Когда всё становится личным
8 мая 2026 г., 01:16
Утро в Министерстве началось плохо ещё до того, как Гермиона успела выпить кофе.
Она поняла это в ту секунду, когда вошла в Атриум и почувствовала на себе взгляды.
Не любопытные.
Оценивающие.
Слухи уже давно перестали быть просто слухами. Теперь их с Драко рассматривали как что-то среднее между политическим экспериментом и светским скандалом. Люди замолкали, когда она проходила мимо. Кто-то, наоборот, начинал говорить громче — специально.
Гермиона научилась это игнорировать.
Почти.
— Доброе утро, леди Малфой.
Она едва заметно поморщилась, услышав это обращение.
— Доброе, — ровно ответила она колдунье из отдела международного сотрудничества и продолжила идти.
Связь дёрнулась ещё до того, как она увидела его.
Раздражение.
Усталость.
И что-то ещё.
Что-то странно тёплое.
Гермиона нахмурилась и подняла взгляд.
Драко стоял у дальней лестницы. Рядом с ним была Астория Гринграсс.
Светлые волосы, спокойная улыбка, идеально выдержанная осанка — Астория выглядела так, будто принадлежала этому миру естественнее всех вокруг. Она что-то говорила Драко тихим голосом, а он слушал её слишком внимательно.
И хуже всего было не это.
Хуже всего была его улыбка. Не та холодная усмешка, которой он обычно прикрывался.
Настоящая.
Лёгкая.
Почти спокойная.
Что-то внутри Гермионы неприятно сжалось раньше, чем она успела остановить себя.
Связь тут же отреагировала.
Резко.
Драко слегка нахмурился, будто почувствовал вспышку эмоций ещё до того, как заметил её сам. А потом поднял голову.
Их взгляды встретились через весь Атриум.
Улыбка исчезла с его лица почти мгновенно.
— О, — тихо сказал рядом Гарри, появившийся словно из воздуха. —
Неудачное время.
— Не начинай, — сухо ответила Гермиона.
Он проследил за её взглядом и обречённо выдохнул.
— Это Астория.
— Я знаю, кто это.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто сейчас кого-то проклянёшь?
Она резко повернулась к нему.
— Я выгляжу нормально.
Гарри посмотрел на неё с тем выражением, которое всегда означало: ты сейчас врёшь и сама это понимаешь.
— Гермиона…
— Мне всё равно, с кем он разговаривает.
— Ага.
Она раздражённо скрестила руки.
— Гарри.
— Я ничего не сказал.
— Именно в этом и проблема.
Он едва заметно улыбнулся, но спорить не стал, потому что Драко уже шёл к ним.
Спокойно.
Уверенно.
Как человек, который слишком хорошо знает, какое впечатление производит.
Гермиона ненавидела это. И то, что замечала подобные вещи — тоже ненавидела.
— Поттер, — коротко кивнул Драко.
— Малфой.
Гарри перевёл взгляд с одного на другого и почти сразу понял, что происходит.
— Знаете, мне внезапно нужно уйти, — сказал он. — Очень срочно.
— Трус, — бросила Гермиона ему вслед.
— Вы оба страшнее Пожирателей, когда ссоритесь, — невозмутимо ответил Гарри и исчез в толпе.
Драко проводил его взглядом и только потом снова посмотрел на Гермиону.
Слишком внимательно.
— Ты злишься.
— Не льсти себе.
— Тогда почему связь буквально искрит?
Она почувствовала, как раздражение вспыхнуло снова.
Проклятье. Он действительно это ощущал.
— Не говори со мной о связи посреди Атриума.
— Тогда перестань реагировать так, будто Астория — проблема.
Гермиона тихо усмехнулась.
— О, конечно. Прости. Я помешала вашему трогательному воссоединению.
Его брови слегка дёрнулись вверх.
— Это сейчас была ревность?
— Это сейчас было раздражение.
— Разница становится всё менее очевидной.
Она шагнула ближе прежде, чем успела подумать.
— Ты вообще всегда всё превращаешь в спектакль?
— Только когда вижу интересную реакцию.
— Значит, тебе весело?
Драко посмотрел на неё чуть дольше обычного.
И ответил уже спокойнее:
— Нет.
Это прозвучало неожиданно честно. На секунду Гермиона даже растерялась. Но потом снова вспомнила его улыбку рядом с Асторией и раздражение вернулось.
— Тогда что это было?
— Разговор.
— Ты улыбался.
Он уставился на неё так, будто не верил, что она действительно это сказала, а потом вдруг тихо рассмеялся.
Не насмешливо.
Почти устало.
— Мерлин… тебя правда это задело.
Гермиона почувствовала, как щёки вспыхнули от злости.
— Не придумывай.
— Грейнджер, ты сейчас смотришь на меня так, будто выбираешь между убийством и публичным скандалом.
— Пока побеждает убийство.
— Вот теперь узнаю тебя.
