Услышь меня

Предложи кто научить Гермиону читать мысли, она бы раньше отказалась, еще и повозмущалась, теперь же согласилась бы без капли сомнений. Потому что вокруг творился невыносимый бред, не поддающийся адекватному объяснению.  Начать стоило с преподавателей и директора в частности. До каникул оставалась еще несколько недель, а те и не думали о том, чтобы дать объяснения ученикам о финале Турнира и смерти Седрика. Как будто и не было такого ученика, доброго и умного пуффендуйца, так легко его имя кануло в лету, лишь сокурсники время от времени заикались о нем, но их тихий глас никто не слышал. «Ну или не хотел отвечать», — сделала логичный вывод девушка, смотря на притихших учеников факультета барсуков.  Дамблдору вообще было будто наплевать на смерть одного из своих студентов. Грейнджер не знала, о чем тот говорил с Диггори-старшим, но и тот не чесался. Следом шли Гарри с Роном. Друзья, такое ощущение, что уже бывшие, тоже адекватностью не отличались. Первый постоянно истерил о возрождении Волан-де-Морта, сделав из занятий в классах и сидения в гостиной Гриффиндора форменный цирк. Каждую свободную минуту парень вещал о том, как оказался на кладбище, где Хвост (ну надо же, Питер Питтегрю жив!) провел ритуал, затем о призыве ПСов и своей последующей дуэли с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Заливался, аки соловей, совсем не задумываясь, какие выводы сделают его однокашники. Выводы были неутешительными. Одни считали, что Поттер окончательно поехал крышей, и старались держаться от него подальше, другие же уверились в Избранности Гарри, и основали свой культ почитания. И ему буквально снесло голову. Гермиона не уставала поражаться, смотря на то, как всегда нормальный человек, в четырнадцать лет собирается в крестовый поход на одного из сильнейших и темнейших мага столетия.  Уизли ударился именно во вторую религию. Он и раньше благоговел перед другом, теперь же стал его верным и преданным пажем. Некоторые мысли по этому поводу девушка имела, но боялась их озвучить, внезапно многое для себя поняв. Она помнила, как Рон отказался от Гарри, когда узнал, что тот стал чемпионом, и как позавидовал. Сейчас, когда Поттер и правда совершил не много не мало, а целую битву с Реддлом, рыжик увидел наипрямейший путь к славе — через приятеля. Вроде как участвует в борьбе со злом, но без особых потерь. Загребать жар чужими руками... «Отвратительно, как раньше не замечала его гнилую натуру? Гарри умереть может, а тому лишь бы урвать свой кусок славы», — злость брала Гермиону, когда она представляла, что Поттер по-геройски лежит на кладбище в Годриковой Впадине, а Уизли развлекается на вечеринках и рассказывает о подвигах.  Но сильнее всего её удивляли слизеринцы, а точнее, один их представитель — Драко Малфой собственной блондинистой персоной. Его высокомерное высочество был тих, словно мышь, вышедшая на охоту за сыром. Он с начала года и так особо не отсвечивал, но к его концу, похоже, освоил чары невидимости. Гермиона его изредка замечала в Большом Зале или в библиотеке, но каким образом парень умудрялся исчезать с радаров на занятиях, она не разгадала. Больше не было издевательств и изощренных насмешек, никаких «грязнокровка» или «идиотка гриффиндорская», да и компания Малфоя притихла.  Странно. И пугающе. Ведь если вдруг вечные враги становятся нейтральными к тебе, особенно на фоне бывших друзей и соратников, то и впрямь грядет нечто ужасающее. Девушка перевернулась со спины на левый бок, подложив одну руку под голову, а вторую зажав между колен. Стало чуть теплее. Не смотря на середину июня, в башне было холодно, и если в гостиной еще можно согреться, устроившись поближе к камину, то в спальне спасали лишь одеяла и теплая одежда.  - Темпус, - ткнула палочкой в воздух, произнеся простейшее заклинание.  