У вас жопа-то больше

      Ожидание звонка о принятии на работу самое мучительно, что можно было ожидать. Хосок на стены лез от этого томительного ужаснейшего ожидания. Хотя чего он хотел, когда приперся на собеседования в пятницу, когда впереди выходные и никто не будет париться о том, чтобы написать какому-то нулевому Чон Хосоку, что его взяли на работу. Или отказать. — Уж лучше бы сказали, что я им не подхожу, а то заебало уже ждать, — сказал Хосок после долгих ядренных глотков холодного пива. — Бля, да возьмут тебя, не ссы. — В тебе столько уверенности, аж бесит.       Чимин, друг со школы, также сделал несколько глотков сидра, поставил руку с открытой ладонью перед Хосоком и на пожизненном пофигизме заявил. — Доказать тебе? Открывай вакансию.       Хосок общается с Чимином со средней школы. Они особенно сблизились, когла вместе учились в школе искусств, а потом, как выяснилось, из одной школы. Пусть и учились в разных классах, а дружбе это не мешало. Разумеется переезд Хосока в другой город из-за обучения в институте не смог не повлиять на их отношения. Общаться они стали редко, видеться – еще реже. Однако стоило одному из нмх приехать в город к другому, как эта поездка заканчивалась безумной попойкой и самыми абсурдными историями. В прошлый раз их встреча буквально закончилась полицией. В городских парках в летнее время часто останавливаются различные атракционы и надувные батуты для детей. И в одном из таких парков, через который возвращались с коуба домой, они уведели ту самую детскую площадку, что-то вроде большого комплекса в несколько этажей с разными горками и паутинками. Им показалось прикольно залезть туда ночью, пока никого нет, именно им, взрослым лбам. Залезть они залезли, а уже выбирались с полицейскими под ручку за вандализм.       Кратко говоря, друзьями они были близкими. И когда Хосок пригласил Чимина выпить и рассказал ему всю историю с переездом и устройством на мясокомбинат, тот был на седьмом небе от счасться за друга. Сперва по причине того, что теперь они снова будут вместе, как раньше. — Держи, — с недовольным видом Хосок протянул ему телефон. Чимин не сиал долго тянуть и быстро пролистал вниз объявляение. — Видешь дату публикации? Месяц прошел. — И че? — И то блять, что они никого не могут найти, — вспылил Чимин. Он не злился, они всегда так общались. — Может просто никто не идет. — Этот завод загородом. Никто из Сецла не попрется сначала хуярить в метро через весь город, потом ебашить в Хуево-кукуево, пусть и на бесплатной развозке. Тем более что график с 8 до 17. — И как это относится ко мне, — скептически посмотрел на него Хосок. — А так, что ты местный, — Чимин закинул пару орешков, начиная одновременно их пережевывать и говорить дальше. — Я тебе больше скажу, что такие компании любят опытных с большим портфолио спецов, это правда, но они терпеть не могут их распальцовку. "Хуе мое, блядь, это буду делать, это не буду" – да в пизду это все! Это как у меня на работе. Им по приколу нанять молодого безопытного и всему его научить, чтобы потом без этих выделываний ебашил на них годами, а другой жизни, то бишь работы, и не видел типа.       Хосок смеялся, искренне внимая каждому слову своего артистичного друга, однако это его все равно не поддерживало. — Все равно волнуюсь, — Хосок вздохнул, опуская веки. — Тебе легко говорить, ты в айти. — Везде одинаковые проблемы, и в айти они есть. Просто называются другими словами, — Чимин отпил немного алкоголя, а после призмыкнув добавил: — У тебя специальность доводьно узкая, биохимиков правда хороших немного. А щас в айти все кто не попадя вретятся: с образованием и без, хер пробьешься на самом деле. Мне просто повезло в батину компанию залететь. Сначала стажировался, а теперь полноценно работаю на них.       