friends?

— Опять? Джиу закатила глаза так сильно, что на мгновение ей показалось, будто она увидела собственный мозг. На пороге ее уютной, пропахшей свежесваренным кофе квартиры стоял Чон Чонгук. Тот самый «золотой макнэ» всемирно известной группы, перед которым преклонялись миллионы, чей голос доводил до оргазма, а харизма заставляла коленки дрожать — сейчас выглядел… ну, скажем так, не очень презентабельно. Растрепанные волосы, расстегнутая на пару лишних пуговиц рубашка и тяжелый запах дорогого виски вперемешку с клубным парфюмом. Но главной проблемой была не его пьяная ухмылка, а девица, буквально виснущая на его плече. Она была в ультракоротком платье, которое больше напоминало широкий пояс, а каблуки были такие, что Джиу искренне удивилась, как та вообще еще стоит на ногах. — Ну пожалуйста… — прошептал Чонгук. Его голос звучал хрипло, с той самой умоляющей интонацией, против которой у Джиу никогда не было иммунитета. Он смотрел на нее своими «оленьими» глазами, которые сейчас слегка плавали от алкоголя. Она знала: общежитие BTS — это крепость с кучей ушей в виде мемберов и охраны, а за воротами дежурят сасэны, готовые продать душу за один кадр Чонгука. Джиу была его единственным безопасным портом. Друзья с самого детства, они делили секреты, разбитые коленки и первые неудачи. Она доверяла ему свою жизнь, а он ей — свою репутацию. — Блять, — Джиу обреченно вздохнула и отошла в сторону, освобождая проход. — Проходите, не стесняйтесь. Добро пожаловать в бордель Чон Чонгука. У нас сегодня акция: приводишь очередную «Мишель» — получаешь скидку на мои стальные нервы. Она смерила девицу скучающим взглядом, прекрасно понимая, что ту зовут как угодно, только не Мишель, но для Джиу все эти клубные пассии слились в одну бесконечную череду коротких юбок и накладных ресниц. Чонгук на это лишь закатил глаза, привычный к ее едкому сарказму, и притянул спутницу ближе к себе, направляясь вглубь коридора. Однако «Мишель» юмора не оценила. Она окинула Джиу презрительным взглядом, надув губы, и, поплотнее прижавшись к плечу айдола, вякнула: — Она какая-то странная, Гуки…  Джиу едва не подавилась воздухом. «Гуки»? Серьезно? Она хмыкнула, чувствуя, как по коже пробежал противный мороз от этого приторного прозвища, и скривилась так, будто съела целый лимон. — Гуки… — пробормотала она им в спины. — Постарайтесь не сломать мою кровать! Чонгук коротко мазнул благодарным, но при этом виноватым взглядом по плечу подруги, прежде чем увлечь девушку в спальню. Дверь захлопнулась с характерным щелчком, и Джиу осталась стоять в тишине коридора, уже заранее готовясь к тому, что ее спокойный вечер официально закончен. Она прошла в гостиную, поудобнее устроилась на диване и включила телевизор. Нашла какой-то психологический триллер — ей хотелось сосредоточиться на сюжете и забыть о том, что в соседней комнате ее лучший друг сейчас активно «сбрасывает стресс». Но сосредоточения не случилось. Сначала послышался приглушенный смех, перешедший в возню. Джиу прибавила звук телевизора. На экране героиня со слезами на глазах признавалась в любви, но в реальности, через тонкую стену, разворачивался совсем другой сценарий. Джиу поморщилась и сжала пульт так крепко, что побелели костяшки. Затем последовал первый стон. Высокий, пронзительный и совершенно неестественный. Девушка за стенкой явно старалась вовсю, словно отрабатывала гонорар или пыталась впечатлить айдола. Звуки становились все громче: ритмичные скрипы матраса, который Джиу выбирала в «IKEA» с таким трепетом, тяжелое, прерывистое дыхание Чонгука и эти бесконечные, раздражающие вскрики. — О боже… — пробормотала Джиу, закрывая лицо подушкой. Она пыталась сосредоточиться на сюжете фильма, но мысли