Она резко выдохнула и отвернулась. Потому что проблема была не в Астории. Проблема была в том, что ей действительно стало не всё равно. И это пугало сильнее, чем хотелось признавать.
***
Вечером дождь усилился.
Малфой-мэнор утопал в сером свете и тенях, а библиотека казалась единственным местом, где можно было хоть немного собраться с мыслями.
Гермиона сидела в кресле с книгой, которую не читала уже минут двадцать.
Связь мешала.
Она чувствовала Драко где-то в доме — его раздражение, усталость, беспокойство. Всё это смешивалось с её собственными эмоциями так тесно, что иногда становилось трудно понять, где заканчивается он и начинается она.
Это уже не было нормальным.
Дверь открылась без стука.
— Конечно, ты здесь.
Она даже не подняла головы.
— А ты, как обычно, входишь так, будто собираешься арестовать меня.
— Иногда мне кажется, что ты сама себя давно арестовала.
Гермиона медленно закрыла книгу.
— Что тебе нужно?
Драко остановился напротив неё.
Волосы были слегка влажными после дождя, рукава рубашки закатаны, а во взгляде читалась усталость человека, которому надоело держать себя в руках.
— Поговорить.
— О чём? О том, как прекрасно ты проводишь время с бывшей невестой?
— Вот опять.
Она резко встала.
— Не начинай делать вид, что я всё выдумываю.
— А ты не начинай делать вид, что тебе всё равно.
— Мне и всё равно.
Связь вспыхнула мгновенно.
Сильнее, чем раньше.
Драко тихо выругался.
— Ладно, вот это уже раздражает.
— Потому что магия не поддерживает твоё враньё?
— Потому что ты врёшь настолько плохо, что это чувствуется физически.
Она шагнула ближе.
— А ты ведёшь себя как идиот.
— Только сегодня?
— Нет, Малфой. Постоянно.
Он вдруг усмехнулся.
— Вот теперь действительно похоже на брак.
— Это не смешно.
— А я и не смеюсь.
И это было правдой.
Он выглядел уставшим.
По-настоящему.
Не холодным.
Не опасным.
Просто человеком, который тоже больше не понимает, что с ними происходит.
Это неожиданно сбило её с ритма.
Драко заметил. Конечно заметил.
— Ты избегаешь меня уже неделю, — сказал он тише.
— Неправда.
— Правда. Ты уходишь раньше завтрака, поздно возвращаешься, делаешь всё, чтобы не оставаться со мной наедине.
— Может быть, мне просто нужен воздух.
— Нет. Тебе нужен контроль.
Эти слова попали слишком точно.
Гермиона сжала пальцы.
— А тебе нужно всё превращать в игру.
— Потому что иначе это невозможно выдержать.
— Что именно? Меня?
Он посмотрел ей прямо в глаза и впервые ответил без привычной защиты:
— Всё это.
Она замолчала. Потому что в его голосе больше не было насмешки. Только усталость. И что-то ещё. Что-то слишком настоящее.
— Ты думаешь, мне легче? — тихо спросила она. — Думаешь, я понимаю, что со мной происходит?
— Нет. Но ты хотя бы делаешь вид, что понимаешь.
Она нервно усмехнулась.
— Это называется «держать себя в руках».
— Нет, Гермиона. Это называется «бояться развалиться».
Он снова оказался прав.
И именно это окончательно её разозлило.
— Да, боюсь! — резко сказала она. — Потому что рядом с тобой я вообще перестаю быть похожей на себя!
Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить.
Они оба замерли.
Связь вспыхнула так резко, что у Гермионы перехватило дыхание. Драко смотрел на неё не отрываясь.
— Что именно тебя пугает? — спросил он тихо.
Она покачала головой.
— Ты.
Это прозвучало почти шёпотом.
Но он услышал.
Конечно услышал.
— Потому что я тебе нравлюсь? — так же тихо спросил он.
Гермиона резко рассмеялась — нервно, зло.
— Нет. Потому что рядом с тобой я начинаю забывать, почему вообще должна тебя ненавидеть.
Эти слова ударили по ним обоим.
Драко медленно выдохнул и провёл рукой по волосам.
Впервые за всё время она увидела, как у него действительно заканчивается контроль.
— Чёрт, — тихо сказал он. — Ты правда не понимаешь, да?
— Чего?
Он сделал шаг ближе.
Потом ещё один.
Теперь между ними почти не осталось расстояния.
— Я тоже уже не помню.
Драко вдруг поднял руку и осторожно, почти резко от волнения, обхватил её лицо ладонями.
Тёплые пальцы скользнули вдоль её щёк, заставив Гермиону замереть.
В его взгляде больше не было ни насмешки, ни контроля.
Только она.
Только этот момент.
И что-то почти отчаянное.
— Чёрт тебя побери, Гермиона, — выдохнул он ей в губы.
А потом поцеловал.