Прямо в воздухе засветилась цифра семь. Стало быть, на завтрак идти еще рано, но вот библиотека уже открыта. Гермиона в чтении в любые времена находила успокоение, поэтому, приняв душ и надев форму, направилась прямиком к мадам Пинс. Утренний замок встретил девушку тишиной, закладывающей уши. Факелы на стенах с ночи еще не были погашены домовиками, так что путь освещался их прерывистым от легкого ветра пламенем. Первые лучи солнца еще не успели добраться до окон, зато миссис Норрис вышла на охоту, мягко перебирая кривыми лапками, пробежалась перед девушкой и встала, словно заколдованная, в оцепенении. Помнила Гермиона один такой случай: на втором курсе, когда василиск разгуливал по замку с Джинни Уизли в хозяевах по замку.  Вот еще один момент, о котором ей следовало подумать. Младшая Уизли. Она помнила её еще девчонкой, робкой первокурсницей, попавшейся на дневник Тома Реддла, но с тех пор успела изрядно подрасти и превратиться в девушку. Почему ей так ничего и не было за окаменевших учеников? Сама Гермиона провела два семестра в анабиозе, а потом целое лето над учебниками, и никто ей даже извинений не принес. Была маленькой? И что? С Грейнджер и за меньшее был огромный спрос. Что дальше? «Уизли - чистокровные. Так почему они ведут себя иначе, чем другие поборники крови?», - и снова попадала в петлю пространных рассуждений, ломающих мозги. Наконец она достигла двери библиотеки, коротко постучала и получила разрешение войти. Помещение встретило девушку привычным и родным запахом старых книг, обветшалых пергаментов и деревянных столов, а еще пыли, скопившейся на самых высоких полках.  - Мисс Грейнджер, только недолго, чтобы не опоздать в Большой Зал на завтрак, - поджала губы библиотекарша. - Знаю я, как вы умеете увлекаться, - уже чуть добрее сказала. - Хорошо, что вы сегодня не одна здесь спозаранку. И кивнула в сторону любимого места для учебы девушки. Пришло время поджимать губы уже самой Гермионе - Малфой устроился на её стуле, откинувшись на спинку, и читал какую-то весьма потрепанную книжонку. Почему не книгу? Потому что при чтении книг так похабно не хихикают. Парень развалился, словно у себя дома в присутствии друзей, расставив широко ноги, время от времени сдувал с лица постоянно падающую прядку платиновых волосы и выглядел вполне себе счастливо.  Перед гриффиндоркой встал сложный выбор: занять другой стол или же сесть за любимый и попытаться понять, что происходит со слизеринским принцем. - Грейнджер, хватит уже мяться, как на приеме у Министра. Либо садись, либо уходи, не маячь перед глазами, - хмыкнул парень, переворачивая страницу. Гермиона зависла, рассматривая его длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. «Маникюр что ли делает?» - пронеслась глуповатая мысль в её голове, еще чего не хватало, так это делать разбор чужой внешности. Однако, все равно решила присмотреться, окинув быстрым взглядом - цепко вычленила главные детали: тщательно уложенные волосы, идеально чистая и выглаженная одежда, причем не самая дешевая, кольцо на среднем пальце левой руки. Жаль, что обувь не увидела, ноги Малфой убрал под парту, наверно, решив, что грязнокровка не имеет права заставать его в фривольной позе. Девушка фыркнула, представив, каким бы голосом он сказал бы подобное вслух.  - Грейнджер, мантикору тебе под хвост, не налюбовалась еще? - все наносное пропало с лица слизеринца, и он вдруг предстал перед Гермионой совсем еще мальчишкой, молодым парнем, как и все остальные. Она и не замечала, как его сильно меняет вечное выражение лица а-ля «склонитесь, смерды», - чему ты так удивляешься? - заметив, что отмирать девушка не собирается, все-таки пояснил, - или ожидаешь от меня круцио за то, что посмела прийти в библиотеку? Я - не Темный Лорд, Грейнджер, садись уже. - У меня вообще-то имя есть, - едва открыла рот и снова ляпнула очередную чушь.  - Мы не на том уровне общения. Пока, - заметил, как само собой разумеющееся.  Очередной день открытий для нее. Снова. Один вопрос: приятных ли?  Но также Гермиона понимала, что находиться здесь и сейчас, в столь странной компании, правильно, хоть и непонятно.  