Моя змеюка

В один из дней Катя сказала, что ей стало плохо, и она пошла домой. Я не смог её проводить, так как меня оставила на подготовку проекта учитель истории Марья Викторовна. Управившись за полтора часа, я подумал: почему бы не проведать Катю и, если что, помочь с чем нужно? Уже выйдя с территории школы, я набрал телефон Кати. Гудки… гудки… абонент не отвечает. Набрал ещё раз — тот же исход. Ну, может, она сейчас дома спит или чем-то ещё занимается? Подумал я и направился к её дому. Через пять минут я уже стоял на пороге. Постучался. Прошла минута, две, пять — никто не открыл. Постучался ещё раз — снова никто. Странно всё это, может, её маме позвонить? Набрал номер Лилии Павловны. Гудки, а затем голос в трубке: — Алло, слушаю. — Здравствуйте, тёть Лиль, а вы не знаете, где сейчас Катя? — с ноткой волнения спросил я, пытаясь вглядеться в окно. — Здравствуй, Антон. Ну, она должна быть дома, ей плохо стало, и её отпустили. — Ну, это как-то странно. Она с какого урока ушла? С третьего? — Да, с третьего. Погоди, что ты хочешь сказать? — женщина начала сильно волноваться, чуть не срываясь на крик. — Ну, я хочу сказать, что, если она ушла с третьего, а время уже четыре дня, а в доме никого — это странно. По сути, её никто не видел уже почти пять-шесть часов. — Господи, доча! Антон, ты уверен? Может, она у подруг или просто спит у себя в комнате? — Лилия Павловна уже сорвалась на крик, хотя это можно было назвать жалобными всхлипами. — Не уверен. Я вижу, что её обуви нет в прихожей, да и верхней одежды тоже нет. Но всё равно, Лилия Павловна, давайте без паники. Позвоните в полицию. Если скажут, что нужно подождать, то собирайтесь и идите домой. Я постараюсь её найти — хотя я сам не верил своим словам, да и я сам не знаю, куда она пропала и где её искать. — Х-хорошо… Антон, пожалуйста, найди её, — плача, умоляла женщина. — Лилия Павловна, успокойтесь, я её найду, даю слово, — я положил трубку и ухмыльнулся. От безвыходности я даже не знаю, где её в последний раз видели, а уж где искать, я точно не знал. Так, Тох, успокойся. Надо дойти до Ромки и уже с ним думать, что делать, потому что у меня уже есть подозрение, кто за этим стоит. Дойдя до дома Ромы, я постучался, и мне открыла его мать. Она тепло поприветствовала и впустила в дом, потом быстро ушла, а через пять минут в прихожую вышел сонный и переполошенный Роман. — Дарова, Тох, че хотел? — сонно проговорив, он пожал руку. — Ром, мы в полной заднице, а точнее, я, — не церемонясь, выпалил я, присев на тумбочку. — В смысле? Че случилось? Давай по порядку. — Катя пропала, — сказав это, я поднял взгляд на Рому, который уже стоял с вытаращенными глазами. — В смысле пропала? — Ну вот так: на звонки не отвечает, пришёл к её дому — никто не открыл, позвонил её матери — она тоже ничего не знает. И вообще, в школе сидит, — протороторив, я дал другу свой телефон с книжкой звонков, где было два вызова Кате. — Так, ясно. Когда её последний раз видели? — по тону шатена можно было понять, что он будто превратился в детектива. — Она, короче, ушла после третьего урока, и у меня даже есть подозрения, кто за этим стоит. Нам нужны камеры на территории школы. — Я тебя понял. Дай пять минут, и выдвигаемся, — шатен быстро вышел из прихожей, а через пять минут уже стоял в белой футболке и спортивных штанах. — Так, ну я готов. Пошли. Мы вышли из дома и направились к школе. По пути я рассказал Роме о своих подозрениях, и он нашёл их вполне логичными с недавними событиями. Дойдя до двора учебного заведения, мы осмотрели главный вход, а затем зашли и подошли к вахте охраны. — Здравствуйте, нам нужны записи с камер которые выходят на крыльцо. Примерно с десяти до одиннадцати утра, — проговорил шатен и зашёл за охранника. Я последовал его примеру. — Так, мотайте, мотайте… стоп. Тох, смотри, вот Катя выходит с главного крыльца, и за ней выходит… подожди, неужели он? — Да, Ромка, это сто процентов он, — я не отрываясь смотрел в экран монитора, вглядываясь в это каменное лицо со шрамом поперёк глаза. — Так, можно нам эту запись забрать? Сейчас к Тихонову пойдём, — сказал Рома, доставая телефон и скачивая видео. — Погоди, Тихонов? Он ещё работает? После того убийства его не перевели в город или на пенсию? — Нет, конечно. А куда его переведут? Он тут живёт, всю