Услышь меня

Связи для Гарри значили всегда больше, чем думали остальные. Возможно, именно из-за того, что долгое время, все свое детство, он ни с кем не строил никаких отношений, потому, получив возможность, ухватился за нее обеими руками и не намерен был отпускать.  Самые крепкие нити связывали его с друзьями: Роном, Гермионой, близнецами Уизли, командой Гриффиндора по квиддичу. И Драко Малфой. Поттер мог бы назвать его своим возлюбленным врагом, так сильно ненавидел, но отвязаться не получалось. Ну не могли они пройти мимо друг друга, не зацепившись языками или, что чаще, кулаками, тянуло с воистину магической силой.  Немного другие связи у него были с преподавателями Хогвартса. Строгая, но справедливая Минерва Макгонагалл была не просто деканом его факультета, но и той, кто направляла по жизни, давала советы. Добрая Помона Спраут считала всех учеников чуть ли не своими детьми. Флитвик долгие десятилетия поддерживал юных магов. С преподавателями Защиты от Темных Искусств отношения не очень сложились, разве что на третьем курсе, с Ремусом. Квирелл оказался сосудом Волан-де-Морта, Локонс - лгуном, Грюм и вовсе Пожирателем Смерти. Дамблдор...раньше Гарри считал его добреньким дедушкой, теперь он своих расчетах сомневался.  Но связь с Волан-де-Мортом...не поддавалась никакой классификации. Человек (или не совсем), убивший его родителей, все еще пытался избавиться от Гарри. Снова, снова, раз за разом, используя все ресурсы. И Поттер был уверен, что теперь, возродившись в физическом теле, попыток станет и больше, и разнообразнее в вариантах. Реддл мог бы сжечь его или отдать на корм Нагайне. Или запытать на глазах у парня его близких - тоже бы сработало, Гарри наверняка бы пошел потом сам топиться.  Теперь был вариант, что у них связь еще и ментальная. Гриффиндорцу это казалось отвратительным, потому что он считал: можно изнасиловать тело, но вот если поимеют разум, то разорванной задницей не обойдется.  - Есть два варианта, - подумав немного, сказала Гермиона, прищурившись. - Первый самый простой - заблокировать твой разум от влияния извне. Второй же сложнее, рискованнее, но может принести немало пользы. Что, если ты будешь влиять на разум Темного Лорда? Просто, но гениально, Гарри и не сомневался в своей подруге. Идеи, которые она генерировала с нечеловеческой скоростью, всегда его поражали. Только вот он очень сомневался, что даже Избранный сможет сделать из смеелициго злодея пушистого кролика с розовым бантиком на шее. Не тот уровень. «Пока не тот уровень», - хмыкнул про себя Поттер, увидев в предложении сокурсницы перспективную саму по себе цель, главное, правильно её реализовать. - «Уж Гермиона-то сможет, я в ней не сомневаюсь».  - Нам придется подождать с выстраиванием защиты, - наконец приняла она решение и пояснила его, отодвигая книгу в сторону. - не будем лезть в то, что пока не понимаем. Я составлю план изучения. И, - вдруг замялась, отвела глаза, как будто не хотела, чтобы Гарри о чем-то узнал, - достану кое-какие книги.  Парень подозрительно прищурился. Ему вдруг стало интересно, как и какие книги вдруг понадобилось Гермионе доставать. Разве они сейчас не сидели в библиотеке Блэков, насчитывающей сотни лет? «Что-то скрывает, точно», - сделал он вывод. Вывод не то чтобы очень приятный. *** «Дорогой Драко!  Спасибо тебе за твои письма. Они греют мое сердце надеждой, что скоро мы сможем поговорить лично, обсудить многое, как мы делали это раньше. Слышала я, что твой крестный очень талантливый окклюмент. Книг же по столь сложному искусству мало. Не будешь ли ты так добр дать мне несколько?  Я пойму, если откажешь. Надеюсь, что с тобой и твоими близкими все хорошо, хотя бы относительно. Прошу тебя быть осторожным.  С искренней, хоть и ранней, благодарностью,  Твоя подруга. Г.Д.