Каждое «Спасибо» значит «Люблю»

Кажется, Лу Цзя оказался прав, когда однажды сказал, что его «одомашнили», потому что Фэй Ду больше не чувствовал себя потерянным. Больше не чувствовал, что ему некуда возвращаться. Больше не чувствовал, что его ждёт только большой мрачный особняк, где гуляют призраки прошлого. Впрочем, технически конкретно особняк его не ждёт, но ждёт небольшой домик, а вместе с ним — жирный кот и занудный полицейский. Он и сам не заметил, как сначала позволил себя забрать, а потом не осталось даже мысли однажды не вернуться в этот дом. Слишком многое изменилось за несколько месяцев. Теперь он чувствовал тепло, ощущая, что Ло Вэньчжоу рядом. Когда не задерживался на работе, Фэй Ду по приходу наблюдал, облокотившись о косяк кухонной двери, как Ло Вэньчжоу крутился на кухне, и когда тот замечал его — начинал ворчать, что Фэй Ду мог бы помочь, раз вернулся. А когда Ло Вэньчжоу не мог прийти домой, Фэй Ду честно ложился спать вовремя (Ло Вэньчжоу пытался выровнять его режим сна). Впрочем, он всё ещё плохо спал, поэтому засыпал по-настоящему, только когда — или, наверное, лучше сказать «если», — Ло Вэньчжоу возвращался домой, тихо проскальзывал в спальню, надеясь, что Фэй Ду уснул нормально, и ложился рядом, обнимая его. Влияли на это его кошмары или тревога за него, Фэй Ду не знал. Он понимал, что испытывает к Ло Вэньчжоу сильные чувства, но всё ещё не мог сказать ему об этом, и казалось, что если скажет, то в ответ получит: «Я знаю». Но попытки это проверить он до сих пор проваливал…

***

Он долго не возвращался в особняк, начав новую жизнь с Ло Вэньчжоу и уже двумя котами. Хотелось оставить его в прошлом, как и всю остальную тьму, несмотря на продолжавшуюся борьбу с личными демонами. К сожалению, его выходка добавила седых волос и Ло Вэньчжоу, поэтому им пришлось залечивать новые шрамы. Они научились жить с ними дальше, но тот случай незримо повлиял на обоих. Ло Вэньчжоу не говорил о подорванном доверии, но Фэй Ду знал точно: тот испугался за него слишком сильно. Он видел, что сон Ло Вэньчжоу стал тревожным, и пытался прижать его к себе, чтобы как-то помочь. Видел, как тот беспокойно хмурится каждый раз, когда Фэй Ду возвращается поздно ночью. Ло Вэньчжоу не навязывается и не названивает, но Фэй Ду понимал, что рана на его сердце всё ещё свежа, особенно после разговора на кладбище, где признался: он боится, что тот растопчет его. Поэтому Фэй Ду стал предупреждать. Но с этим особняком всё же надо было что-то сделать, даже если он окунёт их в прошлое. Фэй Ду решил забрать только необходимое, а всё, что относилось к отцу и тёмному прошлому, вывезти. Они не оставят особняк себе. Продадут, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда и успокоить одну душу. Фэй Ду достал картонную коробку, где лежали вещи Фэй Чэнъюя. Там хранилось всё то, что хотелось забыть и больше не видеть. Возможно — совсем немного (а может, и много) — он надеялся, что на складе случится пожар. В прошлом он, наверное, смог бы устроить такое за спиной у капитана, подговорив своих людей, но сейчас в нём играла даже не совесть, он просто не хотел подрывать доверие между ним и Ло Вэньчжоу ещё сильнее. При этом он всё равно мог представить, как горит обшивка кресла и обугливается его каркас. Это успокаивало — представлять, что всё уничтожено, что он может идти дальше. Фэй Ду вышел на улицу и подошёл к грузовику, где всё остальное уже лежало на своих местах. Рядом с дверью грузовика стоял Ло Вэньчжоу, который отдыхал после того, как помогал всё грузить. Последняя коробка была из самых лёгких, поэтому Фэй Ду сходил за ней сам. Он остановился, задумчиво ища для неё место, как почувствовал, что ему на плечо положили руку. — Возьми её в машину, ладно? — сказал Ло Вэньчжоу, когда Фэй Ду вопросительно посмотрел на него. Они не собирались ехать на склад. Там ждал Лу Цзя с командой, а Фэй Ду знал, что может доверять им. Тем более ему не хотелось заниматься всем этим дальше. Будет намного лучше, когда он закроет двери грузовика и больше никогда не увидит эти вещи. Они бесполезны. Теперь ему не нужно жить прошлым. Поэтому он не понимал его просьбы. По крайней мере, пока не