает. Голова дёргается в нерешительном кивке, а шехзаде, не теряя времени, направляется в спальню. Укладывает свою ношу в шелковые простыни и на секунду засматривается: бледная кожа с пятнами румянца так хорошо смотрится на фоне бордовых простыней. А эти глаза, сначала с интересом осмотревшиеся по сторонам, а потом остановившиеся на нём с робким доверием, заставляют что-то шевельнуться в груди. С наслаждением припадает к шее, оставляя влажные следы, ведёт губами ниже и ниже. Тело под ним от знакомых ласк становится всё более податливым. Мегуми прикрывает глаза, отдаваясь ощущению. Сначала на пол падает его топ, потом халат Сатору. Когда к ним присоединяются и штаны Мегуми, тот снова смущённо сдвигает колени. - Хаха, интересно, - мягко проводит по его бёдрам, - когда-нибудь произойдет такое, что ты сам раздвинешь передо мной эти ножки, м? - Не дразнитесь, пожалуйста, - он немного насупился, а последнее слово вылетает изо рта, как будто спохватившись. Но ноги перестают сжиматься и постепенно раскрываются, открывая взгляду шехзаде уже немного блестящие, припухшие складки. Взгляд Сатору темнеет: Мегуми лежит перед ним, раскрытый и такой очаровательно уязвимый, что ждать больше невозможно. Пальцы направляются между ног, легко касаются влажности и, поддразнив клитор круговым движением, погружаются внутрь. После вчерашнего вечера два входят легко, почти не встречая сопротивления, а стеночки плотно инстинктивно обхватывают, как будто не хотят лишиться этого ощущения. - Ты заметил? - начиная плавные, глубокие движения, опускается ближе, - я первый раз вошёл просто... - прерывается на секунду, когда, задев что-то особенно чувствительное внутри, Мегуми под ним заламывает бровки и жмурится, - просто по твоей смазке, без феромонов, - и улыбается довольно. До Мегуми, сквозь удовольствие, долетают эти слова. Он приоткрывает глаза и отвечает, краснея: - А вы первый раз принесли меня на кровать. - Ха, и правда, - немного удивлённо тянет тот, - кто знает, может сегодня ещё что-то новенькое случится, - продолжает с предвкушением, погружая внутрь уже три пальца. Вырывается тонкий скулеж, и бёдра немного двигаются навстречу. Сатору, удовлетворённо хмыкнув, разводит пальцы в стороны, раздвигая стеночки, и понимает, что тот уже готов. - Какая умница, так хорошо расслабился для альфы, - шепчет он на покрасневшее ухо и одновременно начинает потирать клитор, - и так послушно, что я могу уже войти. Бёдра по бокам от торса шехзаде начинают дрожать сильнее и сильнее, и, довольно ухмыльнувшись, тот продолжает: - Давай, кончи на моих пальцах. Чтобы, когда я вошёл, ты был размягченный, податливый и мокрый. Мегуми вскрикивает. Эти слова. Такие откровенные, такие... Но из-за них жар только быстрее распространяется по телу от низа живота. И с очередным толчком и одновременным с ним давлением на самую нежную чувствительную точку, он жмурится и, сжимая пальцы шехзаде внутри, делает несдержанный толчок бедрами вперёд, насаживаясь сильнее. По телу проносится ослепительная вспышка удовольствия, заставляющая скулить, жмуриться и выступать влагу в уголках глаз. Сатору жадно смотрит и не прекращает движения пальцев, продлевая удовольствие, но через пару мгновений двигаться становится невозможно из-за крепко обхвативших запястье бёдер, и он останавливается. Постепенно тело под ним расслабляется, ноги обессиленно раздвигаются, а грудь поднимается в частых вдохах. В паху тянет уже просто нестерпимо, и он накрывает Мегуми собой, прижимаясь. Тот распахивает глаза от касания члена внизу, такого горячего, такого настойчивого. - А теперь, как обещал, - улыбается он, прижимая его запястья к щёлку над головой, - войду в тебя, пока ты мягкий, расслабленный, податливый и, наверное, очень чувствительный после такого оргазма. Вырывается тихий скулеж. Описанное уже встало перед глазами, и от желания, чтобы это случилось, внизу снова закручивается знакомое ощущение. Сатору замечает это и не может больше ждать: прижимается горячей плотью прямо ко входу и, надавив, погружается полностью. Мегуми