Хосок понимает Чимина. А еще вспоминает, как батя отправил его учиться на эту специальность против его воли. Но вроде ему нравится, а Хосок не считает себя тем, кто вправе указывать, чем нужно заниматься другим в жизни. — Ну так что. Переезжаешь в итоге? — сменил тему Чимин, видя, как Хосок загрузился. Знал бы он, о чем его друг на самом деле думал. — Пока не знаю. Поэтому и жду результат собеседования. — Мне кажется тебе там делать нечего.       Хосок взглянул на друга, а тот молча смотрел на него искоса, попивая свой сидр. Они смотрели так друг на друга, Хосок ничего не мог ему ответить, а рот Чимина занимали забродивший яблочный сок, к которому он слишком пристрастился. Но когда закончил, заговорил: — Я все знаю. Мне Юнги рассказал.       Разумеется, Юнги ему все рассказал. Хосок их познакомил, когда Чимин приезжал к нему в гости в Тэгу. Юнги тоже вместе с ними бухал и гулял на всю Тэгуковскую. Иногда Хосок жалел, что вообще когда-то их свел вместе, потому что те двое не раз сговаривались против него. Поймают одну волну и начинают струячить подъебками в Хосока. — Вот же... трепло базарное, — Хосок закатил глаза, предчувствуя, как дальше пойдет их диалог. — Я в моменте пропустил, с чего вообще все у вас началось. Когда я приезжал в последний раз, ты ничего не рассказывал, — с досадой сказал Чимин. — Да нечего было рассказывать, мы еще не познакомились, — смотря на пиво в своем стакане, он прокрутил его на картонной подставке с символикой бара. — А сейчас? — Бля, ты реально хочешь, чтобы я рассказал? — Хо взглянул на Чимина, и тот по-кошачьи заулыбался. — Сука, мне кажется, каждый камень уже знает эту хреновую историю любви. — Я не камень и не знаю, так что давай. Как раз скоротишь свое ожидание звонка. — Сейчас воскресенье. — Тем более, у нас целых полтора дня впереди. Давай, мое плечо к твоим услугам, — хлопнул он себя по плечу, усмехнувшись.       Но Хосоку было не до смеха. Только он отвлекся от внутренних терзаний переживаниями о новой работе, как его вновь погружает в состояние истязания своей души.       Он глубоко вздохнул, допил свое пиво и зажмурил веки, под которыми словно диафильм крутились совсем свежие воспоминания. — Мы познакомились во время волонтерства. Я не особо горел желанием, но на последнем курсе была возможность от университета поучавствовать в проекте, для портфолио, подумал, будет полезно, вот и пошел. А там она – с красивой улыбкой, добра, чуткая. Занимается волонтерством уже несколько лет, как рыба в воде, все мне рассказала и показала. Мы в тот день задержались, поздно уже было, предложил ее проводить, а она и не против.       Хосок вспоминал заученную до дыр дорогу, по которой после провожал ее каждые вторник и четверг домой, и то, как ему не хотелось, чтобы эта дорога заканчивалась. — Мы общались до самого ее дома. Мы много смеялись, я шутил, рассказывал свои кринж истории, а она так смеялась, и этот ее смех еще больше меня привлекал. Пару раз мы так пообщались в волонтерском центре, и следующие мои дни волонтерства я ждал с особым трепетом. Потом она предложила мне встретиться в пиццерие, пообщаться, — Хосок вновь закрыл глаза, вспоминая тот вечер. — Мы общались до самого закрытия, а потом еще часа 2 гуляли вокруг ее дома. Нам пришло попрощаться только по той причине, что ей нужно было гулять с собакой, но мне кажется, она так сказала, чтобы меня отпустить домой.       