Привкус греха

В имение Ируки входил его дом, с треугольной крышей и сад для прогулок, в нем находился небольшой пруд с карпами, беседка для чаепитей. Ей Ирука в основном не пользовался. Раньше он часто проводил летом там время вместе родителями. Они читали книги или обсуждали что-то, но после их смерти в ней нужда отпала. Тем не менее она все еще красиво украшала сад, служа так приятным воспоминанием. Дом был довольно большим, хоть и не двухэтажным, но приличным. В нем была обширная гостиная, кухня, кладовая и другие комнаты, без которых нельзя представить жилище обеспеченного человека. Было также несколько спален: одна принадлежала Ируке, другая была для немногочисленной прислуги и еще парочка для редких гостей. В одной из них стал жить Какаши. Поскольку почти всю свою жизнь он провёл в домах терпимости, у него не было ни места, в котором он мог бы жить, ни необходимого опыта для того, чтобы можно было работать кем-либо, так что Ирука решил проявить еще одну степень доброты и поселил у себя Хатаке на первое время. Ночью, после выкупа Какаши, оба были слишком уставшими, чтобы могли думать о чём-то, кроме сладкого сна. Поэтому Умино показал Какаши его новую комнату, приказал служанке постелить там футон и ушел к себе за долгожданным отдыхом, забыв про гостя. Однако утром им не суждено было встретиться: Ирука встал рано и, позавтракав, ушел к себе в кабинет, Какаши же проспал до обеда. Еще сонным он явился в гостиную, где за столом с едой сидел Ирука. Обед прошел в молчании. После Умино предложил провести небольшую экскурсию по имению: показать где можно ходить, а где нет, где найти ту или иную вещь, где находится кухня и тп. По окончании нужно было решить вопрос с одеждой Хатаке, поскольку своей одежды, не считая той, что на нем, у него не было. Поэтому Ирука позвал швею, сказал снять с него мерки и сшить пару наборов одежды: кимоно на выход, более домашнее и нижнее. Какаши был отдан на растерзание милой женщине, а Ирука, пожелав удачи, со спокойной душой снова заперся в кабинете. Вечером слуги набрали для Хатаке ванную, которая стояла в его личной купальне, и после душа Какаши отправился спать. На следующий день он проснулся раньше, позавтракал уже вместе с Ирукой, перекинувшись парой будничных фраз, и отправился в город, искать работу. В поисках он провёл весь день, но из-за незнания ремесел, а также явных признаков человека высокого достатка, ничего не нашел. Крестьяне просто не хотели иметь дел с таким как он, мало ли что, вдруг потом он верхушки прилетит. Даже для такой бедной работы, как работа в поле нужно либо свое поле, либо наняться к кому-то. Ни того, ни другого, Какаши, видимо не светило. Вернувшись к Ируке затемно, он перекусил на кухне, выпросив у повара немного риса, и снова рухнул в кровать. Этот день не принес ничего толкового. Почти неделя прошла также. Какаши смог немного подзаработать перебираясь случайными поручениями, но этого было слишком мало. Умино заметил его рвение и сказал, что Хатаке может не спешить так, ведь еще один рот по его бюджету не слишком ударит. Однако после этих слов Какаши стал появляться в доме еще реже. Все-таки остатки гордости не позволяли ему так легко смириться с судьбой нахлебника. Ирука понял, что сказал что-то не то, но решил не лезть, доверив все Хатаке. Еще через неделю кимоно Какаши, которое раньше было красивым и опрятным, было не узнать из-за дорожной пыли и грязи от постоянных похождений по улице. Но вот сам Какаши может слегка, но окреп. Хорошее питание и нахождение на воздухе, чего не было в доме терпимости, сделали свое дело. Швея же со своими помощниками закончила работу и новое кимоно для Хатаке было готово. Оно было проще, чем предыдущее, но гораздо удобнее и приятнее, поскольку не несло неприятных воспоминаний. В один из дней Какаши лежал на футоне в лучах солнца. Сегодня был национальный праздник, и никто работать не собирался. Поэтому Хатаке решил не докучать бедным крестьянам, которым повод отдохнуть выпадал