☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Неделя, которую старейшины провели в Квартале Луны, стала для всех временем, которое никто не забудет. Каждое утро Анци просыпалась с первыми лучами солнца и шла в чайный дом, где её уже ждали отец и старейшины. Они пили чай, говорили о делах, о войне, о будущем. Томас приходил позже — после того, как Пу заканчивала свою утреннюю церемонию обнюхивания его лица и разбудить его лапой по плечу. Это стало их ритуалом: панда, недовольная, что её хозяин спит дольше положенного, будила его ровно в семь, и Томас, который никогда никому не позволял командовать собой, покорно вставал. — Она тебя дрессирует, — сказал ему Артур, когда увидел это в первый раз. — Она меня принимает, — ответил Томас. — Это разные вещи. На второй день Лунный Дракон объявил, что хочет увидеть, как Томас управляет своим бизнесом. Томас повёл его в паб «Гарнизон», и они провели там весь день — говорили о поставках виски, о контрабанде, о политике. Артур, который сначала нервничал, к вечеру уже сидел с тестем за одним столом и пил виски, рассказывая истории о войне, которые никто не проверял, но все слушали с интересом. — Твой муж, — сказал Лунный Дракон дочери вечером, — умный человек. Опасный. Но честный. — Честный? — Анци подняла бровь. — Ты называешь его честным? — В делах — да. Он не предаёт тех, кто с ним. Это главное. — Он предал бы меня, если бы я его предала, — сказала она. — И ты бы сделала то же самое, — ответил отец. — Это называется уважение. Она смотрела на него, и в её глазах была грусть. — Ты уважал маму? — Я любил её, — сказал он, и в его голосе впервые за много лет прозвучало что-то, кроме стали. — Уважение пришло позже. Когда я понял, что она сильнее меня. — Она была сильнее? — Она была мудрее, — он посмотрел на дочь. — Как ты. Вы обе — мудрее, чем мы, мужчины. Поэтому вы выбираете, а мы только думаем, что выбираем. Анци взяла его за руку, и он не отстранился. — Ты скучаешь по ней? — спросила она. — Каждый день, — сказал он. — Каждую минуту. Но я не говорю об этом. — Я знаю, — она сжала его пальцы. — Я тоже скучаю. Они сидели в тишине, и Пу, которая дремала у камина, открыла один глаз, посмотрела на них и снова закрыла. --- Тётя Фуинь провела большую часть недели, изучая квартал. Она ходила по улицам, заглядывала в лавки, разговаривала с торговцами, и её золотые когти сверкали на солнце так, что местные жители, привыкшие уже к странностям китайского квартала, всё равно шарахались в стороны. — Хорошее место, — сказала она Анци на третий день. — Ты выбрала правильное. — Я не выбирала, — ответила Анци. — Это место выбрало меня. — Мудро, — Фуинь усмехнулась. — Твой муж тоже так говорит? — Он говорит, что я выбрала его. — И это правда? — Правда, — Анци улыбнулась. — И он до сих пор не понимает, как ему повезло. Фуинь рассмеялась — звонко, как колокольчик, и её обезьяна на плече подпрыгнула, заверещала. — Ты похожа на меня, — сказала Фуинь. — В молодости я тоже была уверена, что мужчины должны быть благодарны за то, что мы на них смотрим. — А сейчас? — Сейчас я знаю, что это правда, — Фуинь подмигнула. — Просто не говорю им об этом. --- Дед Хаошэнь сидел в чайном доме с утра до вечера и пил чай. Он пил зелёный, чёрный, белый, улун, пуэр — все сорта, которые были в коллекции Анци. Он пробовал, морщился, кивал, снова пробовал. — Хороший чай, — сказал он наконец на пятый день. — Не хуже, чем в горах Фуцзянь. — Это