Нэко. Там, где пахнет тобой.

Токийский техникум магии, середина октября. Ваэми исполняется 18 лет. Праздник устроили в общей гостиной. Сёко лично развесила гирлянды — золотистые, тёплые, под цвет осени. Сугуру притащил из города огромный торт с кремовыми розами и надписью «С днём рождения, Нэко!» (он хотел написать «Ваэми», но Сатору настоял на своём варианте). Нанами, который к тому времени уже ушёл из Техникума, но приехал специально ради этого дня, стоял у стены с чашкой чая и наблюдал за суетой с привычным усталым выражением лица. Яга-сенсей сидел в кресле, сложив руки на животе, и смотрел на всё это с молчаливым удовлетворением. А Ваэми... Ваэми стояла посреди комнаты и чувствовала, как глаза щиплет от слёз. — Ну, чего застыла? — Сатору возник рядом, как всегда, бесшумно и неожиданно. — Торт стынет. Точнее, не стынет, он и так холодный, но суть ты поняла. Она повернулась к нему. За два года он почти не изменился внешне — всё тот же вечно молодой, ослепительно красивый, с неизменными очками и ухмылкой. Но что-то в его взгляде, когда он смотрел на неё, стало... другим. Глубже, тяжелее, будто он постоянно о чём-то думал, но не говорил. И она тоже не говорила. За два года они оба научились прятать то, что проснулось тем летним вечером на балконе. — Спасибо, — сказала она тихо. — Всем вам. Это... это лучший день рождения. — Лучший пока что, — поправил Сугуру, подходя с другой стороны. — Вечером ты идёшь с друзьями в бар, вот там-то и будет настоящее веселье. — Если она вообще дойдёт до бара, — хмыкнула Сёко, появляясь с подносом, уставленным бокалами. — Сначала торт, потом подарки. И не вздумайте напоить её раньше времени. — Кто? Мы? — Сатору прижал руку к груди с оскорблённым видом. — Сёко, как ты могла подумать! — Я тебя больше десяти лет знаю, Сатору. Я всегда думаю о тебе худшее. И кстати обычно оказываюсь права. Ваэми рассмеялась. Искренне, звонко — как в детстве. Нанами, наблюдавший за этой сценой, позволил себе лёгкую улыбку. Он видел, как изменилась Ваэми за эти годы. Из затравленного зверька она превратилась в красивую, уверенную девушку. Чёрные волосы по-прежнему доходили до поясницы, но теперь она часто носила их распущенными, и они блестели, как шёлк. Зелёные глаза смотрели на мир с любопытством и теплотой. Фигура стала женственной, округлой — она давно переросла ту старую футболку «Токийский мед» и теперь носила вещи, которые подчёркивали её формы, но оставались скромными. Она была красива. И, кажется, не до конца это осознавала. — Подарки! — объявил Сатору, хлопнув в ладоши. — Я первый! Он протянул ей небольшую коробочку, завёрнутую в золотистую бумагу. Ваэми осторожно развернула и ахнула. Внутри лежал кулон — тонкая серебряная цепочка с маленьким кошачьим силуэтом. Глаза кошки были сделаны из крошечных изумрудов — точь-в-точь как у Ваэми. — Сатору-ни... — прошептала она. — Это слишком... — Ничего не слишком, — отрезал он. — Ты теперь взрослая, должна выглядеть соответственно. И вообще, — он понизил голос, — это чтобы ты не забывала, кто ты. Нэко. Наша Нэко! Даже когда станешь совсем большой и важной. Ваэми прикусила губу, чтобы не расплакаться, и кивнула. Сугуру помог ей застегнуть цепочку — его пальцы на секунду коснулись её шеи, тёплые и осторожные. — Мой черёд, — сказал он и протянул ей конверт. Внутри оказались два билета. На концерт её любимой группы, о которой она упоминала всего однажды, несколько месяцев назад. — Сугуру-ни... ты запомнил? — Я всё запоминаю, — ответил он с мягкой улыбкой. — Второй билет — для кого захочешь. Для подруги… или для друга, — добавил он с лёгкой заминкой. Ваэми обняла его, уткнувшись лицом в грудь. От него пахло ладаном и чем-то тёплым, домашним. — Спасибо, — прошептала она. — Вам всем... я вас так люблю. — И мы тебя, Нэко, — ответил за всех Сатору. — А теперь торт! Я хочу розочку! Заведение было шумным, но уютным — кирпичные стены, приглушённый свет, живая музыка где-то в углу. Ваэми сидела за столиком с Микой, Рё и ещё парочкой друзей из старшей школы. Перед ней стоял первый в жизни легальный коктейль — ярко-розовый, с зонтиком и долькой апельсина. — Ну, за именинницу! — провозгласил Рё, поднимая бокал. — За Ваэми! — подхватили остальные. Она засмеялась и сделала глоток. Коктейль был сладким, почти как лимонад, и приятно согревал изнутри. В другом конце бара, в тёмном углу за колонной, сидели двое. — Нас заметят, — пробормотал Сугуру, делая глоток пива. — Не заметят, — отмахнулся Сатору, не сводя глаз со столика Ваэми. На нём были тёмные очки, хотя в баре царил полумрак. — Мы на задании. Секретная миссия. — Секретная миссия называется «слежка за совершеннолетней девушкой в баре». Звучит