жизнь места эти знает, короче, ценный сотрудник. И душнила, чёрт его дери. — Душнила? В смысле? — с непонимающим видом я посмотрел на друга. — Аа, короче, я когда был в шестом классе, дрался и конфликтовал много, поэтому у него на учёте стоял и лекции слушал, что это неправильно, и бла-бла-бла. — Ясно. Проблемный подросток, — неудержавшись, я прыснул в кулак, но друг тут же одёрнул меня. — Тох, иди ты, — кинул на меня совсем не злой, а даже дружеский взгляд. — Всё, потопали. Спасибо за записи, вы нам очень помогли. Мы вышли из здания и пошли к полицейскому участку, который находился, как назло, вообще в другом конце посёлка, а сейчас каждая минута была на счету. Кто знает, что у этого типа на уме. Дойдя, мы незамедлительно зашли внутрь. В нос сразу врезался запах дешёвого кофе, бумаг и унылости этого места. Рома подошёл к дежурному и спросил: — Здравствуйте, Тихонов у себя? Дежурный отвлёкся от бумаг, из-под лобья посмотрел на шатена. — Да, проходите, — сказав, он опять упал взглядом в бесконечный текст официальных бумаг и протоколов. Ромка мотнул мне головой, мол, «пошли». И мы направились по коридору. Дойдя до кабинета 119, я обратил внимание на табличку «Следователь К. В. Тихонов». В этот же момент Пятифан постучался и открыл дверь. — Здравствуйте, Константин Владимирович, у нас тут проблема. Следователь нехотя оторвал глаза от папки с документами, закрыл её и обратился к нам: — Что у тебя, Пятифан, опять случилось? Опять с Бабуриным подрался? — с усмешкой сказав, он закурил папироску. — Че сразу подрался? У нас тут дело важнее любой драки. Вам сегодня звонили по поводу пропажи Кати Смирновой? — Ну да, звонили. А тебе с чего? — говорил лейтенант, выдыхая дым, который растекался под потолком, как облако. — Да с того, что эта девка Тохи, — Рома повернул голову ко мне. — А сейчас она пропала, и, скорее всего, мы знаем, кто за этим стоит. И если мы его не задержим, он может ещё кого-то похитить. — Лейтенант глубоко вздохнул, но всё же согласился заняться этим делом. — Хорошо, садитесь и выкладывайте, что у вас там. Мы рассказали всё как есть, от начала до конца, от слежки до похищения и прихода в участок. Также, показав запись с камер, Тихонов ещё больше напрягся. — Да ну нафиг, его выпустили? — Мужчина откинулся на кресле и сложил руки на груди, смотря в монитор компьютера. — Я вот тоже не понимаю, что он тут делает, он же должен сидеть? — Ромка вопросительно посмотрел на Тихонова. — Постойте, дядь Кость, а на сколько его посадили? — Поджог и убийство… примерно на шестнадцать-семнадцать лет с выходом на досрочное, но он не мог так быстро отсидеть. Или Виталич опять встал на тёмный путь? — Виталич — это который начальник тюрьмы в Новосибирске? — спросил Рома, посмотрев на окаменевшего лейтенанта. — Да, он. Раньше Виталька работал у нас в отделе и не раз попадался мне на взятках, но я смог его образумить. Но когда он пошёл работать в тюрьму… походу, взялся за старое и под взятку его выпустил. — Тихонов смотрел в монитор, но одновременно бегал глазами и по нам, и по кабинету. — Константин Владимирович, я считаю, к нему нужно наведаться прямо сейчас, ни сидеть же сейчас и думать, как его выпустили. — Все приковали взгляды ко мне. — Он уже на свободе, как он вышел, можно разобраться потом. Сейчас главное — его задержать, чтобы он ещё кого-нибудь не похитил. — Дело говоришь, Петров, дело, — он потёр нижнюю губу большим пальцем. — Слушай, Петров, ты стреляешь хорошо? — Вопрос поставил меня в тупик, но, подумав, я ответил: — Ну так, в цель попадаю вроде. А зачем вам это? — я почувствовал, как по спине уже идёт холодок неопределённости. — Знаешь, когда я брал Кольку пять лет назад… он был вооружён. Благо, сотрудников было достаточно. Сейчас половина отдела отправлена в Омск на повышение квалификации. Скорее всего, он и сейчас что-нибудь да с собой носит, поэтому лучше подготовиться основательно, — он говорил медленно, растягивая слова. — А твой батя, как я помню, имел дело с бандитами и уж, наверное, ходил с тобой на стрельбище. Это была правда. Я ходил с отцом на стрельбище, когда мне было пятнадцать. Он это оправдывал самообороной, вдруг если дела будут очень плачевны. Но с того времени прошло достаточно времени, чтобы я многое забыл, да что-то тогда, что сейчас, я не сильно хочу