посмотрел ему в глаза. Ло Вэньчжоу… Он смотрел на него внимательно, не упуская ни малейшей детали. Фэй Ду был уверен, что его капитан заметил и напряжённые плечи, и поджатые губы. Что там! Казалось, что Ло Вэньчжоу мог прочитать даже его мысли и желания. Но это невозможно. — Доверься мне: никакого склада. Мы возьмём её. Фэй Ду фыркнул: — Ты же не хочешь сделать из этого зал предков? Ло Вэньчжоу улыбнулся и покачал головой. И… Фэй Ду понимал, что однажды не доверился ему и это, наверное, гложило Ло Вэньчжоу тоже. За эту коробку, разумеется, никто не устроит голодные игры, и их не ждут игры на выживание, если президент Фэй послушает его и возьмёт её, но одно он знал точно: если доверится, то это ляжет бальзамом на сердце капитана и на подорванное доверие между ними. — Хорошо. Фэй Ду больше ничего не сказал. Ло Вэньчжоу знал, как тяжело ему это давалось, но парень уже сделал шаг вперёд, когда сказал, что капитан может забрать его и запереть. Пускай Ло Вэньчжоу расценил это как очередное издевательство, но то, как он докопался до сути и спас его, подтвердило, что Фэй Ду мог довериться ему… Что тот не оставит его. Это было эгоистично. Он знал это. Так же, как и желание сжечь всё, что осталось от отца или было приобретено им самим, потому что он привык так жить из-за отца. Пока грузил коробку, Фэй Ду кинул взгляд на садящегося на водительское сиденье Ло Вэньчжоу. Мог ли тот случай, когда он за его спиной договорился с директором Лу, подкосить его настолько, что он теперь старался предугадать его тёмные мысли? Мог ли он считать это своей ошибкой, а не его, как Фэй Ду был уверен? И мог ли теперь предугадывать желания Фэй Ду? Даже если и так… Ло Вэньчжоу — служитель закона, он не пойдёт на такое. Это порча имущества. После того, как он, закончив с погрузчиками, вернулся к Ло Вэньчжоу и тот выехал, Фэй Ду заметил, что повернул в совершенно другую сторону от города. Он не спрашивал, ведь тот попросил довериться. Он понимал: для Ло Вэньчжоу будет важно, если Фэй Ду покажет, что это важный шаг для их отношений. Они остановились только раз, прежде чем доехали до леса, на заправке. Ло Вэньчжоу заправился и купил бутыль воды. Фэй Ду, наблюдая за ним тогда, был немного озадачен. Лес, вода и куча вещей из прошлого. Набор, однако, впечатляющий и заставляющий гадать. Конечно, он мог добавить к этому набору зажигалку Ло Вэньчжоу и снова прийти к своему желанию, но погода становилась жаркой. Противопожарный режим уже вступил в силу. Они, конечно, не были праведниками. Тем не менее Ло Вэньчжоу постоянно нарушал устав, но не закон. Эта мысль становилась барьером, и он решил, что его личные устои наконец-то дали слабину. Ло Вэньчжоу остановился. Дальше они не смогли бы проехать в любом случае. Мужчина вышел из машины, и Фэй Ду последовал за ним. Наблюдая, как тот что-то ищет в багажнике, он всё же спросил: — И что мы делаем в лесу? Ты собираешься закопать эту коробку вместе со мной? Не думал, что ты из плохих копов, капитан Ло. Ло Вэньчжоу закатил глаза и достал таз, в котором недавно замешивал краску, когда помогал родителям с ремонтом. — Узнаешь. Бери коробку, а я возьму таз и воду. Фэй Ду сощурился и, взяв коробку, пошёл за Ло Вэньчжоу по протоптанной тропинке. — Или ты какой-то оккультист, а я об этом не знал? Может, ты хочешь провести надо мной какой-то ритуал? — Ага, ритуал очищения, — решил поддержать его шутку Ло Вэньчжоу. Мужчина пробирался дальше и что-то целенаправленно искал. Фэй Ду сделал выводы: тот искал место, где будет небольшая ровная поляна, которая должна была вмещать как минимум двоих, но не быть слишком просторной, чтобы всё было как на ладони. Деревья должны были закрывать их от нечаянно забредших людей, но не быть слишком близко друг к другу. Кажется, это звучит как идеальное место преступления… Его мозг любил думать сначала от противного. И правда. Когда Ло Вэньчжоу нашёл что-то похожее, он остановился и сел на пенёк, сразу приступив к действиям: открыл воду и налил её в таз. Фэй Ду не изъявил желания портить одежду и садиться на грязный пень, поэтому он опустил коробку рядом и начал наблюдать за мужчиной. — Советую всё же сесть. Прости, но походный