из Фуцзянь, — сказала Анци. — Знаю, — он усмехнулся в бороду. — Я хотел сказать, что ты сохранила вкус. Не испортила его английской водой. — Я кипячу воду из родника, который нашла за городом, — сказала она. — Нашла? — Нашла, — она улыбнулась. — Как ты учил меня, дедушка. Вода должна быть мягкой, как шёлк. Иначе чай будет горьким. Хаошэнь смотрел на неё, и в его глазах, спрятанных за голубой маской с рогом гоблина, появилось что-то тёплое. — Ты помнишь, — сказал он. — Ты помнишь всё. — Я помню каждое твоё слово, — сказала она. — Ты учил меня, что традиции — это не правила. Это душа. — Правильно, — он кивнул. — Душа. Ты сохранила душу. Даже в этом городе, где пахнет углём и кровью. Я горжусь тобой, девочка. Это были самые тёплые слова, которые она слышала от него за всю жизнь. И она заплакала — тихо, украдкой, вытирая слёзы рукавом. --- Кузен Вао нашёл общий язык с Томасом быстрее всех. На четвёртый день они уже сидели в пабе «Гарнизон» и пили виски. Варан сидел на стуле рядом с Вао и смотрел на Пу, которая сидела на руках у Томаса, с выражением глубокого философского размышления. — Ты хорошо дерёшься, — сказал Вао, поднимая стакан. — Для человека, который не учился. — Я учился, — ответил Томас. — В окопах. Там нет учителей. Там есть только смерть. — И ты выжил. — Выжил, — Томас посмотрел на Пу, которая чихнула и уткнулась носом ему в ладонь. — Теперь я знаю зачем. — Ради неё? — Вао кивнул на панду. — Ради её хозяйки, — Томас улыбнулся. — Панда — это бонус. Вао рассмеялся — громко, открыто, и его варан, испугавшись, спрыгнул со стула и побежал к Анци, которая сидела за соседним столиком и делала вид, что не слушает. — Твой кузен пьёт с моим мужем, — сказала она Ао, который стоял у стены. — Это хорошо, — ответил Ао. — Значит, мир. — Или они замышляют что-то против меня. — Или это, — согласился Ао. --- На шестой день Лунный Дракон собрал всех в чайном доме. Старейшины сидели на своих местах, маски сняты, лица открыты. Анци и Томас — напротив, Пу на коленях у Анци, варан Вао на полу у его ног, обезьяна Фуинь на подоконнике, змея Чжоу на плечах его жены. — Мы были здесь неделю, — сказал Лунный Дракон. — Мы видели квартал. Мы видели бизнес. Мы видели, как вы управляете. — Он помолчал. — Мы приняли решение. Все замерли. — Клан Туйла, — сказал он, глядя на дочь, — принимает твой союз с Шелби. Мы признаём твоего мужа как члена семьи. Мы будем поддерживать вас в делах и в войне. — Он перевёл взгляд на Томаса. — Но ты должен знать, англичанин: если ты предашь её, ты предашь нас. И мы не прощаем предательства. — Я не предам, — сказал Томас. — Я знаю, — Лунный Дракон кивнул. — Но я должен был сказать. Он поднял чашку, и все подняли свои. — За семью, — сказал он. — За семью, — повторили все. Анци смотрела на отца, на дядю, на тётю, на деда, на кузена, и в её глазах стояли слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам всем. — Не благодари, — сказал отец. — Это твоя заслуга. Ты построила это. Ты заслужила. Она улыбнулась, и Пу на её коленях чихнула, и все засмеялись. --- На седьмой день старейшины уехали. Анци стояла у ворот, Пу на руках, Томас рядом. Они смотрели, как чёрные автомобили исчезают в тумане, унося с собой запах сандала и жасмина, голоса, которые говорили на языке её детства, и тепло, которого ей так не хватало все эти месяцы. — Ты плачешь, — сказал Томас, обнимая её. — Нет, — ответила она, и это была ложь. — Они