Услышь меня

«Гарри изменился», - вновь повторила про себя Гермиона, внимательно наблюдая за парнем на следующий день во время завтрака.  Он и правда не спустился на праздничный ужин накануне, тем самым показав всем, насколько он ими недоволен. И не в той манере, в которой привык, с криками и руганью, а тихо как-то, незаметно, апатично - что оказалось куда действеннее. Апатичность ему не была присуща, сколько девушка его знала, Поттер жил ярко даже в самые темные моменты, для него уныние похоже на одну из форм жизни, поэтому Гермиона не только удивлялась, но и недоумевала. Такой Гарри пугал, особенно, когда поднимал от тарелки с яичницей взгляд уставших изумрудных глаз. Он не говорил ни слова, даже жестом не показывал настроения, но мурашки Гермиону все равно пробирали. И не сказать, что ей не нравилось. Пресловутым шестым чувством, интуицией, она ощущала, что изменения в Поттере - к лучшему. Они только начались, но если подождать, а лучше, еще и указать путь, то результат будет потрясающим. Что-что, а подталкивать Грейнджер научилась филигранно у своего нового друга Малфоя. Их общение в июне не прошло даром, теперь, как ей казалось, она бы и Темного Лорда смогла бы уговорить на мир-любовь с магглорожденными, если бы захотела.  - Гарри, - слишком громко, на слух самой Гермионы, прямо над её ухом вскрикнула Джинни. - Здесь есть отрубленные головы домовиков! Хочешь, покажу? «Чудный способ флиртовать, ничего не скажешь. Ему же мало было любоваться на труп Диггори и тушку возродившегося Лорда. Мерлин, постыдилась бы», - разочарованно выдохнула гриффиндорка свои чувства в чашку с остывающим кофе.  Ей было непонятно, почему Джинни ведет себя так неправильно. Она же вроде как была влюблена в Гарри с розовых соплей, так отчего столь бесчувственна? Или же он ей интересен только тогда, когда вершит геройские дела? Стоило же попасть в беду, так можно и не задумываться о чувствах парня.  - Гермиона, Сириус говорил, что в доме есть библиотека. Покажешь? - Поттер даже не повернул головы в сторону рыжей, не то что ответил, зато к Грейнджер обратился без проблем. - Думаю, там много интересного можно найти, да!  Звучало так, словно Гарри умоляет спасти его из чужих цепких пальчиков. Она глянула на него и убедилась в этом: он был неестественно бледным, с алыми пятнами румянца от гнева на щеках, одной рукой сжимает чашку, грозя её вот-вот раскрошить, а другой зарылся в волосы, оттягивая их. Гермиона знала эту его привычку - через боль успокаивать себя. Сублимация мазохистского толка, которая, как она думала, не приведет ни к чему хорошему. Рано или поздно приятелю перестанет хватать одних только волос, и, Мерлин знает, на что он тогда перейдет.  Она кивнула, мол, да, библиотека есть, и, да, сходим туда вместе, вернулась обратно к напитку. Нестерпимо хотелось булочек с корицей, тех, что мама покупала по воскресеньям в качестве поощрения для всей семьи за неделю без сахара.  - Да зачем тебе эта библиотека, Гарри, - вступил в разговор теперь уже Рон. На его тарелки была уже третья порция бекона с сосисками, политых кетчупом. Лицо и руки у рыжего испачкались в жире, но он даже не додумался взять салфетку, коих на столе в специальном держателе было много. Даже Сириус смотрел на него неодобрительно, а ведь он был тем еще попрателем этикета, Молли же на младшего сына не смотрела и делать ему замечание не собиралась. - Давай лучше с Клювокрылом поиграем. «Молодец, Блэк, просто супер. Поселил дикое разумное существо прямо в доме. Как будто здесь и без него проблем мало: боггарты, докси и невыводимые ничем эльские тикси», - девушка закатила глаза к потолку, добавляя очередной пункт к её списку «Сириус Блэк и как он еще на этом свете обитает».  - Рональд, - явно подражая самой Грейнджер, ответил черноволосый, - Клювокрыл не какая-нибудь собачка. Или ты забыл, что он с Малфоем сделал? - Да там просто царапина осталась, - отмахнулся Уизли. Плевать он хотел на логику. - Царапина, которую даже мадам Помфри убрать не смогла, да и в Мунго наверняка они обращались. Но, нет, след все еще на руке у совсем молодого парня, - холодно отрезал Гарри. - Шрамы украшают мужчину! - Рон попытался зайти с другой стороны.  - Боевые шрамы, а не в драке с разъяренным гиппогрифом, - все также уверенно отбрил Поттер. - Ты...