набор я с собой не таскаю, поэтому никаких складных табуреток у меня в машине не оказалось. А твоё участие обязательно, тебе не станет лучше от одного наблюдения за мной. Фэй Ду вздохнул и сел, едва заметно сморщив нос, а потом натянул на лицо маску высокомерия, чтобы не выглядеть перед возлюбленным чересчур брезгливым. Ло Вэньчжоу усмехнулся, но не стал комментировать. И… Достал зажигалку. — Предугадывая вопрос, я заметил, что ты смотрел на всё, что грузили, так, будто хочешь, чтобы оно всё исчезло. Думаю, тебе станет немного легче, если сожжёшь пару вещей. Фэй Ду хмыкнул. Значит, он думал в верном направлении, а таз с водой, видимо, как страховка, чтобы случайно не поджечь лес, но вопрос: почему лес? Если они делают это не над костром, то подошло бы любое другое место. — Почему тут, а не в городе или даже не в доме? Открытого огня не будет, мы бы ничего не подожгли. Ло Вэньчжоу покачал головой. Открыв коробку, он достал какой-то блокнот и, вырвав страницу, поджёг её. Огонь охватил лист, и когда он стал догорать, мужчина отпустил остатки. — А ты хочешь, чтобы нас приняли за бомжей? Или чтобы из-за дыма сработала сигнализация? И ещё я не хочу приносить такие воспоминания в дом. Чем меньше мрачных воспоминаний — тем лучше. Присоединишься? Всё же это тебе надо закрыть потребность. Фэй Ду обвёл взглядом Ло Вэньчжу и посмотрел на себя самого. Как бы тот ни хотел, но вряд ли бы они сошли за бомжей. Пусть Ло Вэньчжоу и одевался в дешёвую одежду, которую, в теории, можно найти в плохом состоянии на мусорке, но он был опрятным и даже с хорошо выбритой щетиной. Если же посмотреть на Фэй Ду… Он не знал, какую мусорку и в каком районе надо искать, чтобы найти там такие вещи. Скорее, надо обокрасть какого-нибудь богатея или чтобы он, взбесившись, выкинул одежду. И… Да — в своё время он был чужим даже в рядах полиции, тем более будет — в какой-то подворотне, рядом с бочкой, в которой они бы могли разжечь огонь. — Боюсь, что в таком виде нас бы сразу вычислили, если бы мы попытались слиться с бомжами. Ло Вэньчжоу прыснул со смеху. — Ну, можешь подать идею какому-нибудь дизайнеру, чтобы он создал моду для бомжей. Фэй Ду чуть улыбнулся, а потом взял зажигалку и продолжил рвать уже начатый Ло Вэньчжоу блокнот. Листок загорелся, создавая блики на его очках. Фэй Ду не отводил взгляд, наблюдая, как огонь окутывал бумагу, и бросил её в воду только в последний момент. Он заметил, как Ло Вэньчжоу поморщился. Тот, наверное, пожалел, что не взял аптечку из машины, но Фэй Ду знал, что ему не о чем беспокоиться. Он не собирался ждать, когда огонь подберётся к его пальцам. Закончив с блокнотом, он взял следующую вещь, потом другую… В расход пошли и фотографии якобы счастливой семьи. Все остальные, без отца, Фэй Ду сохранил и уже давно перевёз в их с Ло Вэньчжоу дом. Он ничего не чувствовал, глядя на сгорающие фотографии, только видел на них марионеток, а не живых людей. Будто за ней скрывался другой слой, на котором отпечаталось то, что происходило в подвале, как под чёрным квадратом Малевича скрывалась целая картина. В какой-то момент он действительно вошёл во вкус. И почувствовал удовлетворение. Он уничтожал своё прошлое. Прощался с ним. Пытался забыть. И когда он почти начал делать всё на автомате, Фэй Ду услышал шаги с той стороны, где сидел капитан. Он следил за тем, как руки Ло Вэньчжоу сначала забирают у него зажигалку, а потом — сжимают его собственные ладони, призывая посмотреть на него. — Оно сгорело. Оно больше не имеет над тобой власти». Так отпусти и ты. Фэй Ду улыбнулся, глядя вверх. Не смотря на то, что поляну окружали деревья, редкие лучи солнца всё равно проскальзывали сквозь листву и играли на профиле Ло Вэньчжоу, из-за чего было тяжело рассмотреть лицо любимого. И правда… Этот человек принёс свет в его тьму. Отгонял его страхи и помогал с ними справляться. Он показал, что любить не страшно, если найдёшь правильного человека. Глядя на него и щурясь, он почти сказал те самые слова. — Ло Вэньчжоу… Спасибо, что выводишь из тьмы во свет. Ло Вэньчжоу, казалось, был доволен такое услышать и, убедившись, что с ним всё в порядке, пошёл заметать следы их шалости.

