Wish you never met me

Поцелуй выходит не такой, как в коридоре. Там было — касание, проверка границ, игра. Здесь — жёстче. Глубже. Джисон целует так, будто хочет что-то доказать. Сам не знает, что. Минхо не отвечает. Не отталкивает. Замирает, будто время остановилось. Джисон чувствует его губы — сухие, горячие. Чувствует, как напряжены плечи под его пальцами. Чувствует, как руки Минхо, которые секунду назад держали его за плечи, теперь сжимаются в кулаки у его головы. Минхо отстраняется первым. Резко. Слишком резко. Скидывает его с себя. Садится. Дышит тяжело, сбито. Смотрит на Джисона — и в этом взгляде что-то тёмное, опасное, нечитаемое. Джисон сползает с кровати. Поднимается. Ноги предательски дрожат. Сердце — бешеное. Губы горят. Тишина. Вязкая. Тяжёлая. Наэлектризованная. — Это был... — начинает Джисон. Голос хриплый. Он откашливается. — Тактический манёвр. Минхо не отвечает. Смотрит. Тяжело дышит. — Проверка реакции. На случай, если в клубе придётся... ну... — Джисон не может подобрать слова. Пальцы дрожат, и он прячет их в карманы, чтобы Минхо не заметил. — Пункт 15, — добавляет он тихо. Минхо молчит. Потом медленно проводит рукой по лицу. Выдыхает. Шумно. Рвано. — Ты... — начинает он и замолкает. Качает головой. — Идиот. — Я знаю, — быстро говорит Джисон. — Я... — Заткнись, — перебивает Минхо. Не зло. Устало. Как-то... сломленно. Джисон закрывает рот. Минхо смотрит на него. Долго. Потом подходит. Медленно. Джисон напрягается, но не двигается. Минхо останавливается в шаге. Поднимает руку. Джисон зажмуривается. Но вместо удара — пальцы на его подбородке. Легко. Почти невесомо. Минхо поворачивает его голову, рассматривает. Словно проверяет — не навредил ли. — Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное без моего согласия, — говорит Минхо. Голос ровный, но в нём слышится что-то опасное. — Я сломаю тебе челюсть. Это понятно? Джисон открывает глаза. Смотрит на Минхо. Тот близко. Очень близко. — Понятно, — шепчет Джисон. Минхо убирает руку. Отворачивается. Идёт к окну. Спина прямая, плечи расправлены, но Джисон замечает, как дрожат его пальцы, когда он берёт бинокль. Джисон остаётся у стены. Трогает свои губы. Тактический манёвр, — думает он. Ты идиот, Хан Джисон. Какой манёвр? Кому ты врёшь? Он сползает по стене, садится на пол. Смотрит на спину Минхо. Он ответил, — думает Джисон. — Он ответил на поцелуй. Он... — Минхо, — говорит он. Минхо не оборачивается. — Тот приём в начале. Ты меня перехватил, но я мог вывернуться, если бы... — Джисон замолкает. Понимает, что несёт чушь. Пытается говорить о драке, потому что не знает, как говорить о том, что случилось после. Минхо понимает. Это видно по тому, как его плечи расслабляются. Чуть-чуть. — Не мог бы, — говорит Минхо. — Я уже заблокировал твой центр тяжести. — Нет, я чувствовал, что могу. — Не мог. У тебя руки слабые. — У меня руки нормальные! — Для пианино. Не для драки. Джисон возмущённо фыркает. Забывает о смущении. Встаёт, подходит к окну. — Давай ещё раз. Сейчас я покажу. — Не сейчас. — Почему? — Потому что Кан вышел на балкон. Джисон замирает. Смотрит в окно. Кан стоит на балконе в том самом халате, курит, смотрит на город. — Чёрт, — шепчет Джисон. — А если он нас увидит? — Он на пятом этаже, мы на девятом. Плюс тонировка. Не увидит. — А если он в бинокль смотрит? — Зачем ему в бинокль на нас смотреть? — Не знаю. Вдруг он параноик. — В досье не сказано. — А вдруг... — Хан, — Минхо опускает бинокль. Поворачивается к нему. — Заткнись. Джисон закрывает рот. Минхо смотрит на него. Взгляд тяжёлый, но в уголках глаз — что-то. Не улыбка. Но близко. — Ты всегда такой? — спрашивает Минхо. — Какой? — Разговорчивый. После... всего. Джисон понимает, о чём он. Краснеет. Отворачивается. — Это защитная реакция, — бурчит он. — Я когда нервничаю, начинаю много говорить. — Нервничаешь? — Нет. — Джисон замолкает. Потом добавляет тихо: — Может быть. Немного. Минхо молчит. Уже смотрит в окно. Бинокль у глаз. Спина прямая. — Напарник, — нарушает снова тишину Джисон. — Что? — Так кто где будет спать? Минхо замирает. Медленно поворачивается. — Ты серьёзно? — Ну, мы так и не решили, — Джисон пожимает плечами, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё дрожит. — Я предлагал камень-ножницы-бумага. Минхо смотрит на него. Долго. Потом говорит: — Спи на кровати. Джисон моргает. — Правда? — Правда. — А ты? — Я на полу. — Но... — Джисон замолкает. — Ты же старший. Тебе полезно... — Хан. — Да? — Если ты сейчас скажешь что-то про мою спину, я передумаю и вдобавок ударю. Джисон закрывает рот. Потом говорит: — Можем спать оба. На кровати. Просто... не касаясь. Минхо усмехается. Коротко. Уголками губ. — Не получится. — Почему? — Ты во сне двигаешься. — Откуда ты знаешь? — Ты сегодня утром выглядел так, будто спал в стиральной машине. Джисон хочет обидеться, но вместо этого смеётся. Нервно. Слишком громко для этой комнаты. — Ладно, — говорит он. — Я на кровати. Ты на полу. Но если ночью будет холодно, я тебя не пожалею. — Не надо. — А если страшно? — Хан, блять. — Молчу, молчу. Минхо отворачивается, выдыхает шумно. Они снова погружаются в тишину. И Джисон ловит себя на мысли, что даже рад этой тишине. Потому что сказать уже нечего. Уши горят, руки трясутся, и причина всего этого стоит у окна и даже не шевелится. Он отлипает от стены и встаёт рядом. Почти. Расстояние приличное. Потому что работа.