Первое апреля

***

Пак Мин Су лежал у себя в кровати и все не мог уснуть, буквально через пару часов наступит первое апреля. Он не знал что такого придумать чтобы разыграть соего старшего брата. Идея пришла к Мин Су не внезапно, а постепенно, будто сама собой выросла из обычной мысли о шутке на первое апреля, которая со временем начала казаться ему всё более амбициозной. Сначала это было что-то простое и почти безобидное, рассчитанное на короткий испуг и последующий смех, но чем дольше он об этом думал, тем сильнее ему хотелось сделать нечто по-настоящему правдоподобное. Он слишком хорошо знал своего брата, Пак Мин Джэ, чтобы рассчитывать на дешёвый эффект, ведь Джэ редко реагировал на банальные розыгрыши и всегда сохранял холодную голову. Именно это и подтолкнуло Мин Су пойти дальше, чем он изначально планировал, даже не замечая, как постепенно переступает границу между шуткой и чем-то слишком серьёзным. К тому моменту, когда он окончательно решился, часы уже показывали почти два часа ночи, и город вокруг постепенно погружался в редкую для мегаполиса тишину. Южная Корея, обычно наполненная светом, шумом и движением, в это время выглядела иначе, словно на короткое время позволяла себе выдохнуть. Улицы становились пустее, окна домов гасли одно за другим, а редкие машины проезжали мимо, не нарушая общего ощущения покоя. Именно эта ночная атмосфера показалась Мин Су идеальной для задуманного, потому что в темноте всё воспринималось острее, а любая тревога становилась сильнее. Он встал с кровати, переоделся, взял у двери ключи от машины брата и вышел на улицу. Пока он шёл до парковки, он прокручивал в голове сценарий своей шутки, все ещё сомневаясь, а стоит ли оно всего этого. Су сел в машину брата и выехал за пределы города, где огни постепенно редели, а дорога становилась всё более пустынной. Ночная трасса тянулась перед ним тёмной полосой, освещённой только фарами, и в этом свете всё вокруг казалось немного нереальным. По мере того как он углублялся в лесную зону, тишина становилась всё плотнее, а редкие звуки природы только усиливали ощущение изоляции. В какой-то момент он понял, что уже давно не видел других машин, и это странным образом усилило напряжение, хотя именно этого он и добивался... Доехав до места он припарковался и вышел из машины чтобы её сфоткать, эти фото он отредактирует. Он остановился там, где дорога почти исчезала среди деревьев, когда он заглушил двигатель, наступила полная тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом ветра. Ночь в лесу отличалась от городской ночи, потому что здесь темнота казалась глубже, а пространство — менее предсказуемым. Несколько секунд он просто сидел, глядя вперёд, и ощущал, как внутри нарастает странное чувство, которое он не сразу смог распознать. Это было не совсем волнение и не совсем страх, но что-то очень близкое к ним обоим. Он провёл достаточно долгое время, подготавливая основу для своей шутки, стараясь добиться максимальной реалистичности в каждой детали. Используя генерацию изображений, он тщательно прорабатывал «аварию», добавляя трещины на стекле, вмятины на кузове и едва заметные детали, которые делали картинку пугающе правдоподобной. В какой-то момент он даже остановился и слишком долго смотрел на результат, словно пытаясь убедиться, что это всего лишь изображение, а не реальный кадр. Ему пришлось буквально напомнить себе, что это создано им самим и не имеет ничего общего с действительностью, однако лёгкое ощущение тревоги всё же осталось где-то внутри. Когда всё было готово машина на экране выглядела так, будто пережила серьёзное столкновение, и в сочетании с ночной темнотой это производило ещё более сильное впечатление. Он невольно оглянулся на настоящую машину, чтобы убедиться, что она цела, и это движение показалось ему странно необходимым. Пак Мин Су посмотрел на время ещё раз, словно проверяя, не слишком ли поздно для такого розыгрыша, но вместо сомнений почувствовал странное возбуждение. Три часа ночи означали, что любая новость будет воспринята гораздо острее, потому что в такое время