Никакого "долго и счастливо"

Солнце клонилось к закату, когда на городской площади начала собираться толпа. Сегодня ночью здесь должны были сжечь ведьму - и, так как в расследовании ее преступлений принимали участие Орден Света и Инквизиция, к месту казни наверняка прибудут их представители. Публика, что собралась на площади, получилась разнообразной. Здесь можно было встретить как крестьян из соседних деревень, проделавших долгий путь ради того, чтобы своими глазами увидеть сожжение ведьмы, так и местных жителей в лице горожан и благородных лордов и леди. Последним в соответствии с их социальным статусом полагались лучшие места, в то время как остальным предстояло наблюдать за казнью, стоя на своих двоих. Когда стало смеркаться, на площади зажглись факелы. Один незажженный факел находился в руке у здоровенного палача, под весом которого жалобно скрипел эшафот. Обычно он орудовал двуручным топором - но сегодня ему предстояло зажечь костер, на котором будет сожжена ведьма. Стражники, обеспечивающие порядок на месте казни, едва доставали палачу до груди. Их можно было увидеть не только на эшафоте, но и слева и справа от него. Они организовали два коридора, по которым должны были пройти ведьма и представители Ордена и Инквизиции. Первой на городскую площадь прибыла черная карета с зарешеченными окнами и задернутыми черными занавесками. В ней везли ведьму, которая представляла собой молодую девушку с непослушными рыжими волосами и зелеными глазами. Несмотря на то, что из одежды на ней была лишь ночная рубашка, она не потеряла самообладания перед лицом толпы. Стражники, приставленные к ней в качестве конвоиров, взвели ведьму на эшафот и начали привязывать ее к столбу, когда к месту казни подъехали еще две кареты. В той карете, что была окрашена в темно-синий цвет и покрыта серебряными звездами и Луной, ехала аббатиса Офелия - крупная белая кошка из Ордена Света, своей мягкой лапой подписавшая смертный приговор. В следующей за ней темно-красной карете с нанесенным на дверь рисунком меча, пронзившего широко раскрытый и охваченный огнем красный глаз*, ехал Лорд-Инквизитор. Он пытками заставил девушку признаться в том, что она обучалась магии у древней и могущественной старухи, в здешних краях известной как Болотная Ведьма. И, как и его коллега по борьбе с ведьмами и колдунами, он также поставил подпись на смертном приговоре. Первой к крепко привязанной к столбу ведьме подошла Офелия. Дерево, из которого был сделан эшафот, громко скрипело под ней - но причиной тому была не зверская сила, какой обладал палач, а лишний вес, который аббатиса набрала, когда вынашивала первого в своей жизни котенка. - У тебя есть право последнего слова, дорогуша, - стоя напротив девушки и сложив лапы на своей необъятной груди, промурлыкала кошка, - скажи, где прячется Болотная Ведьма, - и мы с Лордом-Инквизитором смягчим приговор. - Ага, так я вам и поверила, - фыркнула ведьма, - даже если бы я привела вас к хижине моей наставницы, вы все равно оставили бы меня гнить за решеткой до конца моих дней. - Даже находясь на пороге смерти, ты продолжаешь защищать ее, - улыбнулась аббатиса, - это забавно. - Не вижу в этом ничего забавного. - нахмурила брови девушка. - Знаешь, а ведь я обладаю даром показывать другим то, что каким могло бы быть их не столь далекое будущее. Позволь мне показать тебе, что могло бы вскоре произойти с тобой, не попадись ты в наши с Лордом-Инквизитором руки. После этих слов Офелия положила свои мягкие лапы на плечи ведьмы - а затем подалась вперед, чтобы та не видела ничего, кроме ее довольно широкой морды. Губы кошки, напоминавшие небольшое черное сердечко, приоткрылись, обнажив острые зубы - а зрачки ее желтых глаз сильно сузились, отчего ее взгляд приобрел безумный вид. Стражники, что стояли слева и справа от столба, к которому была привязана девушка, после казни поделились своими впечатлениями: «У аббатисы улыбка, как у Чешира** - а от того, как она смотрела на ведьму, у меня мурашки по спине пробежали» «Если аббатису