постоянно возвращались к тому, что происходило в паре метров от нее. Ей не было больно. Ее сердце не сжималось от ревности, и она не представляла себя на месте той куклы. Чонгук был для нее кем-то вроде непутевого брата, и единственное, что она сейчас чувствовала — это острое раздражение от того, что ее квартира превратилась в съемочную площадку фильма для взрослых. Это был ее дом, ее личное пространство, которое сейчас заполнялось чужой, мимолетной похотью. Очередной крик за стеной был настолько громким и резким, что Джиу вздрогнула, выронив пульт. Она замерла, прислушиваясь к звукам, которые больше напоминали не удовольствие, а какое-то жестокое убийство. — Он ее режет там, что-ли… — тяжело, со вздохом протянула она, снова закатывая глаза к потолку. Она потянулась за наушниками на журнальном столике. Терпеть это в деталях у нее больше не было сил. Джиу знала, что утром Чонгук проснется, виновато улыбнется, закажет ей самый дорогой завтрак и уедет на репетицию, оставив ее один на один с запахом чужих духов и необходимостью менять постельное белье. Но сейчас, под аккомпанемент ритмичных ударов о стену, она просто мечтала о том, чтобы у нее была квартира с более толстыми стенами и шумоизоляцией. Сон Джиу с остервенением натянула наушники, чувствуя, как амбушюры плотно прилегают к ушам, отсекая лишние звуки. Она ткнула пальцем в экран телефона, запустив случайный плейлист, и замерла. Из динамиков раздались знакомые с первых секунд ритмичные биты и мягкий, бархатный голос, который сейчас — вот же ирония — доносился еще и в живом исполнении из соседней комнаты. «Jung Kook — Seven». Джиу мысленно хмыкнула, чувствуя, как уголок губ невольно ползет вверх. Это было почти издевательски. Пока цифровой Чонгук нежно пел о том, как он собирается любить кого-то «семь дней в неделю», настоящий Чонгук за стеной занимался ровно тем же самым, только вряд ли с таким же романтичным подтекстом. — «Monday, Tuesday, Wednesday...» — пробормотала она под нос, закрывая глаза. — Да уж, Гуки, от графика не отстаешь. Она откинула голову на спинку дивана, стараясь сосредоточиться на музыке и не думать о том, что завтра ей придется проветривать квартиру от этого приторного парфюма. Прошло около сорока минут. Джиу уже почти задремала под мерный ритм песни, сменившейся чем-то спокойным, как вдруг почувствовала вибрацию пола. Затем краем глаза уловила резкое движение в коридоре. Она стянула наушники на шею и замерла. Из коридора доносился яростный топот и шипение, переходящее в крик. Джиу любопытно высунула голову из-за спинки дивана, наблюдая за разворачивающейся драмой. Мимо гостиной пролетела «Мишель», яростно дергая замок на своем ультракоротком платье. Вид у нее был боевой: тушь немного потекла, накладная ресница предательски отклеилась с одного края, а лицо пылало от гнева. Следом за ней, небрежной походкой и абсолютно босой, вышел Чонгук. На нем были только низко сидящие черные брюки, а кубики пресса и татуировки на голом торсе блестели в мягком свете ламп. Он выглядел как ожившая фантазия, если бы не выражение лица — тот явно ждал, когда эта сцена закончится. — Ты серьезно?! — взвизгнула девушка, резко развернувшись к нему на своих шпильках и едва не потеряв равновесие. — Ты просто… просто выставляешь меня за дверь? Сейчас?! — Я вызвал тебе такси, оно будет через три минуты, — ответил Чонгук скучающим тоном, сложив руки на груди. — В чем проблема? — Проблема? — она задохнулась от возмущения. — Мы только что… А ты даже не спросил мой номер! Я спросила, когда мы увидимся, а ты ответил «надеюсь — никогда»? Ты вообще нормальный!? Чонгук лениво закатил глаза, и в этом жесте было столько привычного безразличия, что Джиу невольно хмыкнула в кулак. — Я сразу