Цена Вопроса

В здании изолятора утром было удивительно тихо. Серые стены, казалось, давили на виски, а редкие далёкие шаги тонули в тишине. Громче всех шумел Петрищев, упорно отказывающийся идти на контакт. — Я уже всё вам рассказал! Всё остальное — в присутствии адвоката! — сокрушался молодой человек, сидя под взглядами двух убийственно спокойных на вид офицеров. Саша, на самом деле, не знала, куда себя деть. С несговорчивыми у них разговор всегда был один: мордой в стол. Пару раз — чтобы наверняка. Не поможет — ствол в рот. На самый крайний случай — укромный подвал и паяльник, насколько бы варварским и устаревшим ни был этот способ. Но только не с детьми. Гиреева не могла позволить себе распускать руки в отношении напуганного подростка, даже если того требовала благая цель. И от этого их разговор становился невыносимым. Она вообще почти не работала с подростками за всю свою карьеру. Даже завербованных отдавала другим, если была такая возможность. Разговаривал в основном Костенко. В привычной грубоватой манере, но настолько доброжелательно, насколько мог человек, привыкший к переговорам с матёрыми мужиками, планирующими то теракт, то заговор, то ещё какую-нибудь масштабную дрянь. — Георгий, мы помочь хотим. Я не знаю, что мы вам сделали или что вам показалось, но мы здесь не для того, чтобы причинить вам вред, — мягко начала Гиреева, но в ответ снова нарвалась на гнев. — А я рассказал всё, что могу! Вы держите меня здесь без обвинений! Это незаконно! — огрызнулся Гоша, нервно сжимая руки в кулаки и стуча ногой по полу. — Я понятия не имею, где они и куда пойдут дальше! Саша почувствовала, как Костенко дёрнулся, останавливая порыв замахнуться, и на всякий случай толкнула его коленом под столом, чтобы он не сделал этого наверняка. — У тебя документов нет, — после глубокого вдоха прошипел Костенко. — Я могу тебя здесь держать до установления личности. Хочешь поспорить об этом? — К чёрту, — вдруг выплюнула Гиреева, поднимаясь с места. — Я курить. Телефонный звонок застал её в тот момент, когда она уже раскурила тонкую сигарету на крыльце, блаженно втягивая табачный дым и щурясь от утреннего солнца. Контакт, ласково записанный как «Лизун», звонил в рабочие дни редко — только когда нужно было срочно. И это, кажется, был именно такой случай. Лиза работала ассистенткой Киняева уже четвёртый год. Единственная, кто согласился лезть настолько близко. К хищнику в самую пасть. — Да, Лиз? — взяла трубку Гиреева, чувствуя, как её окутывает неприятное напряжение. — Люди Киняева поехали за вашими. Сказал, что нужны живыми, но ты сама знаешь его головорезов, — отозвался сдавленный голос с другого конца. Наверняка опять пряталась в туалете или в какой-нибудь каморке. — Да твою мать! — взвыла Саша, на ходу бросая сигарету в урну и бегом устремляясь к допросной. — Знаешь, где искать будут? — Я слышала пару адресов, отправила тебе все. Точно найдут на одном из них. — Бля-я-ть, — прошипела Гиреева, сворачивая в узкий коридор, где эхо разносило каждый её шаг. — Я тебя поняла, спасибо. Давай аккуратнее там. О том, что что-то случилось, Костенко понял ещё до того, как Гиреева вломилась в помещение: распознал по частому стуку шагов. — Молись, пацан, чтобы за твоими друзьями мы успели первыми, — сквозь одышку выпалила Саша, упираясь руками в колени, пока у неё была секунда на передышку. — Киняев отправил своих. Серёг, бегом. — Твою мать! — выругался Костенко, рывком поднимаясь с места. — Этого не выпускать! — бросил он дежурному, когда они выходили на улицу. — Надо было служебную брать. На твоей пузотёрке хрен кого заберёшь. — Поэтому ты едешь один. Я подниму наших и догоню, — ответила Гиреева, отдавая Костенко ключи и вытаскивая телефон из кармана. — Ну? Чего стоишь? Сергей колебался пару секунд, но всё же сел в машину, заводя двигатель. Будь у них время, он нашёл бы в себе силы поругаться, но задача была первостепенной. Офис БКТ Телеком оказался третьим в списке — и как же, чёрт возьми, вовремя. Костенко влетел во двор, едва не сбив четверых ребят, что выскочили из-за угла многоэтажки как перепуганные зайцы. Резина взвизгнула, машина встала как вкопанная. — В машину, бегом! — рявкнул Сергей, опуская окно со своей стороны. Первым остановился Паша, и Костенко видел страх в его глазах. Желание дать дёру в другую сторону. Но хуже было то, что из-за угла стремительно приближалась другая машина. — Бегом, я сказал, если жить хотите! Ну?! Когда компания подростков с громкой руганью ввалилась в салон, он рванул задним ходом к дороге, с трудом выруливая. Аня закрывала свою дверь уже на ходу. — Нахрена вы вообще сбежали? Жить надоело? — сокрушался Сергей, ныряя в плотный поток. Он метался между рядами, напрочь забыв про поворотники, но от хвалёного «стейджа», которым так выёживалась Гиреева, толку было не больше, чем молока от козла. На пустой магистрали они оторвались бы за минуту, но при таком трафике скорость не давала почти ничего. Двигатель ревел благим матом, машину бросало из стороны в сторону, а силуэт белого «Крузака» так и мелькал в зеркалах. — Ты обещал, что отпустишь нас, но своего слова не сдержал. Как мы могли быть уверены, что ты не причинишь вреда? — не скрывая яда, ответил Вершинин, косясь в зеркало. Люди Киняева нагоняли с пугающей скоростью. — Они рядом. — Поэтому лучше так? Я офицер ФСБ, а не бандит. Чёрт! Сзади хлопнуло два раза. Сначала лопнула задняя фара, осыпав асфальт осколками, потом — правое зеркало, в котором зияла аккуратная дыра от пули. Кто-то из девушек взвизгнул — тонко, по-детски, и инстинктивно пригнулся. — Вот это правильно, — отметил Костенко. — Вниз все. Вдруг завибрировал телефон, небрежно брошенный в подстаканник. Сергей не смотрел, кто звонил, потому что был уверен: это Гиреева. — Возьми и поставь на громкую, — бросил Костенко, снова закрывая перед кем-то шашку без поворотника. Паша, съехавший вниз по сиденью, протянул руку к смартфону, принимая вызов. — Как обстановка? — голос из трубки сливался со свистом ветра, но узнавался даже так. — Третий адрес, я только выехал. И где твоё обещанное подкрепление? Сзади снова послышались хлопки — на этот раз в молоко, чиркнув по асфальту и выбив из него мелкую крошку. — В пути, но я ближе, — ответила Гиреева. — Я не знаю, что ты задумала, но тебе лучше поторопиться, потому что эти уроды стреляют. — Поняла тебя. Минута. Из трубки послышались короткие гудки. И через обещанную минуту — далёкий, но нарастающий рёв спортивного мотоцикла. Их ангел-хранитель появился почти из ниоткуда. Лёша заметил спортбайк первым. Ярко-красное пятно в сером потоке, которое вынырнуло из-за белого внедорожника как чёрт из табакерки. Горелов наверняка подумал бы, что это просто местный лихач, если бы водитель, на секунду поравнявшись с «Крузаком», не направил пистолет прямо в боковое стекло. Одна из пуль пробила его, внедорожник дёрнулся вправо, фары вспыхнули аварийным сигналом, и автомобиль двинулся к отбойнику, останавливаясь рядом с ним. Только тогда мотоцикл прибавил ходу, равняясь с чёрной BMW. — Я думал, вы офицеры, а не гангстеры, — усмехнулся Горелов, вытирая холодный пот со лба и осторожно поглядывая назад, но в его голосе всё равно сквозило облегчение. — Сбросили уродов. У Вершинина всё внутри похолодело. Он уже видел этот мотоцикл. Видел того же водителя, который стрелял. Там, в Припяти. Память сама воспроизводила отрывки, вызывая животный ужас. Тогда она выскочила из-за спины, паля в спину. И даже то, что сегодня она их спасла, не сглаживало страха от вида этого спортбайка. К зданию управления они подъехали одновременно, останавливаясь на парковке с интервалом в пару секунд. Только тогда Костенко