Чимин все это время внимательно его слушал, уместив свою пьяную голову на одну руку, облокотившись на стол. — Мы все больше стали встречаться вне волонтерского центра. То я ее приглашал куда-то пообедать, то она звала меня прогуляться. Все шло своим чередом, никто не торопился, и я был обескуражен ею. Мне даже сложно сказать, почему я влюбился в нее. Просто она раскрыла для меня свою частичку души, позволив к ней притронуться так же, как и она прикоснулась к моей... — Хосок прикрыл глаза, вспоминая тот неловкий момент на мосту. — Но не могли же мы годами так гулять, хотя... Мне бы и этого хватило, потому что я обожал наше общение. Мы ведь могли говорить о важных вещах, и взгляды на жизнь совпадали, а могли и просто – баловаться, валять дурака, разгонять всякую чушь и ржать с этого. Но суть не в этом, я к тому, что у меня стали появляться сильные чувства к ней. Настолько, что одно ее присутствие рядом будоражило во мне все. У меня никогда еще от волнения так не сводило органы, как от нее, когда сердце сейчас выпрыгнет из груди, а живот ноет и ноет, не прекращая, — он протер глаза, вновь зажмурившись. — Был поздний вечер, мы сильно задержались на волонтерстве – возвращались в свой район с собачьего приюта. Автобусы уже не ходили, и я вновь провожал ее до дома. Мы как раз шли через мост, а там было так красиво. Представь только: Синчхон, в воде отражаются миллионы огней высотных домов и бизнес-центров, и звездное небо потрясающей красоты. И она предложила остановиться, посмотреть получше, пофоткать это все.       Чимин прищурил глаза, скорее это от выпитого алкоголя, чем от другой какой-либо эмоции. — Ты поцеловал ее?       Он понимал Хосока без слов, и тот молча кивнул, но улыбка на его лице, что была прежде, так и растворилась на его омраченном лице. Хосок каждый раз сокрушался, когда целовал ее, и еще больше умирал внутри, когда вспоминал об этом. Он помнит каждую деталь, когда произошел их первый поцелуй: ее запах, мягкость волос, что щекотали его щеки, а ее ответные прикосновения, блуждающие пальцы по шее и дальше к волосам. Даже спустя полгода, после всего того говна, что произошло с ним, он вздрагивал от воспоминаний. — Я думаю, что основная проблема в том, что между нами разница в возрасте 7 лет. Знакомые из центра рассказывали, что предыдущие отношения у нее были сложными, и до гулянок со мной она очень долго ни с кем не встречалась. И это, как мне вновь думается, вторая причина, почему все сложилось так, как сложилось. — Слушай, она ведь знала, сколько тебе лет. Почему тогда изначально тебе не послала и продолжала общаться с тобой? — Хуй знает, тоже влюбилась, как дура, — Хосок взялся мять салфетку за салфеткой, чтобы как-то унять внутренние переживания. — Ну то, что дура, я согласен, а насчет влюбилась... — Она любит меня, ясно? — со злостью Хосок покосился в сторору друга. — Да? И где она?       Хосок на сей вопрос не ответил. Он честно не знает, где она сейчас. Она просто уехала к себе на родину, в старый домик в деревню с началением в человек 50, не больше. И объяснений, почему она так поступита, ему никто не предоставил, даже лучшие подружки, что остались в Тэгу. Они также не знали, почему она так поступила, и разумеется не понимали этого. — В родной деревне. Осуществляет свою мечту.       Хосок много думал, продолжает думать об этом. И в голову разные фразы приходили, по типу "если любишь, отпусти". Но он не мог взять и отпустить. Уже сам понимал, что будущего нет и не может быть. Однако чувства его не отпускали которую неделю, и ему становилось все хуже и хуже.       