***

Фэй Ду ощущал странное тепло, глядя вокруг. В обычной семье, наверное, на кухне при лепке пельменей командовала бы старшая женщина. В этой же за тем, чтобы они с Му Сяоцин не напортачили, следил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду лепил медленно, монотонно, чтобы сделать пельмени ровными и не порвать тесто. Он в принципе не понимал, зачем ввязался в это и не согласился пойти с Ло Чэном украшать дом, ведь не то чтобы он ускорял дело. Фэй Ду кинул взгляд на свою горку и посмотрел, сколько сделали Му Сяоцин и Ло Вэньчжоу. У них обоих явно была набита рука. Мама Ло Вэньчжоу, вероятно, каждый год с его школьного возраста бралась лепить пельмени. Это было обычным делом для семей — участвовать в приготовлении к Новому году, лепить пельмени. Фэй Ду знал об этом празднике, но никогда в нём не участвовал. В детстве он, как и любой ребёнок, конечно же тянулся к празднику. Мама могла устроить для него мини-праздник только, если случалось чудо и отец уезжал по делам, но такое случалось редко, ведь по доброй воле в этот день захотят работать только службы экстренной помощи, службы безопасности, иностранцы и чёрствые люди, как его отец. И то первые два скорее не добрая воля, а вынужденная мера. В основном ему приходилось довольствоваться благотворительными вечерами, которые устраивали контрагенты отца и на которые они приглашали его вместе с семьёй. Фэй Чэнъюй приходил на них, чтобы установить связи и найти выгодное предложение. Семью он брал, можно сказать, как аксессуар и ради добавочных баллов к репутации, но они с мамой боялись сделать лишний шаг. Знали, что, если президенту Фэю что-то не понравится, он отыграется на них дома. У него никогда не было праздников. Ведь человек, отмечающий их, слаб. Они укрепляли дружеские и семейные отношения, а всё это в их семье было под запретом. В прошлом году они были сначала заняты делом, а потом он и вовсе второй раз за год загремел в больницу. В результате они толком не отпраздновали Новый год. Впрочем, вспоминая свою выходку сейчас, Фэй Ду был рад, что Ло Вэньчжоу не отстранился от него, пускай иногда и было видно, что остался осадок. Всё же он поступил как поступил и едва не погиб. Он и сам не знал, жалел он об этом или нет. Фэй Ду всегда полагался на логику и рациональность, и эта часть говорила, что он поступил правильно, потому что таким образом они вышли на преступника… Но другая часть, которой он, глядя на Ло Вэньчжоу, позволял чувствовать, жалела, что причинила ему боль. С учётом всего текущий Новый год оказался первым, который он будет праздновать. Ло Вэньчжоу приучал его к праздникам весь год: были и дни рождения, и другие праздники, но в основном они праздновали либо вдвоём, либо с друзьями, потому что работа выматывала обоих. Вот так, по-семейному, они праздновали впервые. По-семейному… Похоже, за год он привык к тому, что его приняли в семью Ло. Что его принимали как ещё одного сына, а временами казалось, что вообще за самого сына. Му Сяоцин как будто чувствовала, что он был обделён всеми семейными радостями, и порой уделяла ему больше внимания, чем собственному сыну. — Кто-то сегодня явно отлынивает от обязанностей, — фыркнул Ло Вэньчжоу, посмотрев на его горку пельменей. — Если бы Фэйшир лепил их один, то мы бы съели их только к завтраку. Поспеши, молодой человек, мы уже всё сделали, даже пельмени с сюрпризами. Надеюсь, ты не получишь монетку. Фэй Ду пододвинул свои пельмени к остальным: — Ты не хочешь, чтобы я был богатым? У нас вроде как совместный бюджет, шисюн. Пока я богат, ты тоже. Ло Вэньчжоу закатил глаза под смешок матери. Та, конечно, не смогла остаться в стороне и, растянув оставшееся тесто, разделила его ещё на три части. — А ну не ворчи. Я хоть и учила тебя, что деньги не главное, но чем лучше ты себя обеспечишь на пенсии, тем лучше, так что лови момент. Всем нам не помешает монетка. Фэй Ду усмехнулся, взял тесто и также монотонно продолжил делать пельмени. Потом он, с хитринкой посмотрев на Ло Вэньчжоу, сказал: — Вы правы… Она нужнее