Услышь меня

Он правда не хотел бы рассказывать Гермионе о том, чем был занят её слизеринский друг, но и держать в себе не получалось. Мерзкое, противное чувство беспомощности расползалось в нем, как кровавый туман. Наверно, впервые Гарри захотелось обучаться окклюменции по-настоящему, чтобы не видеть всего этого ужаса, не слышать чужих криков, не понимать, что вот был человек, молодая девушка, и вот её уже не стало, лишь бесчувственное тело, кукла без души и разума.   Но он рассказал, преодолевая отчаянное, жгучее желание проблеваться после каждого слова, что вылетало из его рта. Гермиона же его несказанно удивила, когда просто сказала: - Я знаю, что Эдриану приходится делать то, что большинство людей бы осудило. Нехорошее, злое. Я знаю, Гарри. Он замер, не в силах поверить в чужую убежденность. Голос девушки звучал твердо и уверенно, как если бы она уже все для себя решила.  «В этом вся она: долго думать, размышлять, узнавать информацию, составлять план, делать выводы, а потом принимать окончательное решение, которое никогда уже не изменит», - подумал гриффиндорец, пытаясь понять, как быть дальше. Продолжить выкладывать отвратительные подробности? Гермиона их уже услышала. Попытаться настоять на том, что Пьюси ей не друг, раз совершил нечто, выходящее за рамки морали? Он был ей другом, когда сам Гарри и Рон от нее отдалились. Эдриан никогда не ставил под сомнение свои отношения с этой девушкой, всегда был на её стороне, даже в убыток себе. «Он в нее влюблен», - Поттер уже понял ответ. - «И, скорее всего, уже давно, раз на Святочный бал пригласил, не дав другим успеть первыми, а потом еще и подарками закидал». Парень не понимал, как на это откровение реагировать. Он привык видеть Гермиону над книгами или очередным эссе, но никак не с кавалером, ему вообще казалось, что подруга на романтические чувства не способна. Выходило, что ошибся. Очередной вывод из информации, что сделал Гарри, его поразил в самое сердце. Получалось, он совсем не знал Грейнджер.  Он вообще ни мордреда не знал, в том числе и о себе. Потому что стоило Гермионе закончить исследование по таинственным книгам, они начали строить свои окклюментные щиты...И память Поттера преподнесла ему множество сюрпризов, причем неприятных в самом худшем смысле этого слова.  - В твоем безопасном месте, что ты представляешь, есть нечто, что вместит самые твои важные воспоминания. У меня это книги, - сказала Гермиона. - Ты выбери на свое усмотрение. То, что легко классифицировать. Например, одна книга - пласт воспоминаний об определенных местах, каждая страница - отдельная мысль.  В чулане у Гарри были сломанные оловянные солдатики, обгрызенные цветные карандаши и порванный блокнот с дурацкой обложкой в-цветочек. Окей, блокнот, так блокнот. А записывать можно и карандашами - решил он.  - Одно воспоминание, одно из последних, визуализируй его и вложи в предмет, - голос девушки звучал отдаленно, как эхо.  Парень послушно представил сегодняшнее утро, как Гермиону пытались заставить есть на кухне, а она яростно сопротивлялась. В мельчайших деталях, вплоть до выщербинки на столе и подпалины на потолке. До тяжелого запаха еды. До аромