Право на свет

Рынок рабов в столице королевства Эрдайн считался местом, которое принцесса Амелия ненавидела всем сердцем. Но именно здесь, среди запаха немытой кожи, отчаяния и звона цепей, она впервые увидела его. Визит был формальным — очередное «ознакомление с положением низших сословий», на котором настоял её отец, король Арден. Амелия шла в сопровождении капитана королевской стражи, сэра Эдрика, и двух фрейлин. Эдрик, как всегда, держался рядом, положив руку на эфес меча, и бросал на работорговцев взгляды, способные заморозить лаву. — Ваше Высочество, здесь не место для столь долгого пребывания, — тихо произнёс он, наклоняясь к её уху. — Воздух отравлен, а взгляд оскорбляет вашу чистоту. — Я сама решаю, что меня оскорбляет, сэр Эдрик, — ответила Амелия, даже не обернувшись. Её голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь, привыкшая не встречать возражений. Она уже собиралась уходить, когда её взгляд упал на клетку в дальнем углу. Там, прикованный к стене за ржавое кольцо, сидел парень. Его одежда была грязными лохмотьями, но держался он не так, как другие рабы. Он не просил, не скулил и не смотрел с ненавистью. Он смотрел в пол, и его длинные тёмные волосы падали на лицо, скрывая его, как завеса. На шее у него был не просто рабский ошейник — на нём алело клеймо «Опасный. Беглый». — Кто это? — спросила Амелия, и голос её прозвучал громче, чем она хотела. Работорговец, жирный мужчина с масленой улыбкой, тут же подскочил: — Ах, Ваше Высочество, это особая партия! Пойман в северных землях. Говорят, раньше служил какому-то мятежному лорду. Дикий, но сильный. Мышцы — камень, а взгляд… — торговец понизил голос, — взгляд опасный. Несколько покупателей уже отступились. — Покажи его лицо. Торговец нехотя подошёл к клетке и ткнул парня палкой в плечо: — Подними голову, зверь! Принцесса смотрит! Парень медленно поднял лицо. У Амелии перехватило дыхание. Он был красив той острой, почти болезненной красотой, которую оттачивают страдания. Высокие скулы, прямой нос, губы, потрескавшиеся от жажды, и глаза — светло-серые, почти прозрачные, как зимнее небо. В них не было злобы. В них был страх. Глубокий, животный страх, который он тщетно пытался спрятать за маской безразличия. Но когда его взгляд встретился с её взглядом — изумрудным, властным, — в его глазах мелькнуло что-то ещё. Искра. Мгновенная, как молния, и такая же обжигающая. — Как его имя? — спросила Амелия, не отрывая глаз от пленника. — Клеймо — «Каин». Настоящее имя неизвестно. Он не говорит, — пожал плечами торговец. — Каин, — повторила она. — Слишком мрачное прозвище для того, кто носит глаза путника, а не убийцы. Парень вздрогнул. Она видела, как напряглись его руки, сжимающие цепи. Он ожидал удара, плевка, приказа вернуть его в темноту. Он ждал самого худшего. Сэр Эдрик, наблюдавший эту сцену, почувствовал, как внутри него поднимается глухая, липкая тревога. Он слишком хорошо знал принцессу. Этот взгляд — пристальный, изучающий, с едва заметным огоньком сострадания — всегда означал, что она приняла решение. — Ваше Высочество, — вмешался он, делая шаг вперёд, — этот человек отмечен как беглый. Он опасен. Если вы ищете новую прислугу, я лично отберу проверенных людей из… — Я не ищу прислугу, сэр Эдрик, — оборвала его Амелия. Она сняла с пояса тяжёлый кошель с золотом и бросила его в ноги торговцу. — Он свободен. И он идёт со мной. Вокруг воцарилась тишина. Торговец открыл рот, чтобы возразить, но увидел холодный блеск в глазах принцессы и мгновенно прикусил язык. Золото есть золото. Когда стражники сбили замок с клетки и сняли с парня цепи, он не двинулся с места. Он стоял на коленях, опустив голову, и его плечи мелко дрожали. — Встань, — приказала Амелия. Он подчинился. Его тело двигалось неуклюже, словно он разучился владеть им. Он был выше неё на целую голову, но сейчас смотрел вниз так, будто надеялся провалиться сквозь землю. — Как твоё настоящее имя? — спросила она. Он молчал. Его губы шевельнулись, но ни звука не вырвалось. — Он немой? — нахмурилась принцесса. — Нет, — вдруг прошептал он. Голос был хриплым, сорванным, но удивительно глубоким. — Меня зовут… Ксандер. Но я не заслуживаю, чтобы вы его произносили. Амелия шагнула к нему. Эдрик тут же положил руку на меч, но она жестом остановила его. Она подняла ладонь и коснулась щеки Ксандера. Он замер, как олень перед охотником. Его кожа была горячей, а под пальцами билась бешеная пульсация. — Ты свободен, Ксандер, — тихо сказала она. — Но если хочешь остаться при моём дворе, я дам тебе крышу над головой и работу. Решать тебе. Он поднял на неё глаза. В них плескалось такое отчаяние, такая невысказанная благодарность и одновременно страх, что у Амелии сжалось сердце. — Я никому не нужен, — прошептал он. — Зачем вам… такой? — Потому что я так решила, — ответила она, и в её голосе прозвучало то самое «властное», от которого у придворных подкашивались колени. — А мои решения не обсуждаются. Сэр Эдрик, стоявший позади, стиснул зубы так, что хрустнула челюсть.