никто не ждёт ничего хорошего. Мысли о том, что Джэ может испугаться сильнее, чем днём, мелькнули лишь на секунду, но он быстро отогнал их, убеждая себя, что всё закончится через несколько минут смехом. Именно это убеждение позволило ему продолжить, не останавливаясь на полпути. Когда он открыл чат с братом, время уже перевалило за три часа ночи, и именно это сделало момент особенно напряжённым. Он понимал, что сообщение, отправленное в такое время, не может быть воспринято как что-то незначительное или случайное. Несколько секунд он смотрел на экран, не решаясь сразу написать, потому что теперь это казалось более серьёзным шагом, чем раньше. Однако он всё же набрал короткое сообщение: «Джэ... я в аварию попал... я в лесу», стараясь сделать его максимально естественным он прикрепил к нему изображение. Ответ от Джэ пришёл почти мгновенно, как только Мин Су нажал «отправить», и в этот момент он почувствовал, как напряжение внутри снова усиливается, потому что голос брата в сообщении был слишком резким и одновременно коротким, словно вся тревога мира уместилась в этих словах. Сначала Джэ позвонил, и Мин Су видел, как телефон вибрирует в руке, но в панике он не смог поднять трубку сразу, потому что сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди, а мысли путались и сбивались в хаотичный клубок. Мин Су несколько секунд замер, стараясь собраться, но вместо этого вновь почувствовал, как внутри что-то сжалось от страха и предчувствия, что теперь последствия могут быть куда серьёзнее, чем он предполагал. Когда звонок прервался, Джэ написал короткое сообщение, в котором попросил координаты, и Мин Су, почти не думая, быстро отправил их, понимая, что промедление теперь недопустимо, потому что брат уже на пути, а каждая секунда может изменить исход. Через двадцать минут Мин Су заметил ещё один звонок от Джэ, и теперь он понимал, что брат уже, наверное, находится далеко, спешит через город и лес, а он сам всё ещё не может собрать себя и ответить на звонок, потому что чувство тревоги и вины сжимало грудь и не позволяло ни дышать свободно, ни говорить. В голове у Мин Су вертелась одна единственная мысль: почему я так глупо всё сделал и не подумал о последствиях?, и одновременно он понимал, что теперь остаётся только ждать, надеяться, что Джэ успеет вовремя, и молча молиться, чтобы шутка не вышла из-под контроля. Тем временем Мин Джэ уже бежал. Но сначала ему нужно было осознать, что именно произошло, и понять, насколько серьёзно выглядит ситуация на фотографии, присланной братом. Он резко вскочил с места, когда увидел сообщение, так быстро, что стул сзади издал резкий скрип, который ещё больше усилил чувство тревоги и странного внутреннего напряжения, охватившего его одновременно с шоком от увиденного. Он даже не сразу смог понять, что именно ударило его изнутри сильнее всего — слова в сообщении или изображение, которое выглядело пугающе правдоподобным и вызывало настоящую панику, это не может быть шуткой... — Чёрт… — тихо выдохнул он, хватая куртку и одновременно пытаясь сосредоточиться, потому что понимал, что любая задержка может стоить дорого, а каждый момент промедления увеличивает риск того, что он просто не успеет вовремя. Он сразу же набрал номер Мин Су и позвонил один раз, затем второй и третий, с каждым звонком ощущая, как тревога внутри усиливается, потому что Мин Су не отвечает, а тишина начинает звучать почти как громкий сигнал, который невозможно игнорировать. Если бы Мин Су взял трубку и сказал хоть что-то, Джэ мог бы оценить ситуацию, понять, насколько всё серьёзно, и, возможно, немного успокоиться, но теперь он остался один с этим ужасным ощущением неизвестности, которое давило на грудь и не позволяло дышать свободно. Он резко открыл дверь и выбежал на улицу, почти не замечая холодного ночного воздуха, потому что все мысли были сосредоточены на том, как быстро ему нужно добраться до леса, где находится Мин Су, и одновременно в голове строился маршрут, а тревога с каждой секундой становилась всё плотнее и тяжелей. Он открыл координаты, которые прислал брат, и