старикам. Му Сяоцин вздохнула и театрально сказала: — Ну вот! Уже и Фэй Ду называет меня старухой. А ведь в начале ваших отношений так льстил, такие красивые речи держал! Испортил ты парня… — Ничего не испортил. Я уверен, что он говорил не про вас с отцом, — фыркнул Ло Вэньчжоу, ведь прекрасно знал привычки своего любимого. Да и что уж говорить, тот был абсолютно прав: он бы никогда не позволил себе сказать такое про родителей Ло Вэньчжоу. Он всё ещё иногда называл их госпожа Му или господин Ло, просто потому что говорить мама и папа было тяжело, хотя Му Сяоцин всегда настаивала на обратном. И ведь ничего не мешало. Эти люди делали всё, чтобы показать, что приняли выбор Ло Вэньчжоу и полюбили Фэй Ду как сына. Его сердце постепенно принимало, что рядом с ними можно расслабиться. Вдруг на кухню заглянул Ло Чэн с красной бумажной гирляндой. — Кто-нибудь может помочь подержать, пока я креплю? Фэй Ду заметил, что капитан собирается отложить всё, но понял, что это шанс оставить последнее тесто на мать с сыном, а самому заняться тем, с чем точно будет справляться. — Давайте я помогу, — опередил он Ло Вэньчжоу. Капитан посмотрел на стол и усмехнулся, давая понять, что понимает его. Фэй Ду не знал, принимал ли отец семейства когда-нибудь участие в лепке пельменей на Новый Год, но было не похоже, что он любил это дело. — Пойдём. Пойдём, они справятся вдвоём. Ло Вэньчжоу сощурился, когда Фэй Ду с улыбкой отдал ему тесто. Казалось, что тот снова начнёт причитать, но в итоге, видимо, оторопел от наглости (хотя должен был бы уже привыкнуть), прежде чем крикнул в спину Фэй Ду: — Фэйшир, засранец мелкий, я тебе устрою сладкую жизнь! Буду учить тебя лепить пельмени каждый день, чтобы к следующему Новому Году ты лепил их со скоростью света! Фэй Ду улыбнулся, а затем, не поворачиваясь, поднял руку и показал знак «окей». Дело пошло быстрее, и вскоре они уже все сидели за столом. Фэй Ду с сомнением смотрел на пельмени, сразу примечая редкие свои. Обычно Ло Вэньчжоу был непреклонен в том, что еда должна быть приготовлена полностью своими руками, разве что лапшу сам не лепил перед тем, как сварить. Поэтому в обычные дни они не ели пельмени. Никто из них не хотел есть замороженные из магазина. А работа обоих — в первую очередь, конечно же, капитана, — не позволяла сесть лепить пельмени, чтобы просто поужинать. Но сегодня Новый Год. Он обидит этих людей, если откажется их есть. Отказаться — значит проявить неуважение не только к родителям Ло Вэньчжоу, но и к традициям. И он взял несколько пельменей. Всё в кои-то веки было хорошо. Спокойно. Никто нигде не пропадал и не задерживался, хотя, судя по лицу Ло Вэньчжоу, для кого-то атмосфера была не до конца приятной. Он поджал губы, потому что Му Сяоцин начала рассказывать очередную историю из детства, которую, наверное, ни один человек не хотел бы, чтобы кто-то узнал. Наверное, будь его мама ещё жива и в здравом уме, Фэй Ду бы уже не знал, куда себя деть, ведь у него тоже есть истории, которые он никогда не расскажет, даже если исключить из этого уравнения отца, ибо истории, связанные с ним, они оба не хотели бы вспоминать. В один момент он в очередной раз откусил пельмень и вместо привычного мяса вдруг почувствовал сладость. Конфета. Один из положенных сюрпризов. Он смог сохранить лицо, позволив себе только мимолётную улыбку при воспоминании об утренней угрозе Ло Вэньчжоу. Бывает же совпадение. — Что такое? — заметил Ло Вэньчжоу. — Скажем так… Ты действительно устроишь мне сладкую жизнь, — усмехнулся он. Ло Вэньчжоу выгнул бровь, а Ло Чэн с Му Сяоцин кинули взгляд на пельмень, который Фэй Ду не доел. Мужчина проворчал что-то вроде «молодёжь», а женщина, улыбнувшись, проговорила: — Конфета найдена. Сладкой тебе жизни, мой дорогой, и всего хорошего в году. Чуть позже Ло Чэн вытащил монету, а Ло Вэньчжоу — арахис. Они приняли это спокойно, всё-таки традиция, а теперь в их силу верили немногие. Фэй Ду тоже был рациональным человеком, но ему хотелось верить, что в этом году кто-то будет оберегать