забросить в логово демонов, это не она будет заперта с ними - а они будут заперты с ней» Когда Офелия отошла от ведьмы, толпа, собравшаяся вокруг эшафота, увидела, что от ее надменного выражения лица, с каким она покинула карету, не осталось и следа - а в ее глазах застыл немой ужас. Что бы там аббатиса не показала ей, по ней было видно, как сильно ее шокировало увиденное. Следующим на эшафот поднялся Лорд-Инквизитор. Встав напротив девушки и проведя рукой по ее рыжим волосам, он, обнаружив среди них несколько поседевших волосков, ухмыльнулся. С ним она даже не заговорила. В настолько подавленном состоянии она находилась. - Да загорится очищающее пламя. - сказал глава Инквизиции палачу, когда проходил мимо него. Палач, все это время сжимавший в руке незажженный факел, поджег его и поднес к костру, что был сооружен под ногами ведьмы. Треск поленьев и пламя, пожиравшее надетую на нее ночную рубашку, вывели ее из того подавленного состояния, в котором она пребывала после разговора с Офелией, - и она закричала от боли и ужаса. Зрители были в восторге. _ _ _ Аббатиса и Лорд-Инквизитор не стали смотреть на девушку, приговоренную ими к сожжению на костре. Ведь то, что для остальных было развлечением, для них было рутиной. Когда стало ясно, что Болотная Ведьма не придет на помощь своей ученице, они сели в свои кареты и поехали в ближайшую таверну. Там, сидя за столом с кружкой пенного в руке, глава Инквизиции спросил аббатису, что такое она показала девушке. - Я показала ей ритуал переселения души, к которому прибегают старые ведьмы ради того, чтобы продлить свое существование. Показала в мельчайших подробностях, чтобы эта рыжая недоучка осознала, для чего Болотная Ведьма растила ее на самом деле. - сказала кошка. - Как думаешь, она будет мстить тебе за то, что ты оставила ее без молодого и полного сил тела, в которое она могла бы переместить свою душу? - поднеся кружку к губам и сделав пару глотков, спросил ее Лорд-Инквизитор. - Пусть только попробует, - ухмыльнулась Офелия после того, как отпила из своей кружки, - я тогда покажу ей, за что именно меня прозвали Гильотиной. - Решимости тебе не занимать, аббатиса. И, принимая во внимания твои напряженные отношения с Ее Преподобием…. Почему бы тебе не присоединиться к Инквизиции? Конечно, Церковь Очищающего Пламени не такая большая, как Великий Собор, но местечко для тебя я найти смогу. - Я бы и рада послать эту паршивую овцу куда подальше. Вот только вступать в прямой конфликт с Великим Собором - самоубийственная затея. Тем более у меня есть болевые точки, на которые Ее Преподобие может надавить. - Ты имеешь в виду своего помощника Коллина, который руководит аббатством в твое отсутствие, и своего сына, которого ты изо всех сил стараешься держать подальше от наших с Орденом разборок? - И их в том числе. - Ну, на твоем месте я бы не стал переживать на этот счет. Коллин, как по мне, неплохо справляется с обязанностями настоятеля. Да и в каких-либо конфликтах с главой Ордена он замечен не был. А что до твоего сына…. Если он так хорош, как ты о нем говоришь, он из любых передряг выберется. В том числе из тех, что могла бы организовать Ее Преподобие. - Прошу, не заставляй меня вовлекать его во все это, - положив лапу на руку Лорда-Инквизитора - и едва не впившись в нее когтями - сказала Офелия, - я не для того дала ему свободу распоряжаться своей судьбой, чтобы он в конечном счете оказался на той или иной стороне баррикад. - У меня и в мыслях подобного не было, - мягко убрав лапу кошки со своей руки, сказал глава Инквизиции, - пусть твой котенок живет так, как считает нужным. И все же я рекомендую тебе подумать над моим предложением. Ее Преподобие ранее сослала аббата Теодора в горный монастырь - и, кто знает, может, следующей под ее удар попадешь ты? Заплатив хозяину таверны за пиво, Лорд-Инквизитор кивнул аббатисе и был таков. Сидя за столом - и потягивая пиво - Офелия наблюдала через окно, как темно-красная колесница с символом Инквизиции на двери тронулась с места и скрылась в ночи.