не так уж и часто, и остался дома. А теперь маялся от безделья. Делать было решительно нечего. Однако помнится Умино как-то упоминал библиотеку в одной из комнат. Может попробовать найти? Он ее уже видел разочек, но ему так и не удалось осмотреть ее. Какаши поднялся на ноги и раздвинул седзи. Вышел и прошел по коридору. Раздвинул другие седзи. Гостиная. Где-то рядом была спальня Ируки, а недалеко его кабинет, в котором была библиотека. Он, конечно, жил тут уже почти две недели, но расположением комнат не слишком интересовался. Так что теперь приходилось действовать почти наугад. Хатаке огляделся и открыл первые попавшиеся на глаза седзи. В комнате, открывшейся ему, стоял Ирука по пояс раздетый. Что ж, кажется, это был не кабинет, а его спальня. Упс. — Почему голый? Хоть Какаши подобное и не смутило, Ируку вполне. Он резко отвернулся. Сзади Хатаке видел как кончики его ушей слегка покраснели. Однако Умино сохранил самообладание. — Я переодеваюсь. — он коротко бросил эти слова и натянул кимоно, быстро завязал его и со спокойным лицом повернулся к неожиданному гостю. — Меня пригласили на встречу в честь праздника. Нужно быть в приличном виде. — А, вот как. — Ты что-то хотел? Какаши кивнул. — Ты упоминал, что где-то есть библиотека. — Верно. — Где? Ирука вздохнул. Хатаке нахмурился. Ирука, словно намеренно игнорируя его недовольство, вышел из комнаты. — Идем, я покажу. Он уверенным шагом повел Хатаке за собой. Когда нужная комната была найдена, Ирука, наказав не трогать документы, ушел на свою встречу, а Какаши остался наедине с книгами. В основном тут были либо какие-то важные про политику или экономику, но попадалось и что-то поинтереснее. К примеру на одной из полок оказалась коллекция всех книга «ича-ича». Хатаке взял один томик в руки и присвистнул. Невинность так блещет из Ируки, ничего не скажешь. Однако занятие на день он себе нашел, так что пока можно забить на книжный вкус Ируки и просто насладиться литературой. Какаши был уже на середине второго тома, когда Умино вернулся со встречи. Седзи в кабинет открылись, и Ирука застыл, увидев Хатаке в руках с компрометирующим томиком. Какаши же, казалось, был вполне доволен. Он улыбнулся глазами и махнул рукой. — Йо. Как там твоя встреча? Ты довольно быстро вернулся. Я думал, что ты задержишься подольше. Ирука отомлел и, покашляв в кулак, ответил: — Нормально. А ты как время провел? — быстрый взгляд на книгу в руках Хатаке. — Читаю, как видишь. — он помахал томиком в руке — Не знал, что тебе такое нравится. Ирука неопределенно махнул плечом, затем, слегка покраснев, сказал: — Я не читаю такое. Мне их просто девушки из дома терпимости подарили. Жалко было выбрасывать, так что я оставил их. — Хм, вот как. — Какаши продолжал улыбаться. Ирука дернул уголком губ и тоже улыбнулся глазами. — А я не думал, что тебе такое нравится. Какаши неопределенно махнул плечом, повторяя недавнее движение Умино. — Я же жил в доме терпимости. Мне девушки оттуда подарили как-то пару томов, я их оставил. Жалко было выбрасывать. Правда руки прочитать не дошли, а тут вижу знакомые обложки, дай, думаю, прочту. Ирука нервно улыбнулся. — А, вот оно как. Какаши кивнул, не переставая улыбаться. Ирука тоже пару раз кивнул. Улыбка не слезала и с его лица. Потом Хатаке встал, захлопывая томик. — Что ж, не буду мешать. Как дочитаю — верну. — он помахал книгой и не спеша скрылся, закрыв за собой седзи. Ирука остался один. В тишине внутренне кричал на Хатаке, за его наглость и самоуверенность. На следующий день за завтраком Какаши положил знакомую обложку на стол перед Ирукой, константировав: — Прочел. Умино рассеянно кивнул, а Какаши самовольно начал вещать: — Довольно-таки занимательная вещь. На одном грустном моменте, я думал, что главный герой погибнет, и они так и не смогут быть вместе. Я тогда почти заплакал. Так трогательно написано. А знаешь, я заметил на страницах высошие капли, словно девушка из дома терпимости, которая подарила тебе эту книгу прослезилась, пока