И вновь воцарилась давящая со всех сторон тишина, которую не разбавила бы и парочка агуаменти. Немного подумав, гриффиндорка села за стол прямо напротив бывшего (?) врага. Достала из сумки учебник по трансфигурации и недописанное эссе, которое взяла себе в нагрузку, дабы лишний раз не попадаться на глаза Рону и Гарри. Те учебы боялись, наверно, больше, чем Темного Лорда. Теперь злого волшебника она только так и называла, по крайней мере про себя, помня совет Эдриана, он никогда не давал совета, если не был уверен в его необходимости.  Молчание давило слишком сильно, и Грейнджер не сдержалась. Ее словно что-то подтолкнуло, чтобы поинтересоваться: - Что читаешь?  Шокированный взгляд Малфой стоил той смелости, что она проявила. Он замер сусликом над чтивом, затем отложил книгу в сторону и подвинул к Гермионе.  - «Принцип работы двигателя внутреннего сгорания», - послушно прочитала, - и что же смешного в тексте? - подозрительность была ей к лицу. - Просто сравнил. Сама задумайся. Тут сказано: «Принцип работы двигателя внутреннего сгорания  заключается в том, что энергия сгорания топлива преобразуется в механическую работу. Сгорание происходит в рабочей камере (цилиндре)». Мне это напомнило волшебников. Наша энергия это магия, механическая работа - махание палочкой. А теперь вопрос: где у нас тот самый цилиндр? - вещал Малфой увлеченно. Он и сам, видимо, не заметил, как повысил тон, пытаясь доказать мысль, до которой дошел.  - Так, стоп, а с каких пор ты грязнокровными знаниями интересуешься? - на лице у Грейнджер было написано почти ласковое недоумение.  - Магглокровными, - поправил парень снисходительно, словно великую тайну Салазара открыл. - Ты, Грейнджер, может, и не заметила, но я вполне мирно тут с тобой разговариваю. Ни заклятия не кинул, не оскорбил еще ни разу. - Ага, ценю. - Не надо быть такой букой. Я к тебе с добрыми намерениями, а ты...Ты как всегда, - обиделся Малфой. - Думаешь, так просто тут оказался с утра пораньше? Гермиона застыла, как до этого миссис Норрис, не веря услышанному. Это что же получается, наследник и поборник чистокровных идей ждал её, грязнокровку, чтобы увидеться и поговорить?  Непонятно.  - Ты меня пугаешь, если честно, - вырвалось из её рта помимо воли. Адекватный Драко Малфой - за гранью понимания.  - Не бойся, Грейнджер, не укушу, максимум понадкусываю, - насмешливый Малфой тоже не пугал. А уж думающий и подавно. Он вернул книгу себе и, поставив закладку, закрыл. - Так-то, да, хотел пообщаться. Без назойливых свидетелей и мордобоя, на который твои друзья горазды. - Твои тоже, - шпильку Гермиона ловко отправила обратно, - ладно, окей, будем считать, что я тебе поверила. С чего начнем..? *** Драко Малфой всегда умел составлять планы, которые неизменно приводили к намеченной цели.  Этому его научил отец, посчитав, что пятилетний Малфой уже полноценный член общества и аристократии. Завел сына в свой кабинет, усадил в непривычно большое для мальчика кресло за стол и принялся объяснять реалии жизни. Не сказать, что Драко не понравилось, просто было слишком сложно. Долг, верность, кровь, наследие, финансы, облигации, производства - все смешалось в его голове. Но затем, с каждым новым уроком, становилось яснее.  «Я - будущий Лорд Малфой, и мое дело не только сохранить наследство, но и приумножить его. Не важно какими путями, главное, чтобы они не вели в Азкабан», - сделал вывод мальчик годам к семи. Он уже тогда чувствовал себя особенным, а родители это знание только подкрепляли, не отказывая почти ни в чем.  В Хогвартсе планы парня делились на несколько видов: как стать лучшим учеником, как завербоваться в союзники нужных и правильных людей, как не ударить в грязь лицом и не опозорить фамилию. С первым не вышло, потому что заучка Грейнджер раз за разом брала первенстве по успеваемости, оставляя остальных далеко позади. Союзники вербовались охотно, кто шел на сияние золота Малфоев, а кто за харизматичным блондином, грозившем вырасти еще более ушлым и успешным, чем его отец. А вот с третьем начались проблемы на четвертом курсе, когда Драко начал свое познание мира. Его мир и мир той же Грейнджер оказались мало совместимы. Недостаточно одного только желания узнать новое и измениться, потому что другие этого не хотели. И Малфой мог бы с пеной у рта доказывать всем вокруг, что мир, вот это новость, куда больше, чем они думали, но пока те же слизеринцы не захотят открыть глаза пошире, он рисковал опозорить свои фамилию, семью и всё, чему его учили.  