брать в руки оружие. Но, походу, выхода нет. — Хорошо, только где мне пистолет взять? — я снова посмотрел на лейтенанта, но он только усмехнулся. — Не беспокойся, в оружейке возьмёшь под мою ответственность. — Так, а я с чем пойду? — Рома возмутился и встал со стула, опирая руки о стол. — Сядь, Пятифанов. Тебе вон ножа хватит. И так полтора года назад на учёте стоял, — Тихонов смерил его взглядом и, встав со своего места, взял табельный пистолет, направляясь к выходу. — Ну что, пошлите, а то время идёт. Выйдя из кабинета, мы сначала направились в оружейную. Там нас встретил старый и потрёпанный жизнью дежурный. — Здравствуй, Михалыч, дай один ТТ и два магазина, — прохрипел Тихонов, и мужчина пошаркал за бронированную дверь с табличкой "Склад". — Держи, Кость, — он положил на стойку пистолет и на него два полных магазина патронов. — Подпиши здесь, — лейтенант что-то чиркнул на листе бумаги и передал пистолет мне. — Держи, Антон. Знаешь, как пользоваться? — с усмешкой бросил лейтенант, проходя к выходу из участка. — Ох… знаю.. знаю, такое не забыть, — вздохнув, я ощутил холод металла и колючего железа в обоих руках. Покрутив ТТ в руках, я мастерски вставил магазин, взвел и, поставив на предохранитель, сунул себе за пояс брюк. Мы втроём сели в полицейский УАЗик, и Тихонов, завeдя машину ещё советского производства, тронулся к месту назначения. Всю дорогу я обдумывал план, что делать, когда мы попадём в дом, вдруг ничего не получится, а может, вообще не он похитил Катю. Нет, сейчас лучше не думать об этом. Сделав глубокий вдох, я достал пистолет, ещё раз его осмотрев, я отстегнул магазин, и он упал мне в ладонь. Пули засверкали мне в глаза от заходящего солнца, которое успевало просачиваться через боковое окно автомобиля. — Летинант, сколько тут патронов? — спросил я вставляя магазин обратно. — Восемь — коротко и ясно бросил мужчина, не отрываясь от дороги. — Ну так как магазина два, то шестнадцать, — добавил он, мимолетно бросив на меня взгляд. — Ясно, — буркнул я, уставившись в окно, в котором мелькали то сосны, то ели. — Антох, ты чего? — Ромка подвинулся в проем между сиденьями. — За Катьку переживаешь? Расслабься, всё будет нормально, — он похлопал меня по плечу и откинулся назад. — Я надеюсь… надеюсь, — со вздохом сказал я, раскинувшись на переднем сиденье и прикрыв глаза. Я утонул в воспоминаниях о прошлых днях с Катей: наши прогулки, нежные объятия и поцелуи — всё впивалось в сознание тысячами игл. Я старался погрузиться в них с головой и одновременно не растаять в них окончательно. В итоге я не заметил, как уснул. Мне почти ничего и не снилось, только как мы с Катей гуляем и бегаем по полю, и она звонко смеётся, а потом, как воду на краски вылили, — всё просто начало растекаться. — Петров, вставай. — я проснулся от грубого баса полицейского. — Приехали. Я приподнялся на сиденье, протер глаза и буркнул: — Угу, щас встаю. — Я повернулся к другу, который не сводил глаз с дома. — Ну что, как действуем? — спросил он, бросив взгляд на лейтенанта. — Хороший вопрос. Ну, у меня есть идейка. Короче, видите вон там небольшую впадинку? Там есть участок забора, где пару досок на ладан дышат, — он бросил взгляд на нас, надеясь, что мы что-то понимаем. — Мы их тихо отковырнем и пролезем на участок. Я думаю, входную дверь в дом он не закрыл. Мы понимающе кивнули и все вместе вышли из машины. Сумерки уже опустились на посёлок, что было нам на руку. Мы прошли вдоль участка, который был завален различными строительными материалами, но забор был точно не в лучшем состоянии. — Так, пацаны, вот это место, — Тихонов указал на две полусгнившие доски, которые держались на трёх проржавевших гвоздях. — Так и че, их отрывать? — Ромка посмотрел на лейтенанта с непониманием. — Ну конечно, а как мы по-твоему пролезем? — Ладно, Ром, давай ты за верх, я за низ, — сказав, я присел на колени, и мы вместе начали медленно и аккуратно отрывать одну доску с двумя гвоздями. Кое-как её оторвав, шатен скинул её в яму неподалёку. В это время я аккуратно оторвал вторую доску, которая держалась всего на одном ржавом гвозде, и, скинув в ту же яму, пролез в проём. Мы сразу же проскользнули к углу дома. Дальше мы разделились: я с Ромкой пошёл по одной стороне, а Тихонов — по другой. Проходя мимо одного из окон, я услышал