мгновенно понял, что лес слишком далёк, чтобы добраться туда быстро, но медлить было нельзя ни секунды, потому что каждая упущенная минута могла иметь непредсказуемые последствия. — Да ладно… — сквозь зубы сказал он себе, почти не замечая собственных слов, и сорвался с места, ускоряя шаг до предела, стараясь добежать до ближайшей остановки, где ему предстояло сесть на автобус и сократить расстояние. Мысли плотно путались, переплетались и постоянно возвращались к одному и тому же вопросу: почему Мин Су не отвечает на звонки, насколько всё действительно плохо, и действительно ли он один в этом лесу, где нет никого рядом, чтобы помочь. Ночной автобус, который должен был подъехать, задерживался, и эти минуты ожидания казались бесконечными, потому что каждый раз, проверяя телефон, Мин Джэ надеялся увидеть новое сообщение или хотя бы знак, что брат жив и в безопасности, но ничего не появлялось, и это чувство пустоты ещё сильнее нагнетало тревогу. Когда наконец подошёл автобус, он зашёл внутрь так быстро, что едва не задел плечом других пассажиров, и даже не извинился, потому что каждая секунда была на вес золота, а его внимание полностью сосредоточено на цели. Он сел у окна и сразу снова открыл чат, пытаясь хоть немного собраться и проконтролировать ситуацию, а последнее сообщение Мин Су, содержащее всего лишь слова «Жди. Я еду», стиснуло его сердце сильнее, чем любое предупреждение или сигнал тревоги. — Держись… — тихо проговорил он сам себе, даже не замечая, что говорит вслух, потому что понимал: каждая секунда теперь имеет решающее значение, и нельзя терять ни мгновения. Дорога тянулась мучительно медленно, а каждая остановка автобуса раздражала ещё сильнее, потому что казалась личным препятствием, задерживающим его на пути к брату, а каждый светофор превращался в испытание терпения и контроля над собственными мыслями. Мин Джэ всё смотрел в окно, но почти ничего не видел, потому что тёмные силуэты домов, редкие огни уличных фонарей и мелькающие люди казались чуждыми и неважными, а в голове снова и снова всплывала одна единственная картинка — разбитая машина, смятая и неправильная, вызывающая одновременно страх и чувство ответственности. Мысль о том, что Мин Су может не успеть, не давала покоя и заставляла нервно сжимать телефон, снова набрать номер и проверить, не появились ли новые уведомления, но каждый раз слышался лишь гудок, гудок и ещё раз гудок, и никто не отвечал. Наконец автобус доехал до нужной остановки, и Мин Джэ вышел первым, почти спрыгнув со ступенек, чтобы сэкономить драгоценное время, после чего сразу направился в сторону леса, который отделял его от брата и от того места, где происходила катастрофа, даже если это была всего лишь фотография. Дорога к лесу закончилась быстро, и дальше оставалась только узкая тропинка, которая вскоре полностью исчезла под деревьями, оставляя его один на один с тьмой, холодом и треском сухих веток под ногами. Он шёл быстро, почти не разбирая пути, ориентируясь по карте и по памяти, при этом ветки постоянно цеплялись за одежду, а дыхание сбивалось от спешки и страха, но он не смел замедляться ни на секунду, потому что каждая минута сейчас имела решающее значение. — Только держись… — снова пробормотал он, почти как заклинание, стараясь не дать панике завладеть собой. В голове мелькали все возможные варианты — от того, что Мин Су просто испугался, до того, что всё могло быть намного хуже, чем он предполагал, но он резко оборвал эти мысли, потому что понимал, что сейчас нельзя думать о худшем. Чем дальше он заходил в лес, тем сильнее ощущалось давление времени, и казалось, что где-то там, среди этих деревьев, что-то уже происходит, и на это он может не успеть повлиять. Он ускорился ещё сильнее, почти побежал, чувствуя, как сердце громко колотится в груди, отдаваясь в висках, а телефон в руке показывал, что точка всё ближе. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и он увидит, что происходит, и тогда, возможно, ему придётся действовать мгновенно, потому что главное теперь — успеть до того, как станет слишком поздно. И вот Джэ подходит к указанному месту, готовясь к худшему, и видит... смущённо лицо его младшего брата, машина цела и с Су всё хорошо. — С первым апреля... — сказал Мин Су потирая шею. Он мог наблюдать как испуганные глаза его старшего брата сначала становятся пораженными, а потом наливаются чёрным, от злости. — Ключи... живо. — почти шёпотом сказал Мин Джэ не скрывая свою ярость. Мин Су дрожащей рукой протянул ключи от машины. — Пак Мин Су иди садись в машину, на заднее сиденье. — Су не смог не подчиниться и послушно сел на заднее сиденье, вот это он натворил. Мин Джэ же пошёл немного глубже в лес, но не очень далеко от машины. Он искал пару веток толщиной с мизинец, все таки они в лесу и он собирался показать брату, что такие шутки вовсе не смешные. Найдя нужные ветки он аккуратно их отломал, избавляться от листьев, остальные маленькие выступы он уберёт позже, спустя минут 20 он вернулся к машине, открыв заднюю дверь и положил рядом с братом эти прутья и сел за руль. Когда Мин Су только сел в машину его охватил страх, такого злого брата он не видео уже давно, последний раз это было лет 5 назад. Он уже сожалел что решил так поступить, зачем он именно так решил напугать Мин Джэ, зачем он вообще решил пошутить над ним? Его мысли прервала открывающаяся рядом с ним дверь машины, Джэ положил рядом ним три аккуратных прута. Сначала Су не понял для чего они, но потом до него доперло, что эти прутья для его задницы, Джэ не раз говорил что когда нибудь отхватит розгами за его выходки, но Мин Су никогда не думал что брат выполнит это обещание. Домой они ехали в тишине, на часах было около 4 утра, городские автобусы уже ехали на свой маршрут, стали чаще появляться машины и люди, город просыпался. Они доехали до дома когда уже начало светать. Пак Мин Джэ молча вышел из машины и забрал розги, следом вылез бледноватый от страха Мин Су. Они так же молча дошли до квартиры и тогда Джэ сказал так же тихо как говорил и в лесу: — Иди спать. Поговорим позже. — Мин Су лишь кивнул и ушёл к себе в комнату, он даже не переодевался, лёг так как есть и на его глаза навернулись слёзы, от страха, он не думал что его брат будет так волноваться, что это всё обернётся именно так. С такими беспокойными мыслями он уснул. Тем временем Мин Джэ взял розги и пошёл в ванную, нашёл тазик и налил туда горячей воды, принёс соль и насыпал её в воду, тщательно перемешал, до конца очистил пруья и положил их в сольную воду, а сам так же пошёл спать, сейчас ему надо было расслабиться и хорошенько отдхнуть, так как намечался серьёзный разговор. На улице уже было около часа дня, у Мин Джэ сработал будильник и он встал, опять нахлынула злость на своего брата, но Джэ смог её контролировать, он пошёл на кухню делать завтрак, даже если он зол, накормить это чудо всё же стоило. Закончив он пошёл будить Мин Су. — Просыпайся мелкий — Джэ тряс Су за плечо. Глаза Су распахнулись, он все ещё был напуган. — Джэ... просто прошу, эта шутка... она была неудачной... прости меня пожалуйста... — Су был на крае истерики, Джэ обнял брата. — Тише тише, я знаю что тебе жаль, но ты понимаешь, что этот поступок не может остаться безнаказанным, знаешь как я перепугался? А если бы это было взаправду? Но поговорим об этом чуть позже, сейчас идём поедим. Су неохотно кивнул и они пошли на кухню, проходя мимо гостиной Су увидел рядом с диваном тазик с тремя прутами, он знал что скоро ощутит их на своей попе, но об этом думать совсем не хотелось. Ел Мин Су очень медленно, с одной стороны есть не хотелось, от нарастающей паники, а с другой Пак Мин Су пытался оттяуть время наказания. Его брат не торопил, сам он тоже ел медленно готовясь к тому что ему придется наказывать младшего, до этого он тоже применял телесные наказания когда брат совсем сходил с ума, но то было ладонью или максимум щеткой, но чтобы розги... но Джэ понимал, что в этот раз зачёт был серьёзный. Спустя пол часа оба парня закончили есть и теперь ждала самая неприятная часть. Джэ поставил тарелки в умывальник и сказал: — приходи как будешь готов, сам знаешь, чем раньше начнём тем