Чимин же наблюдал за своим другом со стороны и он никогда не видел его настолько разбитым, как сейчас. Разное было в жизни Хосока, и предавали его, и обманывали, и сколько безответно влюбленных чувств он испытывал. Но таким Чимин его никогда еще не видел. И в его ситуации "время лечит" вряд ли поможет. — Мне казалось, что свои мечты хочется разделить с человеком, который тебе дорог.       Хосок поджал губы. Чимин прав, но и он не может сдаться. Не хочет признаваться свою вину, что прокололся с вечной любовью, хотя вины его по крайней мере со своей стороры нет. И ведь не понимает, что никто его осуждать не собирается, тыкать пальцем, называть влюбленным дураком. — Я думаю, что она просто не захотела ставить меня перед выбором. — И сделала его за тебя, — снова осек его Чимин. — Насколько она старше тебя? На семь лет? А ощущение, что младше, потому что взрослые люди так не поступают. Если она думала, что, молча уехав, не сделает тебе больно, то пиздец как проебалась с облегчением ситуации. — Я не знаю, Чимин, зачем ты мне щас лекции читаешь? Я все это прекрасно знаю и понимаю. Я нахуй устал ходить вокруг этой темы. Сначала родители, потом Юнги, теперь и ты мне будешь морали заливать? — Хосок разозлился, так как чувствует, что более не может сдерживаться. Он уверен, если они продолжат копать его душу, он точно разрыдается как последняя сука. — Хо, я просто хочу помочь... — А я просил мне помогать? — Хосок посмотрел на него. — Это ты начал, я не хотел об этом говорить.       Можно сперва ошибочно прежположить, что Хосок злился на друга, однако в его глазах просто отражалось разочарование. И глубокая обида, которую он еще не прожил. А ее было необходимо именно прожить.       Чимин растерянно оглянул бар в поиске подобрать нужные слова, чтобы правильно извиниться перед Хосоком или просто поддержать его. Но вместо ответов вокруг были лишь незнакомые люди, которые вряд ли знали правильного ответа на все их вопросы. Тогда Чимин положил руку на сгорбленного над столом Хосока, аккуратно расстирая выпирающие позвонки на спине. Вместо тысячи слов просто дал знак, что находится рядом с ним. — Ладно, извини, что так... неосторожно поступил с твоими чувствами и начал это все. Я правда только желаю тебе лучшего, хён. Мы с тобой оба знаем, что я не могу ощутить того, что испытываешь ты. Просто, — Чимин вздохнул, убирая свою руку, — мне также больно смотреть, как ты мучаешься.       Боль Хосока не сравнится с Чимином, однаку и ему непросто. Он не знает, как помочь своему лучшему другу, и это его сильно волновало. — Чимин, — спустя долгую паузу позвал его Хосок, все это время сдердивающий свои эмоции. — Я знаю, что между нами уже все кончено. И мне очень больно, что она так поступила со мной. Но я... все еще люблю ее.       Он остановился, чувствуя, как все подкатывает к горлу. Вздохнул, закрыл глаза и продолжил более смело: — Это глупо, я понимаю, я все блять понимаю. Но я продолжаю ждать, когда она мне ответит. Мне кажется, что если я сейчас сделаю шаг в сторону, сделаю выбор не в ее сторону, что я так скажем не дождался ее, могу навсегда упустить шанс стать счастливым. А я был с ней по-настоящему счастлив. И меня это пиздец гложет, что я не знаю, как правильно поступить.       Хосок на самом деле нуждался в банальном последнем разговоре. Чтобы они вместе сели, обсудили их отношения, и раз уж она не захотела быть с ним вместе, то попрощаться на доброй ноте. Так, думается Хосоку, ему было бы намного легче переживать боль несбывшейся истории любви, чем сидеть с чувством недосказанности и гадать, как на самом деле обстоят дела у нее там в голове и что она чувствует.       