сдавленный плач и хрип, а потом и голос… только уже мужской. — Не беспокойся, девочка, это просто лекарство. Мне тебя убивать невыгодно. — После услышанного я просто впал в ярость. Злость, я не знаю… Я достал пистолет, спустил с предохранителя и, ткнув Ромку в плечо, мы подбежали к двери, где стоял Тихонов, уже тоже с подготовленным оружием. — Короче, она точно там, — запыхавшись, шепотом протороторил я и, выровнявшись, посмотрел на лейтенанта. — Ясно. Действуем так: Пятифан, ты открываешь нам дверь. Мы с Тохой залетаем в дом и быстро начинаем осматриваться, находим этого ублюдка и вяжем. Всё ясно? Мы кивнули и встали на позиции. Ромка, выхватив нож-бабочку из кармана, взялся за ручку и, резко открыв дверь, мы влетели в дом. Я забежал на кухню — никого. Забежал в зал и увидел, как этот тип шарится в тумбочке, а рядом с ней сидит связанная Катя в испачканной школьной форме и с кляпом во рту. Я тихо начал двигаться к этому мужику, как я думаю, Катя с большим трудом подняла голову на меня, и наши взгляды встретились. Она, моргнув, проронила слезу, и я подумал, что она тут же расплачется. Я показал жест «палец у губ» и приставил дуло пистолета к виску похитителя. — Одно резкое движение, и ты мертвец, — сказав ледяным тоном, я отстранился от него и продолжил: — Сейчас ты тихо опускаешь руки на затылок и поворачиваешься ко мне, ясно? — Я… Я-я, ясно, — сказав это дрожащим голосом, он выполнил мой приказ и повернулся ко мне лицом. Но удивлению моему не было предела, когда я не увидел того самого лица с записи с камер. Оно было совсем другим, на нём не было того самого шрама поперёк глаза и той огненности. — Лейтенант, подойдите-ка сюда, — прокричал я, не отрывая глаз от перепуганного мужчины, у которого даже ноги подкосились. Тихонов подошёл сзади и тоже на секунду застыл в ступоре, но быстро вернулся в реальность. — Так и что это за персона? — буркнул полицейский и, достав наручники, щёлкнул ими на руках похитителя. — А я почем знаю? Я ожидал увидеть здесь вообще другого мужика, который и был на камерах. — Убрав пистолет за пояс, я присел к Кате. — Катя… Катя… Катюш, — сняв кляп, я пошлёпал её по щеке, пытаясь привести в сознание. Она с трудом разлепила веки и посмотрела на меня своими заплаканными глазами. — А-Антош, я з…знала, з…знала, что т-ты придешь, что ты м-меня не бросишь, — с запинками и всхлипами она прильнула ко мне, а я, попросив у Ромки нож, разрезал верёвки на запястьях и ногах. — Конечно, солнце, не бросил бы. Ты что, я сам перепугался, как никогда, — я заключил её в объятия, а она обвила руки на моей шее. Как вдруг она полностью обмякла, будто бы снова потеряла сознание. Её правая рука соскользнула с меня и упала на пол, и я обратил внимание, что её блузка на запястье была расстегнута, хотя левая была застегнута, как обычно. Закасав рукав, я обратил внимание на вены в локте — там были… проколы от медицинского шприца. Я тут же вспомнил момент, когда мы с Ромкой проходили около окна этой комнаты: "Не бойся, это просто лекарство…" Лекарство — это слово штыком вилось в меня. Я выхватил пистолет и приставил к скуле этого мужика. — Ты что, сучара, ей вколол? Говори, а то мозги вышибу! — я кипел от ярости, хотелось прикончить его здесь же. — Я-я вколол просто с-снатворное, н-ничего такого. — Эй, ребят, иди-ка сюда, тут ещё одна находка! — услышав выкрик Ромки, я быстрыми и тяжёлыми шагами направился к нему. — Че такое, Ромыч? — зайдя в ванную, я впал в ступор. Около унитаза лежал без сознания Семка — тот самый Семка, которого я огрёб, у него даже немного нос зажил после моего удара. — Ахринеть, че он тут делает. — Вообще без понятий, Тохич, я сам в ахире был, когда его нашёл. — Ну-ка, погоди, — я подошёл к Семке и, закасав рукав его толстовки, тоже обнаружил несколько проколов от шприца. — Да что же это за херня! Ром, попробуй его разбудить, я щас… — я быстро вернулся обратно к мужику и продолжил допрос. — Так либо ты щас выкладываешь все карты на стол, либо дохнешь на этом старом диване, — я ткнул его дулом пистолета, от чего он сжался ещё сильнее. Тихонов в это время обследовал дом и совсем мне не препятствовал. Посто закрывал глаза на это, будто в его жизни такой эпизод тоже был. — Л-ладно, ладно, я всё раскажу, только не стреляйте. Короче, Колька мне помог выбраться