его любимого, ведь с его работой не бываешь уверен ни в чём. Однажды он может не вернуться. Но лучше не подпитывать внутреннего зверя такими мрачными мыслями. Он отошёл к окну, пока остальные шутили по поводу того, что и кому попалось, и отпил какао. Фэй Ду снова посмотрел на них, а потом, задумавшись, отвернулся. Ло Вэньчжоу дал ему семью. Такую, которую хотели бы все, ту, которой у него никогда не было. Теперь он понимал, что того человека, который не видел смысла в жизни, больше нет. У него были цели, у него была семья и любимый человек. И он бы не хотел всё это потерять. Его обняли со спины. Раньше он бы обязательно вздрогнул, но сейчас — был абсолютно уверен, что в этом доме ему не воткнут нож. Максимум — услышит шуточки. Ещё он перестал шарахаться от прикосновений. — Ты всё? Пойдём спать? — тихо, чуть ли шёпотом на ухо, спросил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду чуть откинул голову, чтобы посмотреть на Ло Вэньчжоу, а тот улыбнулся и чмокнул его в лоб. И всё остальное перестало иметь значение. — Нет, можем посидеть так. Мне хорошо. Ло Вэньчжоу хмыкнул, но кивнул. В объятиях мужчины было тепло, совсем не хотелось уходить. Фэй Ду не знал, сколько времени давал себе быть слабым, но в конце концов подумал, что это тот самый момент, когда его любимый должен услышать те самые слова. Праздник. Объятия. Семья. — Ло Вэньчжоу… — начал Фэй Ду, и тот вопросительно посмотрел на него. Но он так и не смог это сказать, поэтому вышло совсем другое: — Спасибо, что подарил мне семью. Тот промолчал, только крепче сжал его, как бы говоря, что рядом и что это у него не отнимут. Но разве это не значит, что он счастлив с ним? Можно ли принять эти слова за слова любви? Наверное… Нет. Это не те слова.

***

В третий раз слова почти вырвались — случайно. Но — почти, потому что он остановился в последний момент. Не та ситуация. Обстановка не располагала. Это выглядело бы так, как в тех глупых фильмах, где герои признаются в любви только во время драматической сцены. По его мнению, это было максимально неправильно. Он был ещё на работе, когда получил голосовое сообщение от Ло Вэньчжоу, что насторожило сразу. Капитан мог ответить не всегда, но при этом, по какой-то причине, писал только печатные сообщения, поэтому Фэй Ду мог только гадать, с чего вдруг этот старик наконец-то освоил новую функцию. Причина оказалась из неприятных. «Эй, Фэйшир, ты скоро освободишься? Можешь забрать меня из больницы? Все уехали в бюро из-за обязанностей, а я не могу сесть за руль», — гласило сообщение. Голос был довольно бодрым, поэтому Фэй Ду смог расслабиться, даже если при слове «больница» сжал челюсть до зубного скрежета. Живя с полицейским, ты перестаёшь паниковать из-за часто мелькающего слова «больница. Фэй Ду, разумеется, переживал за Ло Вэньчжоу, но он постоянно старался проанализировать ситуацию и выровнять риски. Во-первых, утром он уехал на своей машине, а не на велосипеде. Был, конечно, шанс, что он пересел на служебную вместе с другими, но его коллегам понадобилось срочно уехать. Это возможно, но Ло Вэньчжоу сказал бы, если бы у него не было машины, а тут просто, что не может сесть за руль, значит — повредил ногу либо руку. Во-вторых, он записал голосовое. Судя по ровному голосу, ранение было незначительным, но сам факт голосового сообщения вызывал вопросы. Скорее всего, пострадала рабочая рука, поэтому он не смог ему написать. Такое рассуждение успокаивало и пресекало панику. Он ответил спокойным голосом: «Хорошо, скоро буду, но если капитан Ло захочет с моей помощью совершить побег обратно на рабочее место, то я брошу его прямо в больнице». Уже собравшись и выключив всю технику, он непроизвольно бросил взгляд на диалог с любимым и заметил, что сообщение не просмотрено. Сомнения касаемо его состояния возросли. Он ведь не мог полагаться на слепую веру и решить, что ему не нужен ответ и он просто дождётся его? Вряд ли. Если бы он нашёл транспорт, то, наверное, предупредил бы, чтобы Фэй Ду не ехал. А что, если ему хуже, чем он