Г» *** «Дорогая подруга! Матушка очень живо заинтересовалась, когда узнала, что я с кем-то переписываюсь. Отец же (по секрету) мне сказал, что как хозяин поместья он знает, когда на его территории появляется неучтенный домовой эльф. Однако, он выразил сдержанную радость, что я предпочитаю сидеть в своих покоях и строчить письма, а не шастать по менору, полному наших милых гостей. Книгу тебе передаю с разрешения мамы. Береги её, этот раритет принадлежал еще Эммануэлю Малфою, одному из основоположников теории менталистики, и очень много значит для рода.  С уважением, твой друг Д.Л.М. P.S. Не своди глаз со своего окружения. Отец намекнул, что с ним не все так просто.» *** Переписка с Драко была для Грейнджер радостью, причем настоящей. Она получала искреннее удовольствие, учась вязать словесные кружева, с каждым разом получалось все лучше, чему девушка не могла не радоваться. Каждое новое послание из Малфой-менора воспринималось, как весточка из другого мира, который Гермиона так сильно любила. Парень рассказывал ей немного, но всё по делу. Так гриффиндорка узнала о Нарциссе интересные факты, которые другим бы показались неважными, но сама Гермиона смогла сделать из них определенные выводы о матери Драко.  Во-первых, Нарцисса очень любила свой сад. Только став Малфой, она сразу же начала им заниматься - прежде на том месте была лишь трава. Вывод: женщина ценила жизнь в любом её проявлении, в данном случае - растения.  Во-вторых, женщина редко покидала менор. По некоторым словам Драко, Гермиона узнала, что если супруга Люциуса и выходит в свет, то под охраной. Следовательно, она сама по себе представляет неизвестную пока ценность, а не только как жена или мать.  В-третьих, Нарцисса буквально боготворила своего сына. Это слышалось в каждой букве, которую посвящал Драко в письмах. Только горячо любимый ребенок мог так любить в ответ. Супруга она любила сдержанно, больше уважала, но вот сын...сын для нее был всем.  Придя к такому выводу, Гермиона чуть не расплакалась, вспомнив, как она поступила с собственной мамой. Наставила на нее, беспомощную, волшебную палочку, произнесла всего одно слово, и вот для Грейнджер-старшей уже не существовало дочери. И пусть она сделала это из желания защитить, но предательством быть не перестало. Если Волан-де-Морт будет повержен, девушка знала, что постарается вернуть воспоминания родителям, а также понимала, что они, если и простят, но помнить будут всегда, не смогут до конца ей доверять. И так плохо, и эдак нехорошо.  - Гермиона, деточка, что же ты совсем не ешь? - печально всплеснув руками, спросила Молли Уизли, глядя на то, что к своей тарелке со свиной отбивной девушка даже не прикоснулась, только кофе потягивала, который сама себе и заварила минут пять назад. Женщина недовольно поджала губы, но все еще пыталась играть в заботливую мамочку, что Грейнджер не нравилось до трясучки, ведь она видела, что та не искренняя. Женщина попыталась снова, - смотри, какое красивое мясо. Максимально идиотская фраза. Гермиона чуть не лопнула со смеха. «Еда должна быть не только красивой, но и правильной», - подумала она, мечтая о пресловутой овсянке если не на молоке, то хотя бы с фруктами, зато без сахара. - «Когда уже успокоится?!». Цели старшей Уизли ей были неведомы, но поступки говорили сами за себя. Женщина словно пыталась удержать Гермиону под своим контролем, следила за ней и ночью, и днем. Возможно, если бы не пособничество Кикимера, то её уже бы давно поймали. Однако, гриффиндорке раз за разом удавалось улизнуть из-под чужого наблюдательного ока. - Я не голодна, - снова попыталась она. - Герми-фона, вкусно же, - набивал рот Рональд, не потрудившись взять в руки даже вилку. Руки его блестели от жира, а на футболке уже расплывалась пара пятен. - Попробуй!  