из тюрьмы. Благодоря тому, что начальник давно был с ним знаком, он дал нам фальшивые документы, деньги и отправил сюда, чтобы мы залегли на дно. Но Коля захотел больше денег. Так как я раньше был подпольным фармацевтом, он попросил меня достать несколько препаратов. Честно, я не знаю, зачем ему всё это, но он сам сказал: если я не буду ему помогать, то он сдаст меня в полицию как закладчика. — Мы все слушали очень внимательно, да так, что я не сводил пистолета с головы мужика, а Тихонов и Ромка просто испаряли его взглядом. — Так, всё ясно, — лейтенант встал с дивана и повернулся к нам. — Так, Ромка, помоги Семёна до машины дотащить, а ты, Антоха, давай Катерину на руки, и к машине. Её нужно к врачу срочно. — Лейтенант, вы серьёзно? Местный фельдшер ничего сделать не сможет, ей нужен наркологический анализ, капельница. Нужно скорую вызывать, а с загруженностью трассы в последнее время она только завтра приедет. — И что ты предлагаешь? — Я могу её отнести к себе домой, она отдохнёт, а на утро приедет скорая. Вы и будем разбираться. — Тихонов глубоко вздохнул, потёр глаза, но всё-таки согласился. По нему было видно, что он тоже сильно устал и ему нужна перезагрузка. Тихонов повёл преступника к машине, Ромка тащил на себе Семёна, а я взял спящую Катю на руки и, прихватив пузырёк, из которого брали это "лекарство", тоже двинулся к выходу. Пока я шёл, я любовался красотой девушки на моих руках. Она была как маленький ангел: прекрасное лицо, красивая фигура, средняя грудь и стройная талия. Но одновременно она напоминала мне ужас, который я и она пережили за этот день. Её одежда была грязная и потрёпанная, капроновые телесные колготки в некоторых местах прорвались, а в некоторых разошлись, образовав полосы, половина волос выбилась из косы, а другая едва держалась на той самой резиночке… с клубничкой. Как вдруг ко мне подбежал Рома. — Тоха, короче, я с тобой иду, — протороторил шатен. — Че, в смысле? А Тихонов? — непонимающе я продолжил неспешно двигаться к своему дому. — Ну, а че, Тихонов позвонит родным Сёмы, и они его заберут, а мне сказал с тобой идти. — Господи, ладно, пошли, — вздохнув, я ускорил шаг. Всё-таки время на часах 23:49, и уже достаточно похолодало, а Катя была очень легко одета. Шли мы почти молча. Ромка шагал чуть впереди, уставившись в землю, я же нежно нёс Катю на руках, смотря пустым и усталым взглядом куда-то вперёд. Спустя двадцать минут мы дошли до дома. Я, с Ромкой, постучавшись, отстранился, давая мне проход. Дверь открылась, и на пороге была ошеломленная мама. Она хотела что-то сказать, но я тут же её перебил. — Мам, всё вопросы потом. Можно я пройду? — Она отступила, не отводя от меня и Кати взгляда. Поднимаясь по скрипучим ступеням, я невольно вспоминал прошедший день: пропажа, поиски, преступник… спасение. И вот я у своей комнаты, а на руках у меня самая красивая девушка, которую я видел. Ромка открыл дверь в комнату, и я аккуратно и нежно положил Катю на свою кровать. Присев так, чтобы наши лица были на одном уровне, я уткнулся носом в тыльную сторону её ладони. — Тох, там… твои родители ждут. Нужно им всё объяснить. — Ромка был прав, нужно как-то объяснить родителям, что у меня делает незнакомая им девушка, которую принёс их сын. — Да, Ром, сейчас… иду… иду. — Оторвавшись от ладони девушки, я выпрямился и уже думал идти, но она медленно разлепила веки, взяла меня за руку. — А-Антош, постой. — Её голос был севшим и сиплым. — С-спасибо… тебе. — Отдыхай, Кать, ты в безопасности. Я скоро приду. — Криво улыбнувшись, я чмокнул её в лоб и вышел из комнаты. Зайдя в ванную и умывшись холодной водой, мысли стали возвращаться на место, а они мне нужны, ведь предстояло ещё одно испытание. Я спустился на кухню, где за столом сидела мама, а напротив сидел отец, который, похоже, только приехал с работы. Ромка стоял, облакотившись об стену. — Так, Петров, объясняй, что тут происходит? — Тон мамы был одновременно тревожным и усталым. Так ещё она меня окликнула по фамилии, а это обычно предвещало беду. Я глубоко вдохнул, выдохнул и начал объяснять всё как было: про похищение, расследование, про странного мужика, и про то, что в том доме его не было, и мы нашли совсем другого, про то, что Кате что-то вкололи. Я пытался рассказать всё быстро, но одновременно и делал