Никакого "долго и счастливо"

Когда Тед нашел его перепачканным слизью и прижатым к земле собственным животом, лютоволк вызвал у него чувство жалости. И это при том, что тот, оголодав, мог включить в свое меню четвероногих волков. Да и самого аббата он вполне мог проглотить целиком, на набейся внутри него колония слаймов. Доставив лютоволка на запряженных баранами санях в Аббатство Хайграунд, монахи привели его в порядок: смыли слизь с густой белой шерсти, очистили от нее же его острые зубы, сняли с него несвежий фиолетовый халат и дали ему как следует отмокнуть в горячей ванне. Не забыли они и про его живот. Про этот огромный белый валун, который приковывал к себе любопытные взгляды и вызывал желание погладить его или похлопать по нему как по барабану. Так как его больше не распирало от слаймов, Тед принял лютоволку в качестве альтернативы овечье молоко. Тот напился его от пуза – так что сопровождавшим его монахам пришлось идти впереди него и открывать двери, пока их гость шел, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу, периодически икая и придерживая свой раздувшийся живот, внутри которого булькало и переливалось Свет знает сколько литров молока. Аббат обнаружил этого крайне крупного хищника там же, где и оставил его, - а именно лежащим на трех плотно придвинутых друг к другу кроватях. Лапы лютоволка были широко раскинуты - а из его огромного живота, что вздымался и опадал в такт дыханию, периодически доносились бульканье и плеск. Стоя напротив спящего лютоволка, Тед невольно сравнивал те или иные части его тела со своими. Его лапы казалась миниатюрными на фоне этих некогда мощных лапищ, а его когти были не столь ярко выражены, как у спасенного им хищника. «Я со своими зубами могу вырвать кусок плоти - а он со своими зубищами может перекусить человека пополам», - всматриваясь в полную острых зубов пасть лютоволка, подумал матерый старый волк. У него никак не выходил из головы фиолетовый халат, который монахи сняли с этого крайне крупного хищника перед тем, как отвести того к ванне. «Я мог и не обратить на него внимания, не имей этот халат желтые канты. Все дело в том, что эту комбинацию цветов использует дом Волвингтонов. И вместе с одним представителем этого дома я сражался с наводнившими Бестиалию черными жрецами», - поглаживая подбородок, сказал аббат самому себе. Того лютоволка звали Монд Волвингтон - и, как и пришедший из Бескрайних Дюн шакал Врис, он не имел отношения ни к Ордену, ни к Инквизиции*. Являлся ли этот шарообразный хищник старым товарищем Теда? Не носи тот халат в цветах дома Волвингтонов, матерый старый волк мог бы решить, что имеет дело с лютоволком, похожим на Монда по росту, цвету шерсти и цвету глаз. «Спрашивать его в лоб, Монд он или нет, не стоит. В конце концов, о моем старом товарище не было слышно ничего с тех пор, как он уехал в поместье Вольфстоун», - сощурил глаза аббат. Он решил, что сперва расспросит своего гостя о том, что случилось с ним в пещере, после чего, выслушав его, плавно подведет того к вопросу о халате. «Пока что эта вещь – точнее, комбинация из фиолетового и желтого цветов – является единственным основанием считать, что я имею дело с Мондом, из силача превратившегося в живое воплощение чревоугодия», - сказал Тед самому себе. _ _ _ Подъем с трех кроватей, что жалобно трещали под его весом, дался лютоволку с большим трудом. Не в последнюю очередь из-за огромного живота, который плотно прижимал его к лежанке, в спешке организованной монахами. Перевернувшись со спины на бок посредством раскачки, этот крайне крупный хищник все же сел на краю. При этом он дышал так, словно только что пробежал марафон, - а его шарообразное брюхо низко провисло между толстыми бедрами. - Не сказал бы, что мне довелось увидеть за свою жизнь много лютоволков - но таких откормленных как ты я вижу впервые. - услышал он чей-то голос. Подняв голову, лютоволк увидел матерого старого волка в одеянии священника. Он сидел напротив него - и, судя по ухмылке, подъем хищника с постели весьма позабавил его. - Где я? - обратился он к нему. - Ты находишься в Аббатстве Хайграунд. Оно располагается выше всех остальных культовых сооружений Ордена - но при этом путь отсюда до столицы Бестиалии весьма не близок. - ответил ему старый волк. - Кто вы? - Я - аббат Теодор. И да, ты уж прости меня за ту спешку, на которую я и мои братья пошли, чтобы доставить тебя сюда. - Ничего страшного. Главное, что благодаря вам я не утратил подвижность, превратившись в пушистую каплю. Полагаю, вы хотите знать, как я вообще попал в ту пещеру? - Да, хочу. - Что ж, меня привлек к ней запах. - Запах? - аббат удивленно поднял бровь. - Да, запах. Пикантный, сладкий с легкой кислинкой. Словно пьяная вишня. Сначала он был едва уловим - но по мере того, как я приближался к пещере, он