сказал, что не ищу продолжения, — отрезал он, его голос был холодным и трезвым, несмотря на выпитый ранее алкоголь. — Ты согласилась. Какие вопросы? — Ты мудак, Чон Чонгук! — девушка топнула ногой, и каблук опасно подвернулся. Она схватила свою сумочку с тумбочки, чуть не сбив вазу. — Я надеялась, что ты… что мы… А ты просто… мудак! Она рванула к двери, на ходу пытаясь попасть ногой в туфлю, которая настойчиво соскальзывала. — Счастливо, Суен, — бросил ей вдогонку Чонгук, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Девушка замерла у самого порога, ее лицо исказилось от запредельной обиды. Она обернулась и проорала на всю квартиру, так что у Джиу заложило уши: — Я СОМИ! Грохот захлопнувшейся двери был такой силы, что на полке звякнули декоративные фигурки. Наступила та самая благословенная, звенящая тишина. Джиу не выдержала. Она уткнулась лицом в подушку, и из гостиной раздался приглушенный, но истерический смех. Чонгук замер посередине коридора, тяжело вздохнул и повернул голову в сторону подруги. — Очень смешно, — буркнул он, запуская пятерню в растрепанные волосы. — Ой, не могу… — Джиу вынырнула из подушки, вытирая слезы от смеха. — «Пока, Суен»! Серьезно? Ты даже имя не потрудился запомнить? У меня скоро дверь с петель слетит от твоих разгневанных подружек. Будешь сам чинить. — Я был занят другими вещами, а не изучением ее паспорта, — Чонгук усмехнулся, и в его глазах наконец-то промелькнули искры того самого дружелюбного озорства, которое Джиу так ценила. Он оттолкнулся от стены и направился в сторону кухни, на ходу бросив: — Есть че пожрать? Чонгук, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски забрел на кухню. Единственным источником света там был работающий холодильник, который подсвечивал его атлетичную спину и взъерошенный затылок. Он согнулся в три погибели, жадно выискивая глазами хоть какой-то источник калорий после своего «марафона». Джиу медленно прошла следом. Она остановилась в дверном проеме, скрестив руки на груди и привалившись плечом к косяку. Картина была маслом: мировая звезда, секс-символ поколения, он не стал церемониться — в ход пошел кусок подсохшего сыра, пара ломтиков ветчины и даже открытый недоеденный йогурт, упаковку которого он вылизал сразу после укуса колбасы. — Ты еще в мусорку загляни, вдруг там вкусненькое завалялось, — подала она голос, не скрывая сарказма, поморщившись. Чонгук обернулся, набивая рот остатками колбасы, и лишь неопределенно промычал, указывая на пустые полки. — Животное, — вздохнула Джиу. Она подошла к нему и, бесцеремонно упершись ладонью в его горячее плечо, отодвинула парня от холодильника. — Садись, сейчас придумаю что-нибудь…  Чонгук послушно плюхнулся на стул, вытирая рот тыльной стороной ладони и наблюдая за ней с ленивой полуулыбкой. Джиу, чей кулинарный талант ограничивался умением нажать кнопку «заказать» в приложении, с сомнением оглядела свои запасы. Выбор был невелик. Она достала пачку рамена, банку кимчи и два яйца. Это был максимум, на который он мог рассчитывать в три часа ночи. — Чего изволите, Гуки? — пропела она, специально выделив это тошнотворное прозвище и отвесив шутливый поклон. — Отъебись, — Чонгук усмехнулся, запуская в нее скомканной салфеткой, но Джиу ловко увернулась. Она поставила сотейник на огонь, щедро плеснув туда воды. Пока лапша начинала размякать, Джиу решила, что тишина — это слишком скучно для такого вечера. — Нет, ну ты слышал это? — она вдруг резко выгнула спину, прижала руку к груди и закатила глаза, издавая высокий, неестественный звук: — «О-о-о, Гуки-и-и! Ты такой сильный, Гуки-и-и!» Чонгук поперхнулся воздухом и зашелся в кашле, который быстро перешел в смех. — Дура, заткнись, — выдавил он сквозь хохот, щелкая