читала и ее слезы упали на страницы. Так мило, не правда ли? Не дожидаясь ответа, он продолжал: — А кстати, ты знал, что книга изобилует сценами эротического содержания? Скорее всего нет, ты же не читал. Так вот, на одной из таких особо горячих сцен в уголке страницы была капелька крови, представь! Похоже, сюжет книги сильно впечатлил ту девушку. Хатаке замолчал, хитро улыбаясь и наблюдая за реакцией Ируки. Тот покраснел и, нахмурившись, жестко шевелил челюстями, пережевывая овощи. Пальцы его побелели от того как он сжал палочки. Умино лишь мечтал о том, чтобы Какаши наконец бросил эту тему и занял свой теперь уже болтливый рот едой. К слову, за все время сожительства Ирука так и смог увидеть его лица. За общими приемами пищи Хатаке всегда умудрялся отвлечь его на что-то, даже если Ирука обещал себе не вестись на очевидные провокации, и за долю секунды съедал свою порцию. Так и сейчас, пока Умино недовольно хмурился и молился всем богам, которых знал, чтобы Какаши надоела тема книги, Хатаке уже опустошил тарелки и в наглую рассматривал Ируку, словно ожидая чего-то. Тот лишь в очередной раз вздохнул и доел свою порцию, сложив палочки. Какаши, поняв, что ответа не дождется, фыркнул и встал, направившись в подозрительном направлении библиотеки. Ирука отправился за ним. Когда они оказались в кабинете, Хатаке явно не спеша, осматривал, по ощущениям Умино, каждую книгу. В какой-то момент он остановился на одной и уже не собирался ее отпускать. Ирука обратил внимание на название и замер. Его прошиб холодный пот, а затем и горячий. Он потянулся, чтобы забрать томик из рук Какаши, когда тот сказал: — У тебя тут и гейская порнуха есть! Тоже девушки подарили? — Хатаке повернул голову и хищно улыбнулся. Умино понял, что теперь не отвертится. Он прокашлялся и забрал книгу из чужих рук. — Тебе показалось. — слишком очевидная ложь, Ирука, слишком. — Не может быть такого. Я уверен, что не ошибся. Давай проверим. Нужно всего лишь прочитать пару страниц. — Нет нужды. — Умино сделал свой голос тверже — Мне надо работать. Тебе стоит выйти. Какаши некоторое время молчал, затем кивнул, словно что-то поняв, и вышел, тихо притворив за собой седзи. Ирука сел за стол, положил на него книгу и закрыл лицо руками. Только в одиночестве он позволил румянцу распространиться по лицу. Что ж, это и правда была гейская порнуха. Градус неловкости между Ирукой и Какаши повысился. Хатаке все еще продолжал тщетные попытки найти постоянную работу в Эдо, городе где все судят по первому впечатлению и боятся богатых и влиятельных. Однако чем дольше Какаши жил с Ирукой, тем больше склонялся к мысли, что в целом, он не против и дальше жить с этим парнем. Тот был милым и неловким, с некоторой степени строгим и серьезным, ни к чему не принуждал и не ничего не требовал. Но Хатаке понимал, что скорее всего, если даже и удастся уговорить Умино на постоянное проживание с ним, то вероятно, такая идиллия быстро закончится. Не каждому ведь захочется терпеть в нахлебниках почти чужого человека, который ничего не делает. Конечно, Какаши готов отрабатывать свое проживание да хоть слугой. Драить полы по сравнению с его прошлым представляется и не такой уж и плохой идеей. Но чуткая гордость не позволяет сделать первый шаг и спросить. К тому же не представляется возможным предугадать реакцию Ируки. Вдруг выгонит или сделает что-то в этом духе. Поэтому Хатаке продолжает уныло слоняться по улицам и выпрашивать у прохожих редкую информацию. К вечеру ноги ломит и он возвращается домой. Ужинает вместе с Ирукой, принимает ванну и приятно пахнущий с мокрыми волосами садится на футон, раскрывая небольшой мешочек, в котором хранит свои скудные сбережения. Пара монет пополняет запасы. Это все, что удалось получить за сегодня. За прошлую карьеру он получал гораздо больше, однако все же большую часть денег забирала владелица. Сейчас чтобы заработать, ему не приходится торговать своим телом, но что-то внутри у него все же осталось. Какаши