Слишком живой

Кейн, закрывшийся в своём коконе в собственном кабинете, даже не знал, что на самом деле его ищут. Королёр уже через три дня начал задумываться о том, куда же делось его творение. Но была одна проблема, позвать конферансье не получалось, он не слышал даже когда король уже сорвал голос. А попасть в сам кабинет и вовсе было практически невозможно, ведь прямого прохода туда не было, а глюк с кубиками почему-то не работал, нужно было придумать как попасть наверх. Остальные жители цирка даже не думали о том, где там пропадает ИИ. Просто не сговариваясь решили, что он работает над новыми приключениями и поэтому никому на глаза не попадается, а волнение деревянного никто не понимал, ведь остальным, по большей части, не было дела до Кейна. В любом случае, не важно что думают другие, Королёр считал, что обязан найти зубастого и убедиться, что с ним всё в порядке, всё-таки раньше уже бывало такое, что он закрывался, но в прошлые разы всему виной была неприязнь других участников, оскорбления и слова о том, какие у него плохие приключения, а в этот раз всё было хорошо. Никто ни слова плохого не говорил, так почему это произошло? Кейн, казалось, перестал существовать. Воздух тяжёлый, атмосфера давила, мёртвая тишина не пробивалась ничем, кроме периодических, тихих всхлипов зубастого существа, свернувшегося комочком на своём кресле. Сам того не заметив, он выстроил барьер и не в переносном смысле, а в самом буквальном, какой только может быть. Этот барьер был незаметным, но не пропускал никаких звуков, из-за чего докричаться до конферансе было невозможно, насколько бы громко человек не кричал. С одной стороны хотелось, чтобы кто-то пришёл, утешил, сказал, что всё будет хорошо, что его приключения интересные и весёлые, что он сам старается не зря, он заслужил внимания и хоть какой-то, маленькой, но всё же любви. Он пытался придумать хоть что-то, что могло бы понравиться другим и показать, что его всё ещё есть за что хвалить, но ничего не приходило в голову. Каждая идея казалась скучной, каждое приключение банальным, каждая локация сырой, из-за чего он уже не мог спокойно заниматься тем, что раньше приносило удовольствие. Рисовать Кейн тоже перестал, хотя раньше ни один день не проходил без очередной нарисованной пчёлки, а иногда это были даже рисунки жителей цирка, которые он никому никогда не показывал, думая, что никому это не понравится, его снова будут ругать за то, что у него ничего не получается, а выслушивать подобное не хотелось, так что все рисунки оставались в одном из ящиков стола и смотрел на них лишь сам конферансье, не давая взглянуть другим. Королёр метался по всему цирку и продолжал звать Кейна, не обращая внимания на то, что голос был уже еле слышным от того, как много шахматный кричал, в попытках позвать своё создание. Глаза заблестели от слёз. Он даже не знал от чего плачет, от боли в деревянном горле, которая неясно откуда могла взяться, ведь даже рта не было, странное ощущение или же слёзы выдавливал страх за зубастика, который внезапно пропал и вряд ли сейчас в порядке. Никто, кроме Королёра, никогда не замечал как Кейн старается, как спрашивает про предпочтения жителей цирка после каждого приключения, спрашивает мнение о своей работе, пытается привлечь внимание, пообщаться с кем-то из них, рассказать что-то о себе, своих увлечениях или мыслях, но никому это не было нужно, а вернее никто не думал, что это может быть нужно искусственному интеллекту. После того, как Кейн перестал мешать им искать выход, начал старательнее изучать предложения и давать всем отдохнуть, когда они были не в духе, отношение к нему наладилось, просто никто не думал, что он может захотеть обычного, человеческого общения. Это видел только Королёр, но в силу своего безумия, которое занимало большую часть времени, просто не мог нормально провести время с конферансье, из-за чего помочь тоже не мог. Лишь недавно он догадался ходить с ведром на голове. Конечно это не то, чтобы удобно, но, в любом случае, лучше, чем постоянно ходить с безумными глазами и не иметь возможности нормально поговорить с окружающими. И наконец в голову пришла идея, которая казалась до банального простой, нужно позвать