вернутся, — сказал он. — Твой отец сказал, что вернётся через полгода. Проверить, как идут дела. — Он сказал это, чтобы я не плакала, — она вытерла слёзы. — Он всегда так делает. — И это работает? — Всегда, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Потому что я знаю: он вернётся. Он всегда возвращается. Как луна. Она посмотрела на небо, где солнце пробивалось сквозь тучи, и в её глазах был свет. — А теперь, — сказала она, поворачиваясь к Томасу, и голос её стал другим — твёрдым, как сталь, — займёмся полицией. --- Они сидели в кабинете Томаса в «Гарнизоне» — Анци, Томас, Ао, Артур, Полли. На столе была разложена карта города, на которой были отмечены участки, патрули, посты. — Кэмпбелл вернулся, — сказал Ао. — Наши люди видели его вчера в участке на Уотерли. Он привёз с собой десять человек из Лондона. Специальный отряд. — Десять, — усмехнулся Артур. — Всего десять? — Не смейся, — сказала Полли. — Это не простые полицейские. Это люди, которые обучены убивать. — И мы тоже, — сказал Томас. — Мы знаем, — Анци провела пальцем по карте. — Но мы не можем просто напасть на них. Это будет война с короной. Нам нужно, чтобы они сами ошиблись. — Как? — спросил Артур. — Они уже ошиблись, — Анци подняла глаза. — Они объединились с ирландцами, чтобы взорвать мой склад. У нас есть свидетель. Ирландец, которого мы отправили к Маккенне без пальцев. Он видел Кэмпбелла. Он слышал, как Кэмпбелл давал деньги. — Он будет говорить? — спросил Томас. — Он будет говорить, — кивнула Анци. — Потому что у него нет выбора. Мы нашли его вчера. Он прятался на ферме за городом. Боялся, что мы вернёмся за ним. Мы предложили ему сделку: его жизнь в обмен на свидетельство. — Свидетельство перед кем? — спросила Полли. — Перед прессой, — сказала Анци, и все замерли. — Мы не будем судиться с Кэмпбеллом в суде. Мы будем судиться с ним в газетах. Если вся Англия узнает, что инспектор Кэмпбелл финансировал убийство мирных жителей, его уничтожат. Не мы. Его собственные. Томас смотрел на неё, и в его глазах было восхищение. — Ты гений, — сказал он. — Я женщина, которая хочет защитить свою семью, — ответила она. — Это одно и то же. --- План был прост. Ирландец, которого они нашли, даст показания журналисту из «Бирмингемской газеты» — человеку, которому Томас доверял. Журналист напишет статью. Статья выйдет в утреннем номере. К полудню Кэмпбелл будет уничтожен. — А если он попытается сбежать? — спросил Артур. — Он попытается, — сказал Томас. — Поэтому мы будем ждать его на вокзале. — И что мы сделаем? — Мы сделаем так, чтобы он не уехал, — сказал Томас. — Мы сделаем так, чтобы он сам выбрал свой путь. Анци смотрела на него, и в её глазах было понимание. — Ты дашь ему уйти, — сказала она. — Я дам ему уйти, — кивнул Томас. — Если он уйдёт, он никогда не вернётся. Если останется — умрёт. — Ты милосерден. — Я устал, — сказал он. — Я устал от войны. Я хочу жить. С тобой. Она взяла его за руку, и он сжал её пальцы. — Тогда, — сказала она, — пусть уходит. Если он выберет жизнь. --- Статья вышла на следующее утро. Анци читала её в чайном доме, Пу на коленях, чашка зелёного чая остывала рядом. Заголовок был крупным: «ИНСПЕКТОР КЭМПБЕЛЛ ФИНАНСИРОВАЛ ТЕРРОРИСТОВ: СВИДЕТЕЛЬСТВО ВЫЖИВШЕГО». Она читала медленно, вдумчиво, и каждое слово было как удар. «Ирландская группировка, действовавшая в Бирмингеме, получила финансирование от инспектора Честера Кэмпбелла для проведения терактов против