В те времена Вэй Ин любил свободно. И любовь та была настолько сильной, что вилась по его костям и прорывалась сквозь реки, развернувшиеся под его кожей там, между сухожилиями, из которых была сплетена его суть. Настолько сильной, что сотрясала всё его существо — саму основу, из которой он был соткан. Тогда, много лет назад, он шёл по натянутому канату, раскинув руки, и полностью отдавался в ту любовь, которая почти погубила его.

— Лань Ванцзи, — говорит Вэй Усянь, и тьма течёт с его рук, отбрасывая алые тени рукавов его боевого наряда, — не смотрел раньше, — выделяет он, высказывая ненависть, — не смотри и сейчас. А если хочешь убить — то надо было сделать это, когда у тебя был прекрасный шанс. Развернувшись, сбросив с себя тень наряда, Вэй Усянь открывает массивные двери и исчезает за ними.

— Лань Чжань, — говорит Вэй Усянь, — Я твой муж. Знаю, что ты не любишь меня так, как подобает мужу, и я знаю, что наш брак — политическая сделка, но с этого момента я весь принадлежу тебе. Он ненадолго задумывается, такими ли должны быть все предрешённые помолвки. Должны ли они вести себя друг с другом согласно каким-то правилам? Определённо, в первые дни знакомства, с которых прошло много лет, они не очень хорошо ладили, но теперь они оказались там, где они есть сейчас.

Вэй Усянь всегда путался в трёх тысячах правилах, и иногда это было из-за невежества, а иногда — из-за самонадеянности. В этот раз безрассудство привело его к наиболее неприятной ситуации из всех возможных. И что хуже всего — он утянул Лань Ванцзи за собой.

Как и все в его семье, Лань Чжань может слышать и говорить с умершими, сколько себя помнит. Однако когда работа вынуждает приехать в Ичан, он встречает призрака, не похожего ни на кого, кого он видел прежде; призрака, который утверждает, что знал его в другой эпохе.