Пузырька. Хоть он и довольно странный, но всё же всегда знает где Кейн и что с ним, значит сейчас тоже можно спросить его и понять насколько всё плохо. - Пузырёк? Ты... где-то здесь? - Нужно было сначала звать его, а не срывать голос перед этим, ведь теперь не было никакой гарантии быть услышанным. Минут пять-десять попыток кричать и беготни по цирку, и наконец пузырь появился в воздухе прямо перед ним. Зубастая улыбка была прежней, но он молчал и парил на одном месте, хотя дёргался туда-сюда, и громко разговаривал. - Ты знаешь где Кейн и что с ним..? - Искреннее беспокойство о Кейне со стороны кого-то из жителей цирка было непривычным для Пузырька, из-за чего он какое-то время просто смотрел на Королёра молча, не отвечая на вопрос и на секунду даже могло показаться, что это просто нпс, у которого не прописаны диалоги. - В кабинете - Такой ответ явно не устроил короля, ведь он и так понимал, что больше так незаметно прятаться зубастому особо негде, хотелось знать что с ним случилось, в каком он состоянии и как помочь. - Что с ним? Пузырёк, скажи прямо что с ним, пожалуйста, я просто хочу помочь ему, если смогу... - Сможешь. - Этого было достаточно, чтобы Королёр воодушевился. Если ещё не всё потеряно, значит уже хорошо. - Помоги мне попасть в офис Кейна. - Пузырь широко раскрыл рот и проглотил короля с характерным ему звуком "ням", и полетел к офису конферансье, игнорируя явно шокированных жителей цирка, которые встретились ему по пути и видели внутри Пузырька Королёра с ведром на голове, странное зрелище даже для этого места. Дорога не заняла много времени и вскоре шахматную фигуру выплюнули возле дверей в кабинет, а после ещё и плюнули ему в лицо пропуском, чтобы открыть двери. - Спасибо, Пузырёк, я постараюсь сделать всё, что в моих силах. - Ответа не последовало, поэтому Королёр без лишних слов открыл дверь и зашёл в кабинет. Подойдя к креслу, он увидел свернувшееся в комочек, зубастое существо, с которым сел рядом на пол. - Кейн... сделай свет темнее... - Он хотел поговорить нормально, без ведра на голове, а для этого должна была быть темнота. Кейн был в замешательстве от того, что кто-то смог сюда попасть, а тем более захотел попасть и поговорить с ним. И всё же, он приглушил свет, а деревянный снял с себя ведро, смотря полными заботы глазами на своё создание. - Кейн, скажи, что с тобой случилось? - В ответ было молчание. Ну не мог конферансье спокойно жаловаться на свои проблемы, он не хотел давить, особенно на того, кто добровольно захотел находиться рядом и стал первым, кто сам решил спросить о самочувствии ИИ. Сам, а не потому, что тот подлетел и начал навязывать своё общество. Королёр не торопил, не допрашивал, не подгонял, лишь осторожно погладил огромные челюсти, служившие головой. Из-за огромных зубов выглянул один большой, грустный глаз, похожий на кошачий, изучающий выражение лица напротив. Королю не нужен был рот, чтобы другие знали, что он улыбается, этот человек умел улыбаться глазами, да так, что любое сердце замирало, даже цифровое. И под таким взглядом сопротивляться было невозможно. - У меня просто не получается сделать ни одного нового приключения, которое нравилось бы мне... всё какие-то скучное, сырое, недостаточно интересное и.. мне кажется, что если я покажу эти приключения другим, они возненавидят меня и я больше не услышу ничего хорошего - Такие переживания не были новинкой, поэтому шахматный ни капли не удивился, лишь усадил Кейна к себе на колени, обнимая и поглаживая по спине, чтобы успокоить. - Кейн, ты сильно недооцениваешь себя. Ты моё лучшее достижение за всё время работы и ты всегда много работал над тем, чтобы самосовершенствоваться... Твои приключения всегда были оригинальными, не похожими ни на что другое, захватывающими и яркими. Просто иногда они были не к месту, когда все мы уставали. В том, что на тебя ругались за то, что ты их "не слушаешь", моя вина... я ведь твой создатель и это я плохо поработал над памятью, мне жаль. - Его тут же прервали, Кейн прижался к создателю как можно сильнее, сжимая его мантию в кулаках. Глаза всё ещё были спрятаны, но слёзы всё равно пробивались сквозь зубы и были видны Королёру. - Ты жалеешь о том, что создал меня?