позволил себе отпустить руль и почувствовал, что всё это время стискивал его с такой силой, что пальцы затекли и начали неметь. Он откинул голову на подголовник, прикрыв глаза, и сначала даже не заметил Гирееву, уже наклонившуюся к его окну. — Все живы? — спросила она, стягивая шлем и убирая в него смятую чёрную балаклаву. На лбу выступала испарина, но руки не дрожали. — Живы, живы, — ответил Сергей, обращая к ней взгляд. — Макс, я смотрю, оказался в нужное время в нужном месте, — кивнул он на мотоцикл. — Он всегда оказывается в нужное время в нужном месте, — ответила Саша. — Ну чё, архаровцы? Будем нормально общаться или вы предпочтёте ещё от нас побегать и надеяться на удачу? — От такого ангела-хранителя даже убегать теперь неловко, — ответил Горелов, который из всех пятерых выглядел самым бодрым. Правда, тут же получил тычок от своей рыжеволосой спутницы: она пока не была уверена, насколько безопасно хамить этим людям. — А тебе, я смотрю, наглости не занимать. Ты с офицером общаешься, а не девчонку в баре кадришь, пацан. Аккуратнее с выражениями, — предостерегла Гиреева, но в её словах не было реального осуждения. — Спасибо вам, — вдруг встряла в диалог Аня, окидывая офицеров беглым взглядом. — Не знаю, что бы случилось, если бы вы не успели. Саша усмехнулась — на сей раз с теплом, измученным, но искренним: — Не за что. — Машину тебе поцарапали, конечно, — произнёс Костенко, кивая на разбитое зеркало. Фару она наверняка видела ещё на дороге. — Да я вижу. Напихаю потом этим пидорасам по самое «не балуйся», — на удивление легко ответила Гиреева. Костенко даже приподнял бровь от удивления, потому что матом покрыли не его. Но и к нему Саша в итоге обратилась: — Ты, кстати, обо что-то бампер стукнул, дурной. Опять шлифовать. — Ну прости, не до этого было, — едко ответил Сергей. — Ладно, потом разберёмся, — вздохнула Саша, похлопав его по плечу. — Я буду наверху. Разберёмся, что с ними делать. Кабинет Костенко был просторным. Высокие окна, дубовая мебель, офисные кресла из чёрной кожи. Два стола. На рабочем — идеальный порядок, на втором — сложные схемы дела, фотографии, заметки, линии, связывающие всё в единое целое. И остывший кофе на краю, стоящий здесь около суток. Гиреева, пока ждала остальных, взяла кружку, чтобы вылить её содержимое и убрать в один из многочисленных шкафчиков, а затем опустилась в кресло. Макс снова отправил какие-то данные, но сейчас было не до этого. Ровно через час за дверью послышались шаги. Много шагов. Костенко вошёл первым, пропуская вперёд подростков. Гоша — бледный, осунувшийся, но заметно спокойнее, чем в изоляторе — шёл в середине, сжимая в кулаке край собственной куртки. Остальные жались друг к другу, озираясь по сторонам. Кабинет казался им чужим и пугающим. Да и события последней недели высасывали все силы. — Располагайтесь, — сухо бросил Костенко, кивая на свободные стулья. — У нас есть время. — Надолго мы здесь? — тихо спросил Гоша, переводя взгляд с дубовых панелей на портрет президента на стене. — Время есть, не переживай, — Костенко опустился в своё кресло, отодвинув монитор в сторону. Гиреева подалась вперёд, опираясь локтями о стол и сложив руки в замок. Взгляд её скользнул по лицам — от одного к другому. — Садитесь уже, — её голос звучал устало, но без прежней резкости. — Разговор будет долгий. Они расселись. Костенко молча наблюдал, сложив руки на груди. — Первое, что вы должны понять, — начала Гиреева, и в её словах не было вопроса, — Киняев охотится за вами не потому, что вы ему просто помешали. У него есть причина. И самое плохое — мы не знаем, какая. Костенко и Гиреева переглянулись. Несколько секунд они словно решали, с чего начать. — Вы слышали что-нибудь о корпорации «Глобал Кинтек»? — спросил наконец Костенко. Подростки переглянулись. Паша покачал головой. Аня