паузы, чтобы родители обдумали услышанное, а Рома иногда добавлял что-то от себя и поправлял меня, где это было нужно. — Мам, я понимаю, что знакомство с моей девушкой вы не так себе представляли, но сейчас… — я сделал паузу и проскользнул взглядом по обоим родителям, — ей правда нужна помощь. Сельский фельдшер мало что смог бы сделать. — Так, ладно. Я сейчас вызову скорую, а ты, — она посмотрела на меня и скользнула взглядом по Роме, — проводи друга и ложись спать. Время позднее. Я и Ромка вышли в прихожую. Пожав руки, он скрылся за дверью. Я же отправился в комнату и, поднявшись, увидел, как Оля смотрела в щель между дверью и стеной. — Оля, ты почему не спишь? — выпалил я шопотом, чтобы никого не разбудить. — Я просто слышала, как ты с родителями разговаривал и говорил, что Кате нужна помощь. — В глазах сестры я видел живой детский интерес. — Антон, эта девочка у нас? — Да, Оля, это Катя, сейчас у нас спит в моей комнате. Давай я её с тобой завтра познакомлю, хорошо? — Хорошо, Тош. — Всё, а теперь иди спать. Завтра в школу. — Я сказал на автомате, потому как уже не разбирал, когда будний, а когда выходной. Но Оля прыснула со смеху и сказала: — Ну, ты забывашка, Антон. Завтра суббота, и идти никуда не надо. — Ну, Оль, всё, иди спать, уже поздно. — Сказав, я вошёл в свою комнату, где мирно спала Катя. Так как моя кровать была занята, мне было суждено спать на полу. Я подошёл к шкафу и, немного покопавшись в нём, нашёл старый бабушкин плед и запасную подушку. Растелив плед около кровати, я улёгся, начал пытаться уснуть. Спал я очень плохо. Почти каждый час я просыпался и проверял, спит ли Катя. На третий раз я бросил всякие попытки окунуться в сон. Посмотрев на наручные часы, я увидел время: 6:49. Скоро нужно уже вставать. Я встал со своего спального места, аккуратно присел на краешек кровати возле головы девушки и нежно начал её гладить. Прошло, наверное, минут двадцать, и Катя начала просыпаться. — Доброе утро, Кать, как самочувствие? — Сказав почти шёпотом, я продолжал гладить её по голове. — Доброе, Антош, вроде хорошо, только голова раскалывается и почти всё тело ватное, — сонно сказав, она приобняла меня и положила голову мне на колени. Как вдруг в дверь кто-то постучал. Мама, которая, похоже, как и я, почти не спала ночью, сразу же открыла. Через несколько десятков секунд дверь комнаты открылась, и к нам зашла фельдшер скорой помощи и моя мама. — Так, к кому вы нас вызвали? — спросила женщина лет двадцати пяти. — Вот этой девушке вчера что-то вкололи, скорее всего, сильнодействующее снотворное, — сказал я, указывая на Катю, которая уже переместилась обратно на подушку. Женщина-фельдшер на ходу подхватила стул, который стоял у стола, и, сев, открыла чемодан с разными лекарствами и много ещё с чем. — Так вы говорите, что ей снотворное вкололи, а можете показать, что за снотворное или рассказать? — Да, конечно, сейчас. — Я встал с кровати и прошёл к столу, где стоял пузырёк с лекарством, и подал его женщине. — Так… ясно. Ну, это сильнодействующее снотворное, которое обычно применяют в психиатрических больницах, — сказала фельдшер, отдавая пузырёк обратно мне. — Так, девочка, тебя нужно прокапать под капельницей. Катя только промычала и начала ждать, пока ей не поставят катетер и не принесут капельницу. Меня же позвала в коридор мама. — Антон, сейчас скоро приедет участковый, он с Катей поговорит и сказал, что нужно с тобой побеседовать, — сказав полушёпотом, мама пошла на кухню готовить завтрак, а я вернулся в комнату. Я увидел, что врач ставит Кате катетер и готовит капельницу. Я не стал мешать и подошёл к подоконнику, опёршись обеими руками. Благо, на улице был красивейший рассвет, он хотя бы поднимал мне настроение. Любуясь солнечным утром, я не заметил, как в комнату вошёл лейтенант и подошёл ко мне. — Здравствуй, Петров, — выкинул Тихонов, протягивая руку. — Здрасте, здрасте. — Я пожал руку и снова отвернулся к окну. — Ты чего, не выспался? — Нет, вообще. Почти всю ночь не спал, за неё беспокоился, — я кивнул в сторону Кати. — Так о чём вы хотели поговорить? — Переведя тему, слабая улыбка лейтенанта спала, и лицо вмиг стало серьёзным. — А, ну это… тот тип, которого мы взяли, рассказал, что Коля, которого мы ищем, уехал куда-то. — Мужчина с опаской посмотрел на меня, потом