Чимин чувствует, что им нужно еще выпить, и заказывает еще себе сидра, а пива – Хосоку. Тот даже не оьращает на это внимание, ушедший в свои мысли целиком, и выходит из них тогда, когда Чимин двигает к нему ближе запотевающий стакан с холодным пивом. Он отстает от стола и смотрит на друга, который в своей руке держит такой же стакан с сидром. — Не лезу к тебе со своими советами. Хочу сказать тост за тебя, — Чимин посмотрел Хосоку в глаза и улыбнулся. — Желаю тебе просто двигаться дальше. А если судьба вам быть вместе, то она вернется к тебе любыми способами.       И он ударился своим стаканом о стакан Хосока, и тихое лязганье стекла словно разрядило гнетущую атмосферу. Есть ведь что-то праздное в том, когда бокалы ударяются друг о лруга, а из уст льются пожелания только самого лучшего. — Тебе тоже нужно думать о своем будущем, верно? — он подмигнул, и если бы не ударяющие в нос пузырьки газа, он бы выпил этот сидр залпом за своего друга.       Именно вставший поперек носоглотки сидр и последующее выплескивание из носа в одночасье взбодрили Хосока, что он заливисто засмеялся на весь бар. На них искоса смотрели, но им было неважно. Хосок также ударился своим стакан о стакан покрасневшего Чимина, который удалял следы сидровых соплей с себя и своей одежды, и также с лихвой сделал несколько щедрых глотков. Тост Чимина оказался куда эффективнее всех этих советов, ему и правда нужно заняться прежде всего собой. Какая в нем перспектива на данный момент? Он только может похвастаться дипломом и кучей бесполезной деятельности в рамках университета, которые ценность имели только в самом унике и то – перед немногочисленном процентом преподов. Здесь не то что взрослые дамы не разглядят в нем перспективного парня, и одногодки не поведутся.       Так что дельную вещь ему Чимин сказал. Кто ведь мог подумать, что пьяный тост возымел куда больший эффект, чем десятки разговоров с матерью и сотни с Юнги?       На этой доброй ноте они и продолжили бухать дальше. Пошли танцевать в клубешник, там их оттуда выгнали, когда особенно экспрессивный Чимин просил врубить Тэмина диджея, а этот пидорас не захотел, видите ли, не положено. Но они не сильно расстроились и поперли горлопанить того же Тэмина, но уже пр улицам ночного Сеула, по дороге домой к Чимину. Потому что транспорт до дома Хосока уже не ходил. И еще потому, что мать бы его не пустила на порог дома.       Проснувшись, Хосок первым, что увидел, это голую мужскую спину. Он автоматически подорвался, дабы проверить свой зад, и когда почувствовал то, что не хотел бы почувствовать гетеросексуальный парень утром после попойки, оказавшись в одной постели с мужчиной. Однако прояснение ума происходило постепенно, и в мужской спине он узнал татуировки Чимина, и Хосок вздохнул с облегчением. Это всего лишь полуголый Чимин, с которым он заснул в его квартире, когда они вернулись. Обратно-то он прилег, а жопа болеть не перестала. И тогда он подорвался с кровати во второй раз, с криками выпрыгнул из кровати, вот только встал он и сразу нахуй уебался на пол. Все тело трещало по швам, будто его имели всю ночь во все дыры. — Чо такое? — протянул сонно Чимин, даже не шевельнувшись. Для него крики Хосока как назойливый шум вовремя сна, никак не тревожная сирена. — "Чо такое"? Это я, блять, спросить хочу!       Хосок почти визжал от негодования, а Чимину хоть бы хны, он дрыхнет. — Блять, Чимин, просыпайся уже, сука ты такая! — Хосок взял первую попавшуюся футболку, то ли свою, то ли Чимина, и хлестанул ею по спине похрапывающего горе-друга, а теперь еще и любовничка. — Да что! Что!? — Чимин резко приподнялся на постели, после чего пожалел об этом. В голову ударила карательная волна похмела. — Ты трахнул меня!       