мирного населения. По словам свидетеля, чьё имя не разглашается по соображениям безопасности, Кэмпбелл лично передал сумму в размере 500 фунтов стерлингов для организации взрыва на складе, принадлежащем китайской торговой компании. В результате взрыва погибли пятеро гражданских лиц...» — Всё, — сказала она, закрывая газету. — Теперь он конченый. — Не радуйся раньше времени, — сказал Ао, стоя у двери. — Он может попытаться бежать. — Пусть бежит, — она отложила газету. — Томас ждёт его на вокзале. — А если он не побежит? — Тогда, — она взяла чашку, отпила остывший чай, — он умрёт. --- Томас ждал на вокзале с утра. Он стоял у платформы, Пу на руках, и смотрел на часы. До отправления лондонского поезда оставалось двадцать минут. Кэмпбелл появился за пять минут до отправления. Он был в штатском, с маленьким чемоданом, и выглядел так, как выглядит человек, который проиграл всё. Лицо его было серым, глаза — мутными, руки дрожали. Он не заметил Томаса, пока не подошёл к вагону. — Инспектор, — сказал Томас, и Кэмпбелл замер. Он повернулся, и его лицо вытянулось. — Шелби, — выдохнул он. — Вы уезжаете? — Вы знаете, что я уезжаю. — Знаю, — Томас шагнул ближе. Пу на его руках зарычала — тихо, но отчётливо. — Я пришёл попрощаться. — Вы пришли убить меня, — Кэмпбелл оглянулся, но вокруг никого не было. Только они двое, панда и поезд, который начинал движение. — Если бы я хотел убить вас, вы были бы уже мертвы, — сказал Томас. — Я пришёл сказать вам, чтобы вы не возвращались. — Вы угрожаете? — Я предупреждаю, — Томас посмотрел ему в глаза, и в его взгляде было что-то, от чего Кэмпбелл почувствовал холод. — Если вы вернётесь, моя жена убьёт вас. Не я. Она. И она сделает это так, что вы будете молить о смерти за десять минут до того, как она наступит. Кэмпбелл смотрел на него, и в его глазах был страх. — Вы женились на монстре, — прошептал он. — Я женился на женщине, которая защищает свою семью, — сказал Томас. — Вы бы сделали то же самое. Кэмпбелл молчал. Поезд свистнул, и он, не прощаясь, забрался в вагон. Двери закрылись, и поезд начал медленно отходить. Томас стоял на платформе, глядя вслед удаляющемуся поезду. Пу на его руках чихнула. — Всё, — сказал он панде. — Всё кончено. --- Анци ждала его у ворот Квартала Луны. Она была в белом — не в траурном, в том, которое она носила, когда чувствовала себя спокойно. Пу, увидев хозяйку, спрыгнула с рук Томаса и побежала к ней. — Уехал? — спросила Анци, принимая панду. — Уехал, — Томас подошёл к ней, обнял. — И не вернётся. — Ты уверен? — Уверен, — он поцеловал её в лоб. — Он боялся. Не меня. Тебя. — Это правильно, — она улыбнулась. — Он должен бояться. — Ты жестока. — Я честна, — она посмотрела на него, и в её глазах был свет. — Теперь, когда враги побеждены, старейшины уехали, а полиция занята своими проблемами... что мы будем делать? — Я знаю, что я буду делать, — он взял её за руку. — Я буду любить тебя. Каждый день. Каждую минуту. — Это надолго? — На всю жизнь, — сказал он. — Этого достаточно? — Достаточно, — она прижалась к нему, чувствуя, как Пу вжимается между ними, как её сердце бьётся в унисон с его сердцем. — Вполне достаточно. Они стояли у ворот Квартала Луны, муж и жена, дракон и волк, восток и запад. Красные фонари горели над ними, и их свет падал на улицу, где когда-то была война, а теперь — тишина. Над Бирмингемом вставала луна. Полная, круглая, серебряная. Луна, которая всегда возвращается.