на Катю, и снова на меня. — Поэтому пистолет лучше пока у себя оставь, он может пригодиться. — Ясно, хорошо. Вы будете ещё там какие-то отчёты писать или что-то в этом роде? — Да, нужно опросить пострадавшую, а ты лучше пока её матери позвони, а то она, наверное, второй день с ума сходит. — Лейтенант положил папку с делом на стол и, чуть присев на него, начал опрос. Я же взял с тумбочки свой телефон и набрал номер Лилии Павловны. Сначала гудки, протяжные гудки, а затем взволнованный голос женщины. — Алло, Антон, ну как, ты нашёл мою Катеньку? — Стараясь быть спокойным, я вздохнул и ответил. — Да, Лиль Павловна, она сейчас у меня дома, можете прямо сейчас прийти. Тут как раз таки скорая и полиция. — Х… хорошо, я уже бегу. — Дальше я услышал только протяжные гудки и сброс вызова. — Так, Кать, сейчас твоя мама скоро придёт, поэтому не волнуйся. — Она только кивнула, и уже заговорил лейтенант. — Ну, рассказывай, Екатерина, что и как было. — Ну… кхм… после того, как я ушла домой, — её голос всё ещё был хрипловатым от сна, — я несколько раз оборачивалась и видела, как какой-то мужчина за мной идёт, но из-за боли в голове я не сильно придала этому значения. Но когда я подошла к калитке, он поднёс что-то острое и металлическое к моей шее и сказал, что если я с ним не пойду, то будет хуже. — Так, ясно. А ты не можешь описать, как выглядит его лицо или в какой одежде он был? Катя замялась, потом отрицательно помотала головой. — Честно, я не успела ничего увидеть, всё происходило очень быстро, извините. — Она немного поникла, но Тихонов не растерялся. — Ладно, ничего страшного. Отдыхай. — Он уткнулся в заполнение отчёта, как вдруг в комнату влетела Лилия Павловна. Она быстро оглядела комнату в поисках дочери, и когда увидела её на кровати под капельницей, сразу подбежала к ней. — Господи, Катя… доченька, я так испугалась! Всё хорошо? Ты в порядке? — Протараторив, она прижала Катю к себе. — Всё хорошо, мам, я в порядке, только голова кружится и в глазах немного плывёт. — Господи. Лейтенант, вы можете объяснить, что вообще происходило? — Женщина метнула требовательный взгляд на Тихонова, и тот начал объяснения. Он говорил почти всё как было, где-то что-то умалчивая, а где-то делая акцент. Но в конце он сказал, что Кате лучше ближайшие два-три дня посидеть дома в целях безопасности. Но Лилия Павловна возразила, что её не будет дома ближайшую неделю, а оставлять дочь жить одну она отказывалась категорически. Тогда я предложил пожить Кате эту неделю у меня. Сначала лейтенант неодобрительно посмотрел на меня, но, оглядев всех в комнате, всё же согласился, хоть и выбора у него не было. Спустя час процедура с капельницей была закончена, и скорая уехала, а затем уехал и лейтенант, оставив меня наедине с Катей и её мамой. Всё обсудив, мы приняли решение, что Катя останется отдыхать дома, а я пойду с Лилией Павловной за вещами. Быстро одевшись, я с классной уже через десять минут шёл по тропинке, а ещё через двадцать уже сидел на кухне и ждал, пока Лилия Павловна соберёт сумку. Спустя какое-то время она зашла на кухню. — Вот, Петров, здесь всё, что нужно, — она указала на сумку, передавая её мне. — Да я думаю, что Катя разберётся, что ей понадобится, — я взял сумку и направился к выходу, как вдруг меня окликнули. — Петров, — раздался встревоженный голос учительницы, — береги её, пожалуйста. Она моя единственная дочь, и я за неё очень волнуюсь. — Не бойтесь, тётя Лиль, всё будет хорошо, обещаю, — сказав это, я вышел в прохладный апрельский день. Торопиться мне было некуда, поэтому я неспешно пошёл к дому, но по пути забежал в магазин, купил себе мятную жвачку и шоколадку для Кати. Всё-таки, как говорят учёные, сладкое поднимает настроение, а в её случае это было, можно сказать, необходимо. Я продолжил путь домой и, добравшись до него, провернул ключ в замке и вошёл внутрь. — Антон, это ты? — раздался голос мамы с кухни. — Да, мам, я. — Хорошо, иди переодевайся и зови всех за стол обедать. — Не ответив, я поднялся на второй этаж в свою комнату и обнаружил, что Оля общается с Катей. — Тоша! — она бросилась мне в объятия. — Привет, Оль. Я вижу, вы тут уже познакомились, — я обратил внимание на девушку, которая сидела на кровати, упираясь в неё. — Да, Тош, мы уже даже обсудили, у кого какой любимый мультик