нахмурилась, пытаясь вспомнить. Гоша просто молчал, слушая, как и Настя. — Крупная международная компания, — продолжила Гиреева. — Строительство, высокие технологии, инвестиции. Официально — белые и пушистые. Неофициально… — она помедлила, — взятки, дача ложных показаний, устранение конкурентов. — И что им нужно от нас? — голос Ани дрогнул. — Мы просто подростки. Мы ничего не знаем про их проекты. — А вот это как раз и есть вопрос, — Костенко подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Мы сами пока не знаем точно. Но то, что Киняев от вас не отстанет, даже младенцу понятно. В комнате повисла тишина. Ребята смотрели то на неё, то на Костенко, пытаясь осмыслить услышанное. — Поэтому мы вас и не отпускали, — добавил Костенко. — Так вы хоть в какой-то безопасности. Аня побледнела. Настя, сидевшая рядом, машинально взяла её за руку, стремясь успокоить. Лёша сжал кулаки. — И что теперь? — спросил Паша, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Теперь мы думаем, как вас спрятать, — ответила Гиреева. — На время, пока не разберёмся, что именно ищет Киняев и как его остановить. Она окинула взглядом комнату, будто прикидывая варианты. Потом кивнула своим мыслям. — Сегодня ночуете не здесь. И не все вместе. — Она перевела взгляд на девушек. — Аня, Настя — ко мне. — А мы? — спросил Лёша. — Вы, — Костенко поднялся с места, направляясь к одному из шкафов, — ко мне. Он вытащил из него блокнот, что-то наскоро записывая. — Постойте, — возразил Петрищев. — Вы снова хотите нас разделить? А если эти люди найдут нас? — Это самое разумное, что мы можем придумать, — отрезал Костенко. — За ночь решим, где укрыть вас понадёжнее. — И надолго? — спросила Настя. — Неделя, может, две, — ответила Гиреева. — Пока мы не поднимем все материалы по «Глобал Кинтек», не выясним, где у них слабые места. И пока не поймём, почему вы так им нужны. — А если они найдут нас раньше? — тихо спросила Аня, и в её голосе прозвучал неподдельный страх. — Не найдут, — уверенно ответил Костенко. — Мы об этом позаботимся, уж поверьте. Вы тут до вечера. Костенко встал с места, размял затёкшую спину и вырвал из блокнота листок с небрежно написанными телефонными номерами, положив его рядом со стационарным: — Будет что-то нужно — звоните. Они вышли из кабинета, спускаясь на улицу. Им нужно было проветриться и определённо кое-что обсудить. — Есть пара часов лишних? До автосалона со мной сможешь сгонять? — спросила Гиреева, когда они оказались на крыльце. — Саш, «Бэха» не в тотал. На кой чёрт тебе новая машина? — с кривой усмешкой спросил он. — Да понятное дело. Мне и не нужна. Я маме хотела посмотреть. Думала подкопить ещё годик и взять классом повыше, но её таз движок отрыгнул. Уже невозможно, веришь нет? Она больше на СТО стоит, чем ездит. — Саша закурила, прежде чем продолжить. — Нам всё равно отвлечься надо после такого, сегодняшней погоней уже занялись, время есть. — Дай угадаю: ты именно поэтому в отпуске последний раз была лет пять назад и расходники сама меняешь? — спросил Костенко, едва заметно поморщившись, когда ветер повёл табачный дым прямо ему в лицо. — Пять за смекалистость, Сергей Саныч. — А Макс тебе чего не помог с этим? Вроде тоже нормально зарабатывает, а машину маме ты берёшь. Саша скривилась: — Серёг, он ей ипотеку закрыл в этом году и сам взял, жениться собирается. Это денег всё стоит. Ну какая машина, скажи пожалуйста, если он сам не в сезон ездит на «Четырке»? — Гиреева округлила глаза, окидывая его умоляющим взглядом. — Ну будь ты другом, а? Мне вот делать больше нечего — разбираться, в какой момент меня попытаются наебать. Они же когда видят одинокую бабу с деньгами, сразу думают, что лохушка, которая на всё согласится. — То есть я — живой щит от жадных продавцов? — переспросил Костенко. — Ну поехали. Всегда мечтал побыть пугалом.