повернул голову и посмотрел на ико (специальная перекладина, на которое вешают кимоно, чтобы ткань не помялась). Его кимоно небесного цвета, в котором раньше он чаще всего встречал клиентов, мирно весело, не зная, что воспоминания, которые оно в себе таит, Хатаке очень хотелось бы стереть из памяти. Потом Какаши перевел взгляд на мешочек, тяжело вздохнул и поднялся. Предстоял разговор, на который он никак не мог решится, ровно до этого момента. В спальне Ируки горел свет. Значит, ее хозяин еще не спит. Какаши остановился перед седзи, разделяющими двух людей, и тихо позвал. Из глубины комнаты с той стороны ему ответили, и он отворил седзи. Ирука сидел за столом. Вокруг него расположились стопки бумажек. Комнату освещали свечи. Какаши встал рядом со столом. Не зная как начать. Он оглядел комнату, пробежался глазами по Ируке, прокашлялся и, наконец, начал: — Я хотел поговорить. Ирука поднял на него взгляд: — О чем? Какаши слегка замялся: — Вероятнее всего, у меня пока не получится найти работу. — о сжал кулаки, ожидая слов Ируки, но тот молчал — Я не обучен какому-либо ремеслу, из-за этого не могу заниматься большей частью доступной работы. Для получения навыков нужно пройти обучения у ремесленника, если он захочет взять меня в ученики. Но это может занять больше года. Поэтому, я хотел сказать, если можно, ты позволишь и дальше жить здесь? Я буду приносить пользу. Могу быть слугой или кем-то еще. Пожалуйста. — Хатаке закончил говорить совсем тихо. Он смотрел в пол, не смея поднять глаза. Его кулаки были сжаты. Он боялся отказа или чего похуже. Влиться в обычный мир после мира проституции оказалось сложнее, чем он думал. Здесь было труднее. Когда он был проституткой все было проще: тебе приводят клиента, ты его обслуживаешь, тебе платят, и он уходит. Но все, вернуться в те времена было страшно. До дрожжи в ногах. До трясущихся коленок. Однако сейчас он просит почти невозможно у человека высокого положения. А Хатаке лишь бывшая проститутка. Он умеет только доставлять удовольствие своим тело и больше ничего. Если он попросил Ируку о чем-то дорогом, заплатить придется столько же и очевидно чем. Какаши казалось, что секунды ожидания ответа, в которые он внутренне занимался самобичеванием, растянулись на часы. Но, наконец, тишину прервал мягкий голос: — Тебе не нужно отрабатывать или делать что-то подобное, чтобы жить тут. Я буду рад видеть тебя в своем доме как человека равного мне. Какаши поднял глаза на Ируку, а тот, смутившись, смотрел на одну из бумажек. Сначала в душу Хатаке закралось неверие. Сейчас последует «но. «. Но Ирука молчал. Затем что-то расцвело в душе Хатаке. Кажется, это была радость. Такая маленькая и неуверенная, но это была она. Вместе с ней пришла благодарность. — Почему ты так добр? Разве я тебе не противен? — слова сорвались с языка Хатаке раньше, чем он успел бы подумать. Ирука поднял голову, посмотрев на Какаши. Потом покраснел и потер рукой шею. — Ты мне нравишься. Ты хороший человек и очень милый. Поэтому я не против обеспечить тебя местом, которое ты мог бы назвать своим домом. На несколько секунд тишина заполнила комнату. Потом в ней прозвучало искреннее: — Ты мне тоже. — Какаши произнес это так легко, что сам удивился. Слова оказались сладкими и приятными. От них внутри что-то тянуло и оживало. Осознание, что он нужен Ируке, приятно согревало. Умино после его слов смущенно улыбнулся и потер пальцем щеку. Легкий румянец рассыпался по его щекам, делая его невероятно милым в глаза Какаши. Легкое возбуждение волной прошлось по телу Хатаке. Он готов был поддаться соблазняющей мысли, но не сейчас. Сейчас он не будет осквернять Ируку плотскими желаниями. У них еще будет время. Какаши поклонился Ируке и вышел. Седзи его комнаты тихо стукнулись о дерево, когда он закрыл их. Ночь была невероятно звездой и приятной. В доме две комнаты были освещены свечами. Невысказанное и несделанное повисло над двумя людьми, посылая определенные мысли и пробуждая тайные желания.