и любимое занятие, — девочка рассказывала это с неподдельным детским энтузиазмом, но его прервала внезапно появившаяся мать. — Так, всё приготовлено, спускайтесь кушать. — Оля сразу последовала словам мамы и пошла на кухню. Я с Катей остались в комнате. — А вы чего не идёте, давайте, а то всё остынет. — Сейчас, мам, я с Катей поговорю и спустимся. — Мама чуть улыбнулась, но, кивнув, закрыла дверь и ушла вниз. — Привет, Кать, как самочувствие? — Привет, Антош, — обнявшись, она села на кровать, а я поставил сумку около стола. — Да, уже намного лучше, и твоя сестра такая хорошая, такая милая и общительная. — Я рад, что вы нашли общий язык, — повисло неловкое молчание, которое я постарался сразу прервать. — Ну, давай переодевайся, а твою форму я постираю и где нужно зашью, хорошо? — Хорошо, — я развернулся, чтобы выйти из комнаты, но меня окликнули. — Антош, постой. — Я почувствовал, как девушка обняла меня сзади. Повернувшись к Кате лицом я увидел как сверкают её глаза и в этот же момент она потянулась и затянула меня в поцелуй, сначало робкий но потом нежный и сладкий. Я положил руки ей на талию а она обвив руки на моей шее притянула ещё ближе будто хотела выпить меня как целебный ручей или просто не хотела меня отпускать, я не знал. Но честно сейчас мои мысли были как в тумане я чувствовал только её мягкие прикосновения на шее и вкус её нежных губ. Но когда воздуха стало не хватать и мы отстранились друг от друга и посмотрел в её горящие зелёные глаза, сейчас они были похожи на то что я даже не мог описать. Потом она прижалась к моему плечу и почти слышно сказала "я люблю тебя". Я чуть наклонился к её уху и также тихо почти слышно сказал "Я тоже тебя люблю". Мы отстранились и я все же вышел из комнаты чтобы Катя смогла переодеться. Подождав немного под дверью, девушка вышла совсем в другом обличье: не строгая и элегантная ученица, а просто человек как все. Красивая розоватая футболка очень сильно подчёркивала фигуру и красоту вместе с короткими шортами. Я и не заметил, как засмотрелся, но Катя и она это, естественно, заметила. — Эй, Антон… але, просыпайся, что встал? — с небольшим смущением и негодованием сказала девушка. — А… прости, что-то задумался. — Ага, конечно, «задумался», пялишься даже без зазрения совести, — кокетливо произнесла девушка. — Извращенец. — Ну, Кать, я не извращенец, правда, задумался, — я оправдывался как мог, но эти зелёные глаза просматривали меня насквозь. — Ладно, задумчивый ты мой, пошли, а то нас Оля уже заждалась. Мы закинули грязные вещи в стирку и спустились на кухню, где Оля уже уминала печенье с чаем. Мы сели за стол и начали трапезничать, попутно обсуждая планы на выходные и каникулы, которые были уже не за горами. Я, например, хотел бы снова вернуться в город хотя бы на пару дней, Оля поддержала мою идею: ей очень хотелось увидеться с лучшими друзьями. Катя же сказала, что не знает, чем ей заняться, и, наверное, будет готовиться к будущим экзаменам, хоть до них ещё год. Также у неё в середине июля день рождения, и она бы хотела провести его незабываемо. Проболтав на кухне около двух часов, мы помыли посуду и направились к Оле в комнату смотреть фильм. Честно, я не знал, о чем он, но в описании он походил на детектив. Я с Катей устроились на Олиной кровати, а сама Оля — на полу. Смотрели мы почти не отрываясь, так как фильм был для нас новый. Но спустя три часа просмотра фильм закончился, а на часах уже было половина одиннадцатого. Пожелав Оле спокойной ночи, мы зашли в мою комнату. Катя сразу села на кровать, распуская косу и готовясь ко сну, а я уже лежал на полу, засыпая. Как вдруг я почувствовал легкий толчок в бок, разлепив веки, я увидел девушку без косы, и она была великолепна. — Петров, ты чего собрался на полу спать? — Катя присела на колени и нежно провела рукой по волосам. — Ну а что делать, тебе кровать нужнее. — Ну уж нет, Антон, давай ложись со мной на кровать, — сказав это как-то обычно, она потянула меня к кровати. — Петров, давай вставай, я не дам тебе спать на полу. С неохотой я переместился на кровать, а Катя легла рядом, сразу меня приобняв, и, поцеловав меня в шею, заснула у меня на плече. Я продержался недолго и, чуть поглаживая возлюбленную по волнистым волосам, тоже склонился к её голове и со спокойной душой заснул.