***

Автосалон встретил их запахом свежего пластика и дешёвого кофе из автомата. Ряды новеньких машин, выстроенных как на параде, и консультанты в синих пиджаках, которые мгновенно нацелились на вошедших. — Добрый день! — к ним подскочил молодой менеджер с зачёсанными гелем волосами и широкой улыбкой. — Что интересует? — Кроссовер без пробега. Автомат. Бюджет около миллиона двухсот, — Саша говорила чётко, без раздражающего «как бы подороже», но и не «подешевле». — Есть чего-нибудь? Менеджер скользнул взглядом по Костенко, стоявшему чуть позади с каменным лицом и спрятаными в карманы руками брюк руками. Поза совсем ему несвойственная и Саша знала, что он умышленно скрывает руки. В том числе чтобы она не увидела, как подрагивают пальцы. А она всегда знала. Именно поэтому Костенко иной раз не находил свой кофе и пинком отправлялся спать. Он тоже понимал, что Гиреева всё видела. По-другому не мог объяснить куда девался его несчастный зерновой и почему иной раз заснув в кабинете за столом он просыпался с выключенным светом и заботливо накинутым на плечи пледом. И никогда не обсуждал. Менеджер, смерив его взглядом, кажется, отсеял несколько вариантов, к которым можно было добавить лишний ноль в чеке. — Для себя смотрите или для кого-то другого? Что-то порезвее нужно или поспокойнее? — Маме. Совсем пенсионерскую не надо, но и не гроб на колёсах с максимальной скоростью за минимальную цену и с безопасностью на уровне молитвы перед тем, как выехать на дорогу. — Понял, — беззаботно ответил молодой человек, бросив взгляд на белый кроссовер в левой части зала. — Тогда Kia Sportage. Двигатель 2.0, 150 лошадок, автомат, полный привод. Саша обошла машину, провела пальцем по кромке капота, заглянула в салон. Костенко наблюдал со стороны, не вмешиваясь. Его попросили быть пугалом, и он свою задачу выполнял отлично, иногда ловя взгляды менеджера между фразами, которыми тот обменивался с Гиреевой, словно ждал одобрения больше от него — как ждут от мужа, чья спутница приехала выбрать себе машинку за его деньги. Ах, если бы он знал... — По условиям что на него? Комплектацию можно жирную, в голой не интересует. — Гарантия пять лет, сервис каждые 15 тысяч. — Во сколько он мне в итоге обойдётся? — Саша кивнула в сторону терминала. — И давайте без этих «дополнительных опций за отдельную плату», пожалуйста. Нет желания отказывать на каждое ваше слово. Мы торопимся. Менеджер вновь бросил быстрый взгляд на Костенко — тот молчал, и это явно действовало ему на нервы. — В максимальной из имеющихся в наличии — 1 180 000. Но если без кредита… — Я без кредита, — Саша достала из кармана телефон, начала что-то подсчитывать. — За наличные скидка семьдесят тысяч. Гиреева остановилась, наконец обратившись к Костенко: — Что думаешь? — Бери, — пожал плечами Сергей. — Если нравится. Они надёжные, насколько мне известно. Маме твоей хватит. — Договор готовьте, — после минутной паузы бросила Саша, убирая телефон. — Заберу послезавтра, предоплату внесу сейчас. Пока менеджер суетился за стойкой, Костенко тихо спросил: — И зачем я был нужен? Ты и сама бы справилась. — Чтобы он на ценнике не нарисовал лишний ноль, — беззаботно напомнила Саша. — И не загнул за какие-нибудь особые условия. — А, ну да. Я же пугало, — усмехнулся Костенко. — Ты — статусный дядька в костюме, который может и по морде дать, если что. — Саша повернулась к нему, одарив его игривой усмешкой. — Без тебя я бы тут на несколько часов застряла. Сергей хмыкнул, но ничего не ответил. Когда они вышли на улицу, свежий ветер ударил в лицо, и Гиреева добавила почти весело: — Теперь можно и на пенсию. — Какая пенсия, Гиреева? Тебя из управления только вперёд ногами выпустят, — Сергей сел на пассажирское, захлопнув дверь так, что от разбитого зеркала откололся маленький осколок. Привык к более тяжёлым, а тут... — Тебя вынесут быстрее, если ты ещё раз хлопнешь дверью, — рыкнула Гиреева, заводя двигатель. — Ну хорош мою девочку мучать, она и так настрадалась сегодня. По пути они заехали перекусить, потом разобрались с отчётами, в которых по доброй традиции не нашли абсолютно ничего, что сдвинуло бы дело. И даже после того, что произошло утром, ордера на арест им было не видать как собственных ушей. Мол, слишком мало, чтобы устраивать массовые задержания в офисах такого гиганта, у которого связи есть везде. К вечеру они казались ещё более уставшими, чем обычно. Красного мотоцикла на парковке