И вот его новый план в действии: они с Грейнджер сидят в библиотеке еще до восхода солнца и разговаривают, не собачась. Драко знал, как правильно заинтересовать девушку - конечно же, книгой, которые те обожала до умопомрачения. Этот факт всегда веселил его и даже отчасти умилял, ведь обычно волшебницы любят поболтать о парнях да помазюкать друг другу мордашки косметикой, как та же Пэнси. Но, нет, Грейнджер даже в этом надо было отличиться.  - Малфой, ты меня поражаешь. Как можно не знать о самолетах?! - разорялась гриффиндорка, когда он решился задавать прямые вопросы. Глаза у нее горели праведным огнем непонимания, волосы, сегодня не собранные, непослушной волной лежали на плечах, ловя солнечные зайчики от первых лучей солнца. - Они же в небе летают, прямо над нашими головами! Смешная, забавная Грейнджер. Все-таки он был прав, когда осмелился заговорить не только с теткой. Эта девушка обещала стать достойным развлечением и бестиарием для изысканий слизеринца.  - В маггловском небе, если ты не заметила, - возразил, поморщившись. - Ты над тем же Хогвартсом или Хогсмидом видела самолеты? Ни одного. Потому что мы по разные стороны барьера с магглами. - Какого барьера? - вопрос выбил почву из-под ног Драко, если бы он не сидел, то уже бы наверняка упал. Да быть того не могло, что великая зазнайка и заучка Грейнджер не владела таким фактом, как наличие барьера между двумя мирами. С другой стороны, вряд ли бы её стали на факультете просвещать, а преподаватели только о своих предметах толдычат. Значит, нужно было просветить ему. Учитель Малфой - звучало замечательно.  - Барьер, Грейнджер. Он разделяет маггловский и волшебный миры. Начинается на вокзале Кинг-Кросс, на платформе 9 и 3/4. И это не придумка, все волшебные поселения находятся в волшебном мире.  - Но в библиотеке нет ни одной книги об этом, — она выдохнула разочарованно. - А ты откуда знаешь?  «Получается, что не только я не в курсе некоторых вещей, Гермиона также имеет множество вопросов. Пришло время культурного обмена!» - радостно встрепенулось что-то в душе у Малфоя. Улыбка сама собой расплылась на лице. - Наши посиделки надо сделать регулярными, как я вижу, Грейнджер. Книг нет, потому что незачем писать о том, что и так известно. Твои гриффиндурки, кто в курсе, и не рассказали бы. Зачем? Они не считают тебя частью этого мира, - звучало ужасно, но Драко решил быть честным до конца, иначе доверия между ними не установится никогда. Девушка попыталась возразить, но опешила, когда он взял ее за руку, вздрогнула мелко и опустила в смущении взгляд. — Не спорь, так и есть. Томас, Финниган, Поттер и так далее тоже вряд ли в курсе многих моментов, но вот Долгопупс чистокровный, Уизли чистокровный, сестры Патил чистокровные. Они о барьере с пеленок знают, для них это непреложная истина. Вы, выходцы с другой стороны, для них словно грязь. Потому что никогда не наверстаете то, что не было дано при рождении.  Выдернула руку и чуть было не воспламенилась от злости, пришлось Малфою спешно её успокаивать: - Это не лично мое мнение, а большинства, причем подавляющего. Утихомирь эмоции, они, кстати, чаще всего и выдают в волшебниках магглорожденных, - произнес с прохладцей, - об этом нам и стоит побеседовать, Грейнджер, чтобы и ты осознавала, в каком мире живешь. Не уйдешь же обратно к магглам? - вопрос задал, напуганный внезапной мыслью, что и такое возможно. - Даже не вздумай, уверен, ты многое сможешь изменить. Да, ощутить страх оказалось неожиданно, но как-то даже приятно. Давно Драко не чувствовал подобных эмоций по отношению к людям. И ему это понравилось, как будто он и правда человек, а не симпатичное приложение к фамилии Малфой.  - До каникул будем встречаться здесь каждое утро, без возражений. Пора, Гермиона, окунуться в настоящую жизнь, — тоном Люциуса возвестил парень.