Обвинение с похмела рано утром от лучшего друга прозвучало как пощёчина от того же лучшего друга. Очень отрезвляюще. — Чего? — Чимин пытался превозмочь головную боль, а крики Хосока только все усугубляли. — Не ломай комедию. Я знаю о твоих наклонностях! — Каких еще наклонностях, блять, Хосок? Ты ебанулся? — Я ебнулся? А тот американ бро из "Отчаянных надежд" просто прикол был?       Хосок никогда не забудет, как в одном баре Чимин клеился к темнокожему туристу, чтобы тот оплатил ему бухло. Методы выбирал он нетрадиционные. — Так стоп. Давай начнем сначала, — Чимин обошел кровать, идя к кухне в своей крошечной студии. Направлялся он к графину с водой. — Какого черта ты вообще решил, что я тебе трахал?       Хосок задознулся от возмущения, размахивая руками. — Я блять нихуя не помню, голый проснулся с ТОБОЙ в одном кровати и у меня адски болит зад. Какого черта, говоришь?!       Чимин моргнул пару раз, неплнимающим взглядом осматривая Хосока, а после так рассмеялся, что у самого голова заболела от хохота. — Айщ, бляяя... Ах-ха-ха! — Чо смешного? — теперь Хосок выглядел дураком. — Ты реально подумал, что я? Мог тебя? Да еще и трахнуть? — Чимин от смеха совсем потерял равновесие, приземляясь на пол рядом с кухонным шкафом. — Ты блять серьезно? — А ты? Сука, иногда ты такой тупой, — Чимин после безудержного смеха все же поднялся на ноги, достал два стакан, в которые налил воды, а после вместе с ними направился к Хосоку. — Я тебе напомню, если ты вдруг малость подзабыл, что ты в усмерть ужрался, и каждый прихожей псине рассказывал, что тебе негде жить и мать тебя домой не пустит. Голый ты потому, что облевал всю свою одежду. Кстати, и мою тоже, поэтому я также в труханах одних. А жопа у тебя болит, потому что ты после того, как заблевал себя и меня, упал на свою жопу. Причем НЕСКОЛЬКО РАЗ, как бы я не пыталсч тебе помочь подняться, ведь ты нахуй неподъемный лось. — Так, значит... — Не трахал я тебя, блять. Даже если бы захотел, не стал бы! — Ты бы не захотел меня выебать? — Тебе реально, блять, обидно с этого?!       Они бы так и продолжили выяснять отношения, если бы не звучащий на всю квартиру звонок на телефон Хосока. Он кинуо взгляд на часы, время послеобеденное, а это значит только одно. — ЕБАТЬ, ЭТО С РАБОТЫ!       Хосок голышом, дельфинчиком попрыгал на зов своего телефона, и когда он нашел в сраче из общих вещей в прихожей его, тут же ответил на звонок, позабыв о похмелье, тяжелом иеле и ноющей от боли заднице. — Алло?       Чимин даже притаился, как будто своим молчанием мог бы расслышать разговор Хо по телефону. Он что-то мычал, поддакивал, как обычно делал, когда испытывал неловкость и не знал, что ответить. А после и вовсе поблагодарилтза звонок и бросил трубку. Взгляд у него был мрачный. — Ну что?       Он сжал телефон так, будто готов был его в следующую секунду швырнуть в Чимина. Но после подпрыгнул на месте и начал веселиться, совершенно не стесняясь своей наготы — МЕНЯ ВЗЯЛИ, ЧИМИН! БЛЯТЬ, МЕНЯ ВЗЯЛИ НА РАБОТУ! УРА-УРА, Я БОЛЬШЕ НЕ БЕЗРАБОТНАЯ СУКА НА ШЕЕ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ! — ликовал и прыгал он от счастья.       Чимин только рассмеялся, принимаюсь за уборку студии, которая и впрямь выглядела как после алкашей. — Он будет работать до конца своих дней, а он радуется, — фыркнул он тихо, заправляя постель.       Ожидание оправдалось успехом. Но Чимин знал, по своему опыту был научен, что пройти собеседование на работу это полдела. Хосоку предстояло еще закрепиться на этой работе. И никто из них даже не подозревал, как он будет закрепляться.