раньше будешь свободен. — и Джэ ушёл в гостиную оставляя Су одного на кухне. Мин Су посидел ещё минут 5 и решил всё же идти, зайдя в гостиную он увидел что на диване лежит подушка, прям пл центру, а его брат закосал рукава кофты и держал в руке одну из трех розг. — А... пришёл... сними все ниже пояса и ложись на диван, подушку под живот подложи пожалуйста. — голос Джэ звучал не очень уверенно. Су, все еще немного боясь аккуратно стянул с себя штаны, после, поддел пальцами трусы и умоляюще посмотрел на брата, мол может это можно оставить. — Су, трусы тоже снимай. — Мин Джэ покачал головой. Су повиновался. Он лёг как просил его брат, подушку подложил под живот, и теперь попа была наивысшей точкой, что донельзя смущало Су. Джэ тем временем взмахнул розгой, от звука, который издала розга Мин Су сжался. — Ты готов? — спросил Джэ. — Да... наверное... — тихо ответил Су. Джэ пока только положил розгу на попу брата, но даже от этого младший сжался. Вот Джэ замахнулся и ударил первый раз, не очень сильно, боясь покалечить брата, тот же издал ох, так как не ожидал первого удара, второй удар был сильнее и Су вскрикнул, он не ожидал такой боли. Третий удар попал чуть ниже второго, Джэ немного приноровился и стал опускать розгу примерно с одинаковой силой, не слишком слабо, но и не очень сильно, чтобы Су мог прочувствовать каждый удар. При этом Джэ начал говорить. — Ты не представляешь как ты меня напугал. Думал что это будет весело? Я ненашутку перепугался когда получил от тебя сообщение. Думал ты и правда в аварии. Я боялся что не успею к тебе. Что тебе настолько плохо что даже ответить на звонки не можешь. Представь какой шок я испытал. Думал что ты умираешь! — каждую точку он расставлял розгой, Су становилось все труднее терпеть, впервые ему прилетало так основательно, даже на нотации не скупившись. — Братик, прости пожа... ай... луйста я не хотел... ай-ай-ай ... тебя так напугать. Прости пожалуйста! — Су попытался прикрыть попу руками, но короткое "Руки убрал" заставило вернуть руки на место. Прошо ударов двадцать и Джэ на время остановился, но лишь на время, чтобы поменять розгу. Этой передышке Мин Су был рад, у него уже поступали слезы, он надеялся что это уже все, но его огорчило, положив свежий прут на попу. — Джэ... может больше не надо? Я правда понял, что это была самая ужасная шутка которую я когда либо придумывал. — Понял, это хорошо, осталось запомнить, ещё двадцать и мы закончили. — Ну пожалуйста... там и так все болит! Я больше так правда не буду! — Мин Су умоляюще посмотрел на брата. — Ещё двадцать и все, половину ты уже пережил, осталось чуть чуть. — не встретив сопротивления Мин Джэ опять ударил брата по попе, при каждом ударе Мин Су ойкал и скулил. Прошло десять ударов. И Джэ пошёл опять менять прут, последние десять ударов он планировал нанести на сидящие места, чтобы Су ещё помнил после наказания, как не стоит шутить. — Последние десять, приготовься я буду бить чуть ниже, так что это может быть больнее. — предупредил Джэ и ударил в место где попа переходит в ноги. — Ай-ай-ай! Больно... не надо там... — Су стал закрывать руками пострадавшее место. — Я говорил что может быть больнее, осталось всего 9 ударов, потерпи чуть чуть. — Мин Су вздохнул, но позволил закончить наказание. Когда всё закончилось Мин Су тихо рыдал, ему было очень больно и стыдно, последние удары он повторял "Прости, прости, прости". Мин Джэ же как только он довёл наказание до конца отбросил прут и присел к Су, крепо его обняв. — Всё хорошо, все уже закончилось, ты молодец, я больше на тебя не злюсь, ты прощён братик. — Мин Джэ успокаивал своего младшего, гладил его по спине, он дождался пока младший брат успокоится и спросил у него. — Пойдём в ресторан покушать? — Угу... прости пожалуйста, я правда больше так не буду. — Да простил я тебя уже дурень, собирайся давай, накормлю хоть тебя, мне лень готовить. Они улыбнулись друг другу и Мин Су одевшись пошёл одевать ботинки и кофту. — Кто последний тот кустарник! — крикнул он Мин Джэ. — Эй! Так не честно! — рассмеялся Джэ и побежал за младшим братом.