И протянул ей зажатую прямо в ладони куриную ножку. Девушку передернуло от отвращения. Но, как ни странно, положение спас Гарри. - Ой, мы же не доделали летнее задание для Снейпа! - воскликнул слишком воодушевленно он. Теперь в шоке на него уставились все, кто был на кухне. Сириус крякнул и отставил подальше от себя початую бутылку виски, видимо, решив, что допился. Молли в очередной раз всплеснула руками. Рон положил курицу на тарелку. Джинни посмотрела на Поттера таким взглядом, что ему стало страшно - вдруг применит свой знаменитый Летучемышиный сглаз. Ситуация медленно, но верно выходила из-под контроля. «Идиот, мог бы придумать и другую причину!», - сама Гермиона готова была проклясть друга. Но слово уже было сказано, повернуть назад значило бы скомпроментировать Гарри. Этого она не могла допустить.  - Да, Гарри, я как раз нашла новый трактат по свойствам Лунного камня, - поддакнула, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Поднялась со своего места спешно, однако, терпеть больше не могла того абсурда, что происходил. - Идем.  В библиотеке их настигла долгожданная и такая желанная тишина. Даже половицы не скрипели, что было обычным явлением для этого места. Затхлый воздух и запах пыли стали для Гермионы уже привычными, она даже находила в них некоторое, странное, успокоение, как в библиотеке Хогвартса. Только Эдриана и Драко не хватало для полноты картины.  Она по ним отчаянно скучала. Каждую минуту, проведенную в Блэк-хаусе, хотела увидеть парней, Мерлин, подумать страшно, но и обнять тоже. Даже невыносимого засранца с золотой ложкой во рту по имени Драко. Потом, конечно же, отвесила бы ему подзатыльник, но затем опять притянула к себе, обвив руками.  Когда она начала испытывать подобные чувства, Грейнджер не знала, просто в какой-то момент поймала себя на предательской мысли, что Малфой ей небезразличен, что, в принципе, не было такой уж удивительной вещью. Слизеринец умен, начитан, вежлив (когда ему необходимо), мордред подери, он красив. Нет-нет, да проскакивала мысль о его волосах, например, как бы они смотрелись, будь растрепанны рукой Гермионы. Руки у Драко тоже были красивые: узкая кисть, широкая ладонь и длинные пальцы, которыми он так любил выстукивать один ему понятный ритм по столу.  Рассуждая о чужих тонких, всегда отчего-то влажных, губах, девушка ощущала себя предательницей, ведь у нее уже был Эдриан, еще один пример невероятных ума, обаяния и красоты. Думая о Драко, она забывала о Пьюси. Размышляя об Эдриане, забывала о Малфое.  Замкнутый порочный круг, в котором крутилась Гермиона, выматывал её, нервировал и не давал думать о более важных, чем личные отношения, делах. О Гарри с его связью, о Волан-де-Морте, об учебе, в конце-то концов, которая всегда была для нее приоритетом. Ей банально хотелось спокойствия, и в то же время девушка жаждала привычного адреналина - совместить несовместимое.  Гарри тихо присел на краешек дивана, в этот раз не забыв воспользоваться волшебной палочкой, чтобы почистить его от вновь накопившейся с невероятной скоростью пыли. Гермионе становилось все более очевидно, что никакое домашнее задание они обсуждать не будут. Но при этом парень выглядел нервно: искусанные губы, пятна возбужденного румянца на скулах, взлохмаченные волосы, в которые зарывался пальцами снова и снова.  - Говори уже, - предложила ему Грейнджер, тяжело вздохнув. Нервный Поттер это Поттер, который мог бы натворить серьезных, разрушительных, дел. - И не мельтеши, меня и так подташнивает от бесконечного кофе. Парень скрестил ноги, затем их выпрямил. Скрестил руки на груди, словно пытаясь закрыться от всего мира, скрыть свои чувства и беспокойства. Но Гермиона также знала, что ей он все расскажет, потому что, не смотря на целый год разрозненности, они все еще оставались друзьями. Теми, кто доверял (ну или пытался), не смотря ни на что. - Я очень надеюсь, Герм, что ты нашла способ огородить мой разум, потому что, - даже задержал дыхание, - сегодня мне снова приснилось нечто. - Девушка посмотрела на Гарри чуть внимательнее. И правда, выглядел тот уставшим с темными кругами под глазами и бледной кожей. - И это было еще хуже, чем в прошлые разы.  - Что конкретно ты видел? Опиши со всеми деталями. - Тебе не понравится то, что ты услышишь, - с какой-то непонятной горечью сказал Поттер. *** Эдриан искренне ненавидел свой дар. Раньше он его просто не любил, но мирился с реальностью, теперь же желал избавиться от того, что разрушало его и других.  Каждое мордредово собрание Пожирателей Смерти он был вынужден демонстрировать умения, и это было отвратительно. Он не просто должен был читать мысли, нет, его заставляли, пусть и не прямо, кипятить чужие мозги. Такое вот развлечение у Темного Лорда - пускать под расход магов, которые ему не угодили. Магов. Тех, за чьи, казалось бы, права он ратовал, говоря, что волшебников становится все меньше.  Каждый вечер Эдриан натягивал на лицо маску, облачался в черный плащ и аппарировал к Малфой-менор, чтобы потом уйти из него разбитым, глубоко несчастным, с ненавистью к самому себе. Потому что  в очередной раз лишал какого-нибудь беднягу варварским способом. Авада Кедавра и то милосерднее. Но что знал о милосердии и человечности Темный Лорд? Его змеиное сиятельство и слов-то таких в своем лексиконе не имел.  Сегодняшний вечер начинался как обычно. Короткий перелет к поместью, расчищенная дорожка, увявшие цветы и запах жаркого злотошного смрада, забивающего ноздри. К горлу парня подступил вязкий комок желчи, а в груди разлилось холодное спокойствие, которое ему приходилось держать, чтобы не сорваться. Люциус встретил его у парадного входа, и вместе, молча, они отправились в главную залу.  Та уже полна пожирателей, собравшихся полукругом вокруг человека, привязанного к стулу. Девушка, совсем еще молоденькая, лет двадцати на вид. Красивая. По крайней мере была. Эдриан отметил и длинные светлые волосы, запутанные и грязные, свисающие под тяжестью грязи на них, и почти белую кожу, забрызганную кровью, и порванную одежду. Пленница была босонога, стопы сбиты, видимо, до того, как бедняжка попалась, пыталась бежать. Это вызвало уважение у Пьюси, как и всегда, он уважал тех, кто боролся, даже не имея и призрачного шанса на спасение.  «Как жаль. Мне очень-очень жаль», - мысленно молил о прощении парень, становясь перед девушкой. Но знал, что прощения ему не будет ни в этой жизни, ни в следующей.  Абстрагироваться. Не вслушиваться в довольные крики пожирателей. Не смотреть на милорда. И не думать.  Он повторял свою мантру, входя в сознание девушки, как горячий нож входит в сливочное масло. На поверхности всегда были самые простые, самые свежие воспоминания: да, она действительно бежала, через Запретный лес, надеясь, что за ней не рискнут туда последовать. Ошиблась. Эдриан сделал вывод, что, скорее всего незнакомка жила в Хогсмиде. Только вот почему просто не ушла камином или не аппарировала? Ответ нашелся на втором слое. Кто-то кинул на её дом чары сокрытия, едва в него ворвавшись. Пьюси ощутил тот безграничный ужас, что испытала пленница, и его натурально затошнило. Сколько бы людей он не пытал, ему всегда становилось дурно, так что это была ложь, что ко всему можно привыкнуть.  Боль. Боль. Боль. От порезов по телу, от сбитых ног, от ударов по голове, от многочисленных круциатусов. И море страха. За своих близких, что они не узнают, что случилось с их сестрой, женой, дочерью. Что она просто исчезнет, канет в небытие. И тогда Эдриан впечатал имя пленницы в свою память, как поступал со всеми своими жертвами - Рита Фоули. Полукровка из довольно известного рода, которая сама ушла из семьи, чтобы не подвергать их опасности, обосновалась в деревне волшебников и работала в пекарне.  Рита Фоули, которая мечтала стать матерью, теперь смотрела перед собой стеклянным, ничего не выражающим, взглядом. Тонкая ниточка слюны протянулась от её рта к груди. Дорожки крови прочертили щеки. Теперь Риты не было, существовало лишь её тело.  Эдриан поднял взгляд и наткнулся на внимательно смотрящего на него Темного Лорда. Его тонкие, сухие губы расползлись в змеиную ухмылку. Лорд Волан-де-Морт был доволен своим юным слугой.