языком. — А как она стонала! — Джиу вошла в кураж, помешивая лапшу палочками. — Я серьезно думала, что у меня стена сейчас треснет. Это было похоже на... на... блять, не знаю на что, — она издала серию резких, прерывистых звуков: — «А! Ох! Ах! Гуки, еще!» Господи, Чонгук, либо ты так плох и она пыталась тебе угодить, либо я не знаю…  — Плох?! Завидуй молча, — Чонгук откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Тебя просто не трахали сто лет, вот ты и бесишься. — Ага, ты-то лучше знаешь, когда меня трахали, — обиженно закатила глаза Джиу. — И вообще… Она с характерным хрустом разбила яйцо прямо в кипящий бульон. Вид у блюда был... специфический, но запах специй и кимчи уже начал заполнять кухню, заставляя желудок Чонгука предательски заурчать. — Найди себе кого-нибудь уже, — перебил он ее. — Или давай я тебе помогу.  — Помощь? От тебя? — Джиу фыркнула так громко, что парень невольно вздрогнул. — Боже упаси. Я только что видела твой «отбор кадров» на пороге своей квартиры. Если это твой вкус, то мне страшно представить, кого ты мне сосватаешь. Она выразительно закатила глаза, вытирая руки о полотенце, но вдруг замерла. Ее взгляд стал задумчивым, почти мечтательным, а на губах заиграла опасная улыбка, которую Чонгук знал слишком хорошо. Это была улыбка человека, который придумал, как посильнее вкрутить собеседнику шуруп в мозг. — А хотя… — протянула она, поставив тарелку перед парнем, и постукивая пальцем по подбородку. — Если ты правда хочешь помочь, то у меня есть одна кандидатура. Я же тебя уже сотый раз прошу… ну познакомь ты меня поближе с Тэхеном! Чонгук, который как раз собирался отправить в рот порцию лапши, замер. Палочки опасно дрогнули в его руке. — Опять начинаешь? — процедил он, и его голос в секунду потерял всю игривость. — Ну, а что «опять»? — Джиу присела на край столешницы, болтая ногами. — Мы пересекались всего пару раз, и он со мной только вежливо здоровается, как с «подружкой макнэ». А я, между прочим, живой человек! И у этого человека есть глаза. Ты вообще видел его руки? А этот голос, от которого вибрации по полу идут? Чонгук, он же ходячий секс. Самый сексуальный мужчина в вашей группе, признай это. Чонгук с шумом выдохнул, вонзая палочки в лапшу так, словно это был сам Тэхен. Его это бесило. Не потому, что он не любил хена, а потому, что в мире Джиу на первом месте должен был стоять он. Самый сильный, самый талантливый, самый «самый». А тут — Тэхен. Снова этот чертов Тэхен. — Мне уже сны мокрые с ним снятся, Гуки, — продолжала она, забавляясь тем, как на шее друга вздувается вена. — Я иногда просыпаюсь и думаю: «Господи, почему я дружу с этим кроликом, когда в паре километров от меня живет шедевр эпохи Возрождения?» Я мечтаю, чтобы он меня… эх. Жестко. — Идиотка, — буркнул Чонгук, не поднимая глаз от миски. — Это не смешно. — Я и не шучу — она соскочила со столешницы и подошла к нему, сложив ладони в умоляющем жесте. — Сведи нас, а? Устрой «случайную» встречу. Я готова даже заплатить! Чонгук, серьезно, пусть он мне хотя бы отлижет разок, я после этого могу спокойно уходить на пенсию и заводить сорок кошек. Мне больше ничего от этой жизни не нужно будет. — Ты конченая? — вздохнул Чонгук. Он резко отодвинул тарелку, и звук керамики о стол прозвучал как выстрел. Он поднял на нее взгляд — колючий, темный, пропитанный первобытным раздражением. Его бесило, что она так легко разбрасывается подобными фразами в сторону другого мембера, даже если это его близкий друг. Ему было обидно до зуда в костях, что его забота, его присутствие и даже его дурацкие выходки меркнут перед «бархатным голосом» Тэхена. Я же твой лучший друг. — Да я сам тебе бесплатно это сделаю, блять! — рявкнул он, подавшись вперед. — Че ты приебалась со своим Тэхеном? Между прочим, он бабник еще похуже меня!  