рассудил? А бодрый голос — это Ло Вэньчжоу держал себя под контролем, чтобы не напугать его? Ло Вэньчжоу, вроде бы, не был человеком, который любит контроль, но Фэй Ду тем не менее прокручивал его слова в голове и пытался держаться на анализе, пока ехал, не желая поддаваться своим чувствам. Казалось, он открыл ящик Пандоры, когда позволил себе чувствовать, а не жить под маской, ведь у любви была обратная сторона — беспокойство о близких, и оно росло, когда он не находил ответов при анализе, потому что это иррационально — не дождаться ответа. Раньше ему было бы всё равно, почему Ло Вэньчжоу не может ответить, а сейчас — пугало. Но капитан ждал его на скамейке у стоянки. Фэй Ду, заметив его сразу, нервно хлопнул дверью машины. — Шисюн… А если бы я не приехал? Почему ты не отвечаешь? Ты же знаешь… Ло Вэньчжоу повернулся к нему и одарил улыбкой. Фэй Ду наконец-то мог оглядеть его: рабочая рука была зафиксирована и перевязана. Только теперь Фэй Ду смог выдохнуть. Видно, ему досталось, но не так сильно, как он надумал. Он подошёл к Фэй Ду и провёл по его плечу здоровой рукой в успокаивающем жесте. — Прости, телефон сдох. — Увидев, что Фэй Ду выгнул бровь, он продолжил: — Просто села батарея. Я увидел твоё сообщение, но ответить уже не смог. Фэй Ду улыбнулся уголком губ. Эта оговорка показалась ему довольно милой, но понимал, зачем это дополнение. С его-то работой телефоны иногда не выживали вообще: то разобьются, каким образом — неважно, потому что Фэй Ду даже не догадывался о стольких способах уничтожения телефона, пока не стал жить с Ло Вэньчжоу. — Ты как? — первым спросил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду покачал головой. Это сейчас было неважно, подумаешь, рациональность не смогла пересилить чувства. — Шисюн, почему этот вопрос задаёшь ты? Разве не я должен спрашивать? Тебя вообще отпустили? Ло Вэньчжоу кивнул, вытащил из куртки ужасно помятую бумажку и протянул её Фэй Ду. Он развернул больничный лист — по крайней мере он действительно не сбежал из больницы, но ему дали больничный. — Неудачно приземлился во время погони. Ничего страшного, могло быть хуже. Например, сломал бы ногу. Фэй Ду фыркнул, но открыл дверь пассажирского сиденья. Он заметил, что Ло Вэньчжоу вглядывается в его лицо перед тем, как сесть, как будто пытался понять, что он чувствует. И, закрыв дверь, он сунул листок в карман и сел за руль, попутно написав Лу Цзя, чтобы он подошёл через полчаса к их с Ло Вэньчжоу дому: надо было пригнать машину капитана к дому. Могло быть хуже… Ло Вэньчжоу серьёзно считал, что такое оправдание его безалаберности уважительным? А что, если бы он приехал, а тот истекал кровью? Тоже сказал бы, что могло быть хуже? Фэй Ду почувствовал, как Ло Вэньчжоу попытался дотянуться здоровой рукой до него, сделать это оказалось тяжело, и он почти завалился на бок. Фэй Ду вздохнул и помог ему. — Не тревожь руку лишний раз. — Беспокоишься за меня? — спросил Ло Вэньчжоу. В этот момент Фэй Ду почти выпрямился в своём кресле, чтобы завести машину, как услышал это и посмотрел на Ло Вэньчжоу так, будто тот спросил полную ересь. В прошлом это выражение выскакивало в основном в защиту, когда Ло Вэньчжоу мог попасть в сердце, но Фэй Ду не признавал, что это на самом деле так. А сейчас он не понимал смысла вопроса, ведь это было очевидно. — Конечно, я беспокоюсь о тебе. Я же… Он отвернулся, прикусив губу. Говорить их — эти слова — в состоянии аффекта на парковке больницы, потому что кто-то не поднимал трубку и он уже начал из-за этого сомневаться в своём анализе, было не самым лучшим вариантом. — Да, Фэйшир? Ты хотел что-то сказать? Фэй Ду посмотрел на любимого через зеркало, заметил его хитрый взгляд и стал подбирать слова, чтобы выкрутиться. — Я забыл сказать тебе спасибо, что моя рациональность сбоит, когда дело касается тебя. Фэй Ду старался не смотреть на него и начал заводить машину, когда услышал тихий смех со стороны пассажирского сиденья. Его раскрыли, он это знал, но комментировать не собирался. Ни сейчас, ни потом.