выгибается и жалобно всхлипывает. Внутри так чувствительно. Стеночки жадно обхватывают вошедший член, и, кажется, он ощущает каждую вену на нём. И не понимает, чего хочет сильнее: попытаться отстраниться, сбежать от этого ощущения или же наоборот, толкнуться вперёд, ближе. Но шехзаде не даёт ему выбирать: выходит почти до конца и снова погружается, наслаждаясь ощущениями внутри этого податливого, отзывчивого тела. Мегуми ведёт. Кажется, что сильнее ощущения стать не могут, но с каждым толчком внутрь, особенно, когда они становятся всё несдержаннее и чаще, искры удовольствия заполняют тело. А когда Сатору опускает руку между ног и, прижав палец к клитору, начинает им слегка вибрировать, Мегуми взвизгивает. - Боже, какой ты отзывчивый, - с наслаждением выдыхает Сатору, опускаясь к груди и обхватывая губами сосок, на что получает ещё больше несдержанных звуков. Вдруг волны удовольствия становятся не просто сильными, а острыми, и внизу живота нарастает незнакомое давление, распирание. Мегуми распахивает глаза: "Нет-нет, что это". Из глаз потекли слезы. Кажется, если шехзаде продолжит, он сейчас сделает что-то очень неприличное, что-то очень мокрое. - П-подождите, пожалуйста, с-стойте, - вырывается сквозь тонкие стоны и всхлипы, а ноги пытаются сжаться, закрыться. Сатору резко поднимает голову, встречаясь взглядом с чужим. Видя отчаянно испуганные, мокрые глаза и дрожащие губы, теряется, не понимая, что случилось и когда. Движения замедляются, но полностью остановиться не получается: внутри так хорошо. - Что такое? Больно? "Может, было слишком резко?" - проносится в голове, и он уже старается взять себя в руки, чтобы остановиться. Но в ответ отрицательно мотают головой, заставляя ещё больше растеряться. - Тогда что? Эй, говори, я же не железный, - нервно улыбается, - мне остановиться? - Я-я не знаю. Так странно, - бегает взглядом по лицу напротив, - мне кажется, случится что-то очень мокрое. Я могу... - прерывается, не решаясь договорить, - и удовольствие, оно сильнее, чем обычно. Сатору внимательно смотрит на него и слушает сбивчивые объяснения, потом переводит взгляд ниже, на сокращающийся живот, и вдруг его глаза немного расширяются, а изо рта вырывается смешок. - Боже, как ты напугал, - он утыкается ему в шею, облегчённо посмеиваясь, и плавно двигает тазом, снова увеличивая темп. Мегуми скулит от толчков и растерянно и также испуганно смотрит на него. - Шехзаде, - не перестаёт всхлипывать он, - что вы делаете? Я же сказал, будет что-то стыдное... Тот не ускоряется до изначального темпа, понимая, что нужно сначала объяснить. Но и не останавливается: не может позволить, чтобы Мегуми упустил это чувство. - Не переживай, всё хорошо, - возвращает палец на клитор, слегка скользя по нему, - ты чувствовал приближение сквирта, это не стыдно, - прерывается на низкий стон от очередного толчка, - это тоже оргазм, но сильнее. И... Как ты и сказал, очень мокрый. - Т-точно? - неверяще спрашивает он. - Хаха, точно, малыш. А теперь просто расслабся и дай себе это почувствовать, - успокаивает он и наклоняется ниже, снова подставляя спину под чужие руки, - я буду рад, если ты сделаешь это для меня. Тело до сих пор потряхивает от переживаний, но это быстро переходит в дрожь наслаждения, когда толчки нарастают, становясь всё сильнее. Попадают именно туда, где давление распирает сильнее всего. И когда палец на клиторе начинает снова вибрировать, Мегуми громко взвизгивает и вцепляется в чужую спину, впиваясь ногтями и оставляя красные полосы там, где недавно исчезли прошлые. Давление становится слишком сильным, неудержимым, мышцы напрягаются до предела, и он жмурится. Пальцы на ногах поджимаются, бедра сжимают торс шехзаде, приподнимаясь и прижимаясь ближе, не давая отстраниться. И из него брызгает обильная влага, попадая на животы обоих, на простыни, а удовольствие затопляет полностью. Сатору чувствует, как вокруг члена всё конвульсивно сжимается, как его жадно и требовательно прижимают к себе, смотрит на этот вид перед собой и не