Ты! Ты защищаешь Хорька! - Нет, Рональд, он просто наконец пользуется мерлином данным мозгом, - Гермиона не собиралась спускать на тормозах чужое хамство, даже если этот человек ей раньше трижды был другом. Эту фазу она перескочила еще несколько месяцев назад, когда оказалась в полной изоляции, наполненной непониманием со стороны друзей. Кивнула Поттеру, отлеветировав чашку в раковину и заставив её мыть себя самой, - пойдем, Гарри, тебе понравится, я уверена. Парень со своего места стартанул со скоростью ракеты, ухватившись за предложение. За руку однокурсницу схватил и потянул подальше от кухни, насквозь пропахшей луковым супом, который Молли запланировала на обед. Лишь на пролете лестницы второго этажа притормозил. Рассохшееся дерево скрипнуло под их ногами. Паук спустился с низкого потолка прямо на лицо Гарри, но он не вскрикнул, не вздрогнул, не отшатнулся, лениво убрал насекомое, ссадив его на стену.  - А чего мы встали-то? Идем в библиотеку или как? - неуверенно спросила Грейнджер, снова смотря на него с недоверием.  - Идем, но мне нужна минутка отдышаться от тупости Рона. Это просто невероятно. Я тебе не верил, но теперь и сам вижу, что у него мозгов меньше, чем у зубочистки, - зло проскрипел, поджав губы. - Ты во всем была права. И Снейп тоже. Я - идиот. Признаю это честно и вслух. Пора исправлять, а для чего подвига наверняка понадобится библиотека. Гермиона замерла сусликом. Перед встал вопрос: быть или не быть. *** Сомнения подруги были понятны. Целый год игнорирования сделали ее другой, непохожей на саму себя, но Гарри признавал, более лучшей версией. Исчезли неуверенность, которая была присуща Гермионе, не давала общаться с кем-то помимо друзей; пропал образ всезнайки, за который её дразнили нещадно даже гриффиндорцы. Она будто резко повзрослела, не на год, а на целых пять.  - Ладно, - сказала она на уничижительную тираду Гарри, - хорошо. В таком случае начнем не с библиотеки, а с простого разговора. Ко мне! - махнула рукой в сторону спальни, что заняла. Поттер послушно за ней последовал. Но перед дверью девушка резко затормозила и пояснила, - правило первое! В комнату девушки мужчинам и парням заходить неприлично! А что, если кто-нибудь увидят? Многие скажут, что мы занимались чем-то непотребным.  Парень ошалело клепнул глазами.  - Сегодня я в последний раз тебе позволяю войти, больше такого не будет. Проходи, Гарри, - милостиво отодвинулась в сторону, видимо, не желая оставлять за своей спиной кого-либо. Указала рукой на стул, - присаживайся, - сама устроилась напротив. - Тебе, милый, – сама того не подозревая, скопировала тон Молли Уизли Гермиона, – начинать нужно не с библиотеки, как я уже упоминала, дело куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но само то, что ты перестал закрывать глаза на окружающий мир, меня радует. Но готов ли ты пойти дальше и принять то, что необходимо, даже если это будет больно и неприятно? А оно так и случится, я уверена.  Больно Поттеру было всегда, даже когда он банально спал. С раннего детства боль и страдания стали его верными друзьями, парень уже и не представлял, что может быть иначе. Дурсли пытались ненормальность из него выбить силой, часто не соизмеряя ее с маленьким тщедушным телом мальчика, дух в котором держался, видимо, лишь благодаря магии. Затем Гарри поступил в Хогвартс и там столкнулся с прессингом иного рода - моральным. Все, кому не лень, пытались залезть в его голову, кто просто идеи подкидывал, как шестой Уизли, другим нравилось его унижать, как тому же Малфою. Директор с его вечно раздражающим «мальчик мой», Макгонагалл с нравоучениями и «ты должен!», Хагрид с бессменным: «Так на папку похож, одно лицо, а глаза мамины». В определенный момент Поттер в зеркало перестал смотреться, боясь увидеть там не себя, а своих почивших родителей. Еще больнее было, когда он действительно не делал того, в чем его обвиняли, как с наследником Слизерина на втором курсе. Сейчас он рисковал стать и вовсе сумасшедшим в чужих глазах: не стоило рот открывать и вещать на всю школу о возрождении Волан-де-Морта. Но он тогда находился в таком шоке, что не контролировал себя.  И при этом отчего-то Гарри был уверен, что «неприятно» переживет без особых потерь, слезы лить не станет. Неприятного в его жалкой жизни тоже было достаточно потому что.  - Герми, - обратился так впервые за долгое время к подруге, - что бы ты не сказала, я не буду яростно реагировать, никак тебе не наврежу и обязательно приму всё к сведению. И она заговорила, слова бурным потоком лились из её рта, но девушка не останавливалась, будто за один разговор пыталась заполнить пробел в пятнадцать лет. Время от времени останавливалась и колдовала агуаменти в хрустальный стакан, выпивала пару глотков, прочищая горло, а затем продолжала говорить. Гарри аж впечатлился такому желанию его просветить.  А потом впечатлился своей редкостной, воистину оленьей, тупости. Все годы, что он провел в волшебном мире, оказалось, прошли для него впустую. Поттер не знал ничего о своей семье... - Род Поттеров насчитывает почти тысячу лет! - прикрикнула на него Гермиона, - а ты даже не догадался о нем почитать! ...О своей магии... - Ты хоть раз задумывался о своем потенциале? Если уж Темный Лорд об тебя убился, почему не попытался узнать причину? - зло сверкнула глазами девушка. ...О любой магии... - Законы Магии непреложны. Так почему Дамблдор так ратует об их несоблюдении? - подкинула очередную мысль Гермиона. Расписывала то один случай, то другой, ударялась в историю, потом о себе говорила, так уверенно, что Поттеру хватило ума сообразить. - А ты сама откуда обо всем этом знаешь? - внимательность в зеленых глазах напротив теперь уже напрягла саму Гермиону. Она вздохнула и отвела взгляд. - Ясно, не хочешь говорить. Раньше бы я взбеленился, будь уверена, однако, я не какой-нибудь Рон, чтобы лезть не в свое дело. Теперь нет.  - Меня это радует, Гарри, правда. Но о своих источниках я тебе расскажу, если буду доверять, как раньше, сейчас, увы, это не так. Прости, - извинилась неловко, но твердо. - Все нормально, Герм, я заслужил. Так что насчет библиотеки? - Поттер криво улыбнулся, кивнув головой в сторону нужного им помещения. - Покажешь, с чего стоит начать?  Девушка расцвела, словно клумба роз. Уж о чем, а о книгах её можно было и не просить. Она встала со стула, поправила одежду. И тогда Гарри заметил, что она не в привычных для нее джинсах и футболке, а в классической длинной юбке темно-синего цвета, опускающейся почти до лодыжек и в аккуратной блузе с длинными рукавами, свободной талией и строгим, под самое горло, воротничком. Из украшений только брошка блестела в слабом свете. И Гермионе очень шел её новый образ. - Не видел у тебя этого украшения, - внимательнее присмотрелся. - Да, точно, не видел.  Грейнджер все-таки смутилась. Покраснела. «Неужели от кавалера? Да сто процентов, иначе Мерлин не Мерлин. Кто там вечно около Герм крутится? Пьюси», - понял вдруг парень. И это понимание ему не то чтобы очень понравилось. Как-никак, а Пьюси не просто слизеринец, он - темный.  Наверно, гриффиндорец молчал слишком долго и красноречиво, потому что Грейнджер испытующе на него глянула и предупредила: - Только попробуй что-нибудь ляпнуть про зло во плоти, и я тебя прокляну, причем так, что ничего и не вспомнишь. Предупреждаю совершенно серьезно, - прошипела она и даже волшебную палочку достала. - Одно слово об Эдриане сейчас, любое, и круцио от Темного Лорда покажется тебе веселой и милой щекоткой.  - Ты и правда изменилась, - прищурился Поттер.  - Пришлось. - А я и не говорил, что это плохо, - ему не хотелось объяснять, что жаждал тех же изменений, чтобы не быть чужой марионеткой. - Не надо меня проклинать, Гермиона, - поднял руки, будто сдаваясь, - я хороший, хоть и тупой. - Не тупой, а не информированный. Хватил пустой болтовни, ею разум не заполнишь, - припомнив чьи-то слова, твердо сказала девушка. Они поднялись выше, прошли через коридоры и наконец оказались в библиотеке. Там хозяйничал Кикимер, переставляя книги с полки на полку. Раньше бы Поттер и не заметил, а сейчас вполне - брал домовик в руки два-три фолианта, а возвращал всего один, то есть, другие исчезали в неизвестном направлении.  Парень дотронулся до плеча девушки, привлекая ее внимание к столь странному феномену, попахивающему воровством, а она лишь хмыкнула и никак не ответила. Гарри посчитал это за ответ: «Все нормально, домовик делает все правильно». Больше вопросов с его стороны не последовало.  Они устроились в двух старых, продавленных креслах. Как джентельмен, которым Поттер решил стать, он уступил даме более чистую мебель. Гермиона в очередной раз глянула на него, как на дурочка, взмахнула палочкой. - Эванеско! - пятна исчезли, неприятный запах тоже. - Гарри, не забывай, что ты волшебник. Палочка тебе дана не для красоты, она - продолжение твоей силы. Пользуйся.  И дала ему первую книгу.