***

Фэй Ду вспоминал самые яркие моменты, когда подумал, что до сих пор научился говорить эти слова, хотя хотел дать Ло Вэньчжоу понять, что он любит его, что все его старания в их отношениях не безответны, что Фэй Ду давно принял себя. В какой-то момент он даже заказал ему цветы, в которых была бы записка со словами о любви, но в последний момент поменял слова на благодарность, что он есть в его жизни. Даже такой жест выглядел ненатуральным. Ло Вэньчжоу был достоин большего, чем прочесть эти слова. Ему казалось, что сейчас-то он может сказать их официально. Любовь сделала из него нерационального идиота, потому что раньше он всё делал по расчёту и не давал себе слабину, но не теперь. Плохо или хорошо, он не смел судить. Как аналитик, он бы сказал, что надо это прекращать. Как человек, который смог открыть сердце, он мог признать, что это пугало его. Впрочем, раньше он бы не признался себе даже в этом… Слабости были под запретом. Фэй Ду отвлёкся от воспоминаний, чтобы посмотреть на табло с вылетом самолётов. Эта командировка выжала из него все соки, и он собирался подремать. Фэй Ду понимал, что у Ло Вэньчжоу тоже было много сверхурочной работы, поэтому не собирался говорить время прилёта. Пусть лучше поспит, а его может встретить и Лу Цзя. Вдруг раздался звонок. Увидев на экране «Шисюн», Фэй Ду чуть улыбнулся и ответил на звонок. — Чем обязан, капитан? Я надеюсь, не задержанием в аэропорту? Он услышал вздох с другой стороны. Фэй Ду даже мог представить, как Ло Вэньчжоу закатывает глаза на его шутки. Но потом послышался сразу зевок, и Фэй Ду недовольно покачал головой, хотя собеседник не мог его увидеть. — Вообще-то, мы завершили тут одно задержание, и раз я свободен, то хотел бы тебя встретить… Фэй Ду краем уха услышал, что на его самолёт объявляется посадка, и , взяв чемодан, покатил его в сторону стойки регистрации. — Я буду в Яньчэне через два с половиной часа, но настоятельно прошу тебя поспать. Меня встретит Лу Цзя. — Но… — Нет, ты засыпаешь. Я слышу. Он не знал, дома Ло Вэньчжоу уже или ещё в бюро, но с другой стороны была тишина. Либо он звонил из дома, либо он остался в отделении один. Фэй Ду надеялся на первое, ведь второе значило, что ему предстоит добираться до дома, а в таком состоянии это было опасно. — Ладно, хорошо. Мы с Ло Иго тебя ждём. Да, Ло Иго? Фэй Ду улыбнулся. Дома… Хорошо, значит, он мог быть спокоен. Он двигался вперёд, перед ним стояли двое человек. — Давай, моя очередь подходит, выспись. Я люблю тебя, — сказал он на прощание. Он моргнул, поняв, что сказал. Вот так просто. Последний барьер спал, а он соскучился за неделю, и это вырвалось как само собой разумеющееся, будто он говорил это постоянно. Возможно, на это повлияли его попытки, которые капля за каплей ломали его барьер, пока он не смог это сказать. С другой стороны было молчание, только в один момент ему показалось, что он услышал вздох, будто Ло Вэньчжоу был шокирован. Фэй Ду уже было решил закончить разговор, как вдруг услышал: — Я знаю, и я люблю тебя… Но я хотел бы услышать эти слова вживую, а не через трубку и без переходящего в слова благодарности. А то, боюсь, дома снова скажешь: «Спасибо, что всегда ждёшь меня». Ладно, иди. Фэй Ду усмехнулся, когда тот напомнил, как он каждый раз, когда пытался сказать те самые слова, всегда переходил на слова благодарности, в основном настоящие, но иногда шуточные. Ло Вэньчжоу — полицейский, было бы странно, если бы он не подметил и, собрав все улики, не сделал бы вывода, но надо отдать должное. Показания он решил не обнародовать, пока подозреваемый не сказал своё признание. — Услышишь. Это было обещание, которое он собирался откладывать до тех пор, пока не сможет говорить эти слова без страха, и он обязательно его выполнит.