выдерживает. Вжимаясь в чужую шею, вбивается до конца последним толчком, пульсируя и заполняя узкое тело горячим, густым, прижимаясь плотнее, бёдрами к бёдрам. Тяжелое дыхание обоих разносится по комнате. Капли пота скатываются с разгоряченных тел. Мегуми всё ещё подрагивает от остаточных спазмов удовольствия. Сатору немного приподнимается, смотря на обессиленное, но удовлетворенное лицо под собой и аккуратно проводит по щеке, смахивая упавшие волосы. Тот от этого движения разлепляет глаза, а потом немного морщится. - М-м-м, - тянет он жалобно и пытается отодвинуться. - Куда собрался? - и только крепче прижимает к себе. - Господин, можете выйти, пожалуйста? - говорит он смущённо. - Зачем? - насмешливо спрашивает, - в тебе так хорошо, - опаляет ухо дыханием. Мегуми вздрагивает, но продолжает: - Там... там слишком чувствительно. Тот понимающе хмыкает и послушно плавно выскальзывает, стараясь не касаться лишний раз. Когда член вышел полностью, слышится облегченный выдох. Сатору слегка откидывается назад и смотрит на вид перед собой: Мегуми раскинулся на кровати с раздвинутыми ногами, весь взмокший, уставший, а внизу просто неприлично мокрый, что заставляет шехзаде самодовольно хмыкнуть. - Да, слугам завтра нужно будет постараться, чтобы убрать весь этот беспорядок. Щеки вспыхивают, и у него вырывается: - Это вы меня до такого довели. Сатору смеётся и снова нависает над ним, наклоняясь к уху и шепча: - Правильно, я довёл. Он ещё секунду смотрит с наслаждением на смущённое лицо под ним, но у Мегуми неожиданно (или же вполне ожидаемо после такого) вырывается зевок, и Сатору поднимается, направляясь к полотенцам и чаше с теплой водой. Приведя в порядок их обоих, он валится на подушки, снова притягивает Мегуми к себе, утыкаясь носом в влажные волосы, и выдыхает: - Ха, так устаю после тебя. - Извините, - немного тушуется тот. - А? За что? - удивлённо приподнимает брови. - Я же вас утомляю, - отводит взгляд. На что шехзаде только смеётся, ероша ему волосы. - Это не из-за тебя. Не знаю. Просто сразу спать хочется, - за словами следует зевок как будто в подтверждение сказанного. Но потом, вспомнив кое-что, он задумчиво тянет, - когда ты зашёл сюда, я заметил недовольное лицо. Что-то случилось? Мегуми поджимает губу: - Всё хорошо, господин. Просто ещё не ко всему привык. - К чему именно? - не отступает Сатору, - для тебя же здесь ничего особо нового нет - ты из знатного рода. - В основном да, но, - прерывается он, - эта подготовка... Перед покоями. Меня как будто как подарок подготавливают, или как блюдо. Лицо Сатору во время объяснения выражает полное недоумение, но последние слова заставлют усмешку появиться на лице. - Блюдо? Хм, - он слегка проводит по его бедру, - я был бы не против попробовать. Теперь уже Мегуми растерянно хлопает глазами, а шехзаде продолжает, смягчив выражение лица: - Но я понял. Хорошо, хочешь тебя будут приводить в хаммам, давать одежду и всё? Сам справишься? - А можно? - неверяще спрашивает он. - Почему нет. Правда не помню, чтобы кто-то хотел без слуг обходиться. Но в любом случае... Мне же лучше, - сжимает пальцы на его бедре, притягивая ближе и довольно улыбаясь, - касаться твоего тела буду только я. *** Лунный свет пробивается через неплотно задвинутые шторы. Слышно только тихое детское посапывание в смежной комнате. Тишина прерывается тихим стуком в дверь и вопросом: - Вызывали? - Да, - Амани удобнее усаживается на диване, - кто сегодня у шехзаде? Снова Гето? - Мегуми, госпожа. - Кто? - Тот новый наложник, которого вы видели в саду пару дней назад, - на это брови Амани удивлённо приподнимаются, а служанка продолжает, - он и вчера был у господина. - Неужели? - тихо проговаривает она, сощурив глаза, - ладно, я поняла. Разузнай что-нибудь особенное про него. Служанка кланяется и выходит за двери, оставляя госпожу в одиночестве своих роскошных покоев. А Амани сильнее отодвигая штору и, сжав в руке её край, задумчиво осматривает ночной сад. Новенький и вторую ночь подряд? Ему определенно нужно напомнить, где он находится.