усиливался. Вход в нее оказался перекрыт валуном - и я, будучи голодным как стая четвероногих волков, несколько раз наваливался на него всем телом, в конечном счете сдвинув его с места. - Расскажи о том, как именно слаймам удалось обездвижить тебя. - Побродив по пещере в поисках источника запаха, я, так и не найдя его, улегся в, как мне показалось, самой большой и просторной камере, и спустя некоторое время уснул. Проснулся же я от чувства тяжести и распирания в животе. А еще мне в нос ударил тот самый запах пьяной вишни - и, к моему ужасу, он исходил от слаймов, которые поднимались по моему заметно раздувшемуся животу, чтобы затем соскользнуть прямо в пасть. - Ты пытался остановить их? - Разумеется. Но вы ведь наверняка знаете, что эти слизистые твари могут просачиваться сквозь тончайшие щели. Так что прижатые к пасти лапы не смогли остановить их. Они просто протекали сквозь мои пальцы. - Ты застал момент слияния слаймов в одну гигантскую особь? Или ты потерял сознание до того, как это случилось? - Последнее, что я запомнил перед тем, как отключился, - это хлопок, что донесся откуда-то сверху. Полагаю, это был мой пупок, которому стало слишком тесно в своей впадине. Он… все еще выпирает наружу? - Да нет, - переведя взгляд с широкой морды своего собеседника на его живот, сказал Тед, - я бы сказал, сейчас он так же глубок, как пещера, в которой я нашел тебя. - Вы уж простите меня за то, что я, побыв какое-то время вместилищем для слаймов, довел их до столь непригодного состояния. Наверное, у вас и у ваших братьев были на них свои планы… - виновато опустил голову, сказал лютоволк. - Пустяки. Главное, что твой жизненный путь не окончился громким хлопком. И, раз уж ты поведал мне об обстоятельствах, что привели тебя в ту пещеру, я бы хотел расспросить тебя об одной вещи… После этих слов аббат повернулся к столу, что стоял у него за спиной, и взял с него свернутый фиолетовый халат. - Знаешь ли ты, кто из знатных домов Бестиалии использует комбинацию из фиолетового и желтого цветов? – спросил он лютоволка. - Ну, конечно. Эти цвета присущи дому Волвингтонов. – ответил тот. - Правильный ответ, - улыбнулся Тед, - в таком случае вот тебе еще вопрос на знание этого дома. Каким мечом орудовал Монд Волвингтон во время своего похода на столицу? - Двуручным мечом. А незадолго до штурма королевского дворца его оружие было улучшено, вследствие чего он мог разить своих врагов огнем. - Очень хорошо, - улыбка Теда стала еще шире, - и последний вопрос. Кем Монд приходится рыцарю-командору Ильзе, вместе с другими Храмовниками нанесшей сокрушительный удар по черным жрецам**? - Он приходится ей дядей. Если после ответов на первые два вопроса аббат еще испытывал сомнения в том, кого именно он спас от слаймовой угрозы, то после ответа на этот вопрос он решил, что за всем этим жиром скрывается Монд Волвингтон. Его старый товарищ, вместе с которым он боролся со страшным злом, что поселилось в королевском дворце. От переизбытка чувств – что выразилось в том числе заблестевшими от слез глазами – Тед встал со стула, потянул лапы к Монду и принялся трепать того за его пухлые щеки. Лютоволк от такого обращения зажмурил глаза и замахал лапами – а из его клыкастой пасти вырвался непроизвольный стон. - Ты мне вот что скажи, Монд, - все же совладав со своими чувствами и убрав лапы с морды своего старого товарища, сказал аббат, - какой негодяй сделал это с тобой? Я имею, в виду, ты выглядишь так, будто тебя сначала кормили как на убой, а затем надули мощным насосом, как какой-нибудь дирижабль. У Монда от таких сравнений щеки покраснели еще сильнее, чем когда Тед трепал его за оные. Да, он был готов к тому, что его старый товарищ выдаст какую-нибудь колкость по поводу его веса*** – но сравнить его с раздутым дирижаблем… - Это долгая история… - все же поборов смущение, сказал он. Аббат открыл было пасть, чтобы сказать, что он никуда не торопится, как вдруг живот Монда выдал утробный рев, достойный царя зверей. - Что ж, давай продолжим наш разговор по душам после завтрака, - предложил Тед, - и да, пока ты у меня в гостях, я лично прослежу за тем, чтобы он не пустовал. После этих слов старый волк улыбнулся и легонько похлопал Монда по животу, отчего тот вновь засмущался. «Я, конечно, знал, что Тед любит полненьких – в конце концов, он во время перевалов пожирал крупненькую Офелию взглядом так же часто, как это делал я сам. Но, что его любовь к полноте распространяется и на парней в том числе…. Этого я не знал», - подумал лютоволк в тот момент. - Эй, Тед! – окликнул он аббата на выходе из комнаты. - Да, Монд? - Спасибо за теплый прием. И да, я не мог не заметить, что с нашей последней встречи мех на твоей морде стал еще белее. - Решил отыграться за шутку про раздутый дирижабль? Неплохо, неплохо. – ухмыльнулся Тед.