как статья. — Мы не следим. Мы... присматриваем. На всякий случай. Сугуру вздохнул, но спорить не стал. Он и сам хотел убедиться, что с Ваэми всё в порядке. Город есть город, а она, хоть и стала взрослой, всё ещё оставалась их Нэко. Они смотрели, как она смеётся, запрокидывая голову. Как её волосы скользят по плечам. Как Рё что-то шепчет ей на ухо, и она краснеет, отмахиваясь. Сатору сжал бокал так, что стекло жалобно скрипнуло. — Спокойнее, — тихо сказал Сугуру. — Она просто веселится. — Я спокоен. — Ты сейчас бокал раздавишь. Сатору разжал пальцы и сделал глубокий вдох: — Всё нормально. Я просто... присматриваю. — Конечно. Они просидели в баре почти два часа. Ваэми выпила ещё один коктейль (второй и последний — она знала меру), танцевала с Микой, смеялась, была счастливой. И оба — и Сатору, и Сугуру — чувствовали, как внутри разливается странное, горьковато-сладкое тепло. Она была счастлива. И этого было достаточно. Но потом... Ближе к полуночи компания высыпалась на улицу. Воздух был прохладным, осенним, пахло прелыми листьями и ночным городом. Мика вызвала такси, и все стояли у бордюра, прощаясь. — Я с тобой не поеду, — сказала Мика, обнимая Ваэми. — Мне в другую сторону. Рё подождёт с тобой такси, да, Рё? — Конечно, — Рё улыбнулся, поправляя шарф. Сатору и Сугуру, стоявшие в тени соседнего здания, напряглись. Такси подъехало. Мика и остальные загрузились в машину, оставив Ваэми и Рё вдвоём на тротуаре. Она что-то говорила, смеялась, смущённо поправляла волосы. А потом Рё шагнул ближе. Наклонился… И поцеловал её. Сатору перестал дышать. Поцелуй был коротким, почти невесомым, недолгое касание губ, не больше. Но Ваэми замерла. Её щёки вспыхнули даже в тусклом свете уличного фонаря. Она отстранилась, что-то пробормотала, смущённо улыбнулась и быстро села в такси. Дверца захлопнулась и машина уехала. Рё остался стоять на тротуаре, глядя ей вслед с глупой, счастливой улыбкой. — Я его убью, — сказал Сатору. Голос был тихим, слишком тихим. Таким тоном он говорил только перед тем, как уничтожить проклятие особого ранга. — Не убьёшь, — ответил Сугуру, хотя его собственные челюсти были сжаты до скрежета. — Она взрослая. Она имеет право. — Я. Его. Убью. — Сатору. Сатору резко развернулся и пошёл прочь, в противоположную от Рё сторону. Сугуру проводил его взглядом, потом посмотрел на удаляющееся такси, потом снова на Сатору. И пошёл за ним. Всю дорогу до Техникума они молчали. Ваэми стояла, облокотившись на перила, и смотрела на звёзды. Кулон — серебряная кошка с изумрудными глазами — поблёскивал на шее. Она всё ещё чувствовала тепло губ Рё на своих губах и не знала, что с этим делать. Сзади скрипнула балконная дверь. — Не спится? — голос Сатору звучал глухо. — Не спится, — ответила она, не оборачиваясь. Он подошёл и встал рядом, тоже опираясь на перила. Молчал. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела — тепло, запах, напряжение, повисшее в воздухе. — Хорошо провела вечер? — спросил он наконец. — Да, очень. — Рё тебя проводил? Она на секунду замерла. Откуда он знает? — Проводил, до такси, — сказала осторожно. — И? — И что? Сатору повернулся к ней и снял очки. Глаза — яркие, голубые, светящиеся в темноте — смотрели прямо, требовательно. — Он тебя поцеловал. Это был не вопрос. Ваэми почувствовала, как кровь приливает к щекам: — Ты... ты следил за мной?! — Я присматривал. На всякий случай… — Это одно и то же! — Нет, не одно и то же! — он тоже повысил голос, но тут же осёкся. Провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Просто... я должен был знать, что ты в безопасности. — Я в безопасности, Сатору-ни. Рё — хороший, он мой друг. И то, что он меня поцеловал — это... — Что? — перебил он. — Это что? Она замолчала, глядя на него. На его сжатые кулаки. На желваки, ходившие под кожей. На глаза, в которых плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. — Почему тебя это волнует? — спросила она тихо. Сатору открыл рот. Закрыл. Отвернулся к звёздам. — Потому что я твой старший брат, — сказал он наконец. — И я должен волноваться. — Брат, — повторила она. — Старший брат. Он не ответил. Ваэми постояла ещё минуту, глядя на его напряжённый профиль, и тихо сказала: — Спокойной ночи, Сатору-ни. И ушла в свою комнату, закрыв балконную дверь. Сатору остался один под звёздами. В комнате Сугуру свет не горел. Он сидел в темноте, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок. Он думал о том, как Рё поцеловал Ваэми. И о том, как смотрел на неё Сатору. И о том, что сам чувствовал в этот момент — глухую, тёмную злость, смешанную с тоской. — Мы все в ловушке, — пробормотал он в тишину. — И никто не знает, как из неё выбраться.