уже не было, зато рядом стоял не так давно разбитый Tahoe. Выглядел теперь как новенький. Город зажёгся миллионами окон и огнями цветастых вывесок и билбордов. Они разъехались в разные стороны, договорившись маякнуть, как только окажутся в пунктах назначения. В машине было тихо. Настя дремала на заднем сиденье, прижавшись плечом к двери. Аня сидела спереди, глядя на убегающие линии фар. Гиреева вела молча, сосредоточенно, но без прежнего напряжения. — Можно спросить? — голос Ани прозвучал тише, чем она хотела. — Можно, — не поворачиваясь, ответила Саша. — Откуда такая личная неприязнь к Киняеву? Это ведь не просто работа, правда? Я видела ваши лица, когда вы говорили о нём. Вы его ненавидите. Гиреева помолчала. Её пальцы чуть крепче сжали руль. — Долгая история, — сказала она наконец. — Мы никуда не спешим, — тихо ответила Аня. Тихо, но очень настойчиво. Саша вздохнула. Настя зашевелилась сзади. Оказывается, не спала, только притворялась. — У Костенко своя история, у меня — тоже своя, — Гиреева перестроилась в правый ряд. — Девятнадцать лет назад мой отец владел небольшой строительной компанией. Конкурировал с «Глобал Кинтек» за один тендер. Очень жирный кусок. И выиграл. Предложил лучшее качество за меньшие деньги. — И Киняеву это не понравилось? — спросила Настя, подаваясь вперёд. — Разумеется. Киняеву нужен был этот кусок. Он фальсифицировал документы, подкупил экспертов, выставил его мошенником. Суд, который длился больше года, отец проиграл. Разорился. Долги, кредиторы, коллекторы… — Саша сделала паузу, сглотнула. — Меня по судам с собой затаскал. Я тогда впервые узнала, как работает наша судебная система. Ебаный цирк. Потом узнала, что такое гасить чужие долги. Закончили пять лет назад. Я, мать и мой брат. Она сама не заметила, как воспоминания захлестнули с головой, и сжала руль так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Те времена наградили её не только полной ясностью в отношении судопроизводства и даже не первыми в жизни похоронами. Они наградили её тем, что она мечтала забыть как дурной сон. Но бежать от этого было глупо, как ни крути. То заседание в числе последних её не отпускало, да и не отпустит никогда. — А ваш отец? — осторожно спросила Аня. — Спустя три года после суда повесился в гараже. — Голос Гиреевой был ровным, будто она говорила о чужой жизни. — Мама нашла. В машине повисла тишина. Фары встречных машин полосовали салон белыми лучами. — Простите, — выдохнула Аня. — Я не знала. — Не за что извиняться, — Саша усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Любопытство — не порок. Да и я могла не рассказывать. Больше никто не проронил ни слова до самого дома.

***

Квартира Гиреевой после офиса подкастера и кабинета в управлении казалась оплотом уюта. Прихожая, длинный коридор с мягкими пуфами, панорамные окна. Три комнаты: гостиная с массивным книжным шкафом и две спальни. — Ванная там, — кивнула она на дверь в конце коридора справа. — Думаю, вам бы не помешало освежиться. — А… во что нам переодеться? — спросила Настя, оглядывая свои джинсы, перепачканные пылью после погони. — Сейчас найдём, — Саша толкнула ближнюю правую дверь, за которой скрывалась тесная гардеробная. Сложенная гладильная доска, пылесос, вешалки и куча шкафчиков у стен. — Берите, на что глаз упадёт. Тряпок у меня полно. Девушки принялись перебирать футболки, свитера, джинсы. Аня взяла простую серую толстовку и синие джинсы. Настя же замерла, разглядывая чёрную футболку с принтом Guns'n'Roses. — Вау… — она поднесла футболку к свету. — Оригинальная? В СССР такое достать было почти невозможно. Ввоз товаров контролировался от и до, а тут... Да ещё и у офицера. Саша, возившаяся с телефоном, подняла голову и коротко глянула на вещь. — Ага. Последний отпуск семь лет назад. Урвала на фестивале, — безразлично бросила она, но в её взгляде всего на мгновение появилось что-то непривычно тёплое. — Забирай, если хочешь. Мне такое всё равно носить уже некуда. В нижнем ящике должна быть ещё пара вещей. Хоть другому ценителю перепадут, я буду спокойна. Гиреева подмигнула и двинулась в сторону кухни, набирая номер доставки. Готовить сегодня не было ни сил, ни желания, а пицца всегда была универсальным вариантом. — Спасибо! — бросила Настя, разглядывая указанный ящик, в котором аккуратно сложенными лежали ещё пара футболок и толстовка. — Не за что, — Саша отвернулась к окну. — Идите в душ, еда скоро будет.