В кухне повисла звенящая тишина. Чонгук тяжело дышал, осознавая, что именно он только что выпалил в порыве ревности. Его торс, все еще обнаженный и блестящий, напрягся, а кулаки сжались на коленях. Джиу замерла, широко распахнув глаза, но уже через секунду ее лицо расплылось в торжествующей, кошачьей усмешке. Она добилась своего. Она вывела «золотого мальчика» из равновесия, заставив его показать зубы. — Оу… — она сделала шаг к нему, склонив голову набок и глядя на него с нескрываемым превосходством. — Бесплатно, значит? Какое щедрое предложение от мировой звезды. Она протянула руку и дерзко взъерошила его и без того спутанные волосы, чувствуя, как он вздрагивает от ее прикосновения. — Не ревнуй, любимый, — хмыкнула она, вкладывая в это «любимый» столько иронии, что Чонгук готов был провалиться сквозь землю. — Тебе не идет эта роль. Ешь свой рамен, пока не остыл. А про Тэхена мы еще поговорим… когда остынешь ты. И, вообще-то, я не планировала выходить за него замуж. Мне плевать до его верности.

***

Запах свежевыстиранного хлопка и геля для душа с нотками сандала наконец-то вытеснил из комнаты приторный шлейф «Мишель-Суен-Соми». Джиу вытянулась под одеялом, чувствуя приятную прохладу после горячего душа. Ноутбук привычно грел бедра, а на экране Зендея в очередной раз наступила в дерьмо и пыталась разобраться со своей жизнью. В этот момент Джиу казалось, что ее собственная жизнь — это тоже какой-то затянувшийся артхаус, где в главных ролях она и один невыносимый айдол. Из гостиной доносилось монотонное щелканье каналов. Чонгук явно не мог найти себе места. Джиу слышала его приглушенное ворчание: «Боже, что за дичь...», «Опять магазины на диване?». Она усмехнулась и демонстративно прибавила звук на ноутбуке. Минуту спустя дверь в спальню распахнулась без малейшего намека на стук — в этой квартире у Чонгука давно не было границ. Он вошел, лениво почесывая затылок. На нем были те самые серые спортивные шорты, которые он оставил у нее еще год назад «на всякий случай». Шорты сидели низко, подчеркивая косые мышцы пресса, а его голый торс в тусклом свете монитора казался вылитым из бронзы. Он молча подошел к кровати, бесцеремонно схватил Джиу за лодыжку и просто отодвинул ее к самому краю, занимая освободившееся пространство. — Ну и че ты приперся? — Джиу недовольно цокнула, придерживая ноутбук, чтобы тот не улетел на пол. — Мне скучно. По телеку одна хуйня, — буркнул он, заваливаясь на подушки и вытягивая руку так, что Джиу волей-неволей пришлось положить на нее голову. — Подвинься, мне не видно. — Эй! Твое место — на диване! — возмутилась Джиу, но Чонгук проигнорировал ее протест. Они оказались лицом к лицу. Девушка вздохнула, понимая, что выгнать эту «мировую звезду» сейчас невозможно, и поставила ноутбук посередине, между ними. — Что смотришь? — тихо спросил он, устраиваясь поудобнее. — «Эйфорию». — Опять эта хуйня про упоротых школьников? — Чонгук хмыкнул, косясь в экран. — У них там проблемы из пальца высосаны. — Конечно, куда им до твоих драм с перепутанными именами шалав, — съязвила Джиу. Ей стало жарко. Одеяло казалось слишком плотным, а близость Чонгука — слишком ощутимой. Она не глядя скинула край одеяла с одной ноги и закинула бедро поверх него, пытаясь поймать хоть каплю прохладного воздуха. В этот момент футболка предательски задралась. Чонгук замолчал на полуслове. Его взгляд, до этого лениво блуждающий по экрану, замер на ее обнаженном бедре и тонкой полоске кружевных красных трусиков. — Нихуя себе, — он коротко усмехнулся, и в его голосе прорезалась странная хрипотца. — А поскромнее нельзя было? Ты вообще-то не одна дома. Она нахмурилась, переводя взгляд с экрана на него, а потом проследила за его глазами. Поняв, что именно он рассматривает, Джиу вспыхнула и со психом дернула футболку вниз, прикрываясь. — Вообще-то, я у себя дома! — прошипела она. — И это ты ввалился без спроса в мою спальню, когда твое место — в гостиной. — Ага, на жестком диване, как у лошка? — он картинно закатил глаза. — Джиу, алло, я мировая звезда. Богатый, красивый, сексуальный... — он начал загибать пальцы, не сводя с нее наглого взгляда. — Мне по дефолту положено самое пиздатое место в этом доме. И это твоя кровать. — О, ваше величество, простите, что не постелила красную дорожку прямо до подушки, — Джиу поставила серию на паузу и развернулась к нему всем телом. — И что теперь? Мне пойти спать на диване, чтобы тебе, бедному-несчастному, мягче спалось? — Ну, ладно, так уж и быть, — он великодушно кивнул. — Можешь лечь на полу. У тебя тут ковер мягкий, я проверял. — Ах ты... — Но вообще, — он вдруг перебил ее, и его голос стал ниже. — Трусы пиздатые. Мне даже нравится. Только жопа жирная у тебя стала, Джиу. Ты чем питаешься? В комнате повисла тишина. Джиу замерла, уставившись на него тяжелым, прямым взглядом, в котором читалось обещание скорой и болезненной расправы. Чонгук смотрел в ответ, изо всех сил стараясь сохранять серьезное лицо, но предательская искра в глазах его выдала. Он не выдержал и первым прыснул со смеху. — Жирная?! — взвизгнула Джиу, хватая подушку. — Ах ты сука! Удар пришелся ему прямо в лицо. Чонгук со смехом перехватил подушку, пытаясь скрутить подругу, но Джиу была настроена решительно. Она набросилась на него, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. В пылу их шуточной борьбы они перекатились по кровати, пока Джиу, в попытке перехватить его руки, не оказалась сверху. Она буквально оседлала его, ее колени плотно прижались к его талии, а ладони уперлись в твердую грудь. Чонгук рефлекторно вцепился руками в ее голые бедра, сжимая нежную кожу почти до белых пятен. Смех оборвался мгновенно. Девушка замерла, чувствуя под собой его жар и частое, прерывистое дыхание. Ее сердце ухнуло куда-то в район желудка. Она видела каждую его татуировку, чувствовала, как под ее ладонями бешено колотится его сердце. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Кожа горела там, где ее касались его пальцы. Это не было похоже на дружескую потасовку. Это ощущалось как электрический разряд, прошивший ее насквозь. То ли это было долгое воздержание, то ли странный магнетизм Чонгука, который он обычно включал только на сцене, но Джиу вдруг почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек. Чонгук смотрел на нее снизу вверх, и его взгляд больше не был насмешливым. Он был темным, тягучим и пугающе осознанным. Его пальцы на ее бедрах сжались чуть сильнее, не давая ей возможности соскользнуть. — Джиу, — выдохнул он, и его голос вибрировал прямо у нее в груди. — Еще чуть-чуть ниже… и у меня встанет. Она застыла, хлопая ресницами. Смысл фразы дошел до нее не сразу, а когда дошел — щеки вспыхнули ярким пунцовым цветом. Она дернулась, раздраженно цокнув языком, пытаясь слезть с мужского тела. — Идиот, — выдохнула она, пытаясь сохранить остатки самообладания. Чонгук вдруг резко перехватил ее за талию и, одним мощным движением, столкнул с себя в сторону, возвращая на ее половину кровати. Он быстро поправил шорты, меняя позу на более удобную, и натянул одеяло повыше, словно пытаясь спрятать последствия их «игры». — Продолжим? — хрипло спросил он, не глядя на нее и нажимая на «play». Джиу молча уставилась в экран, хотя совершенно не понимала, что там происходит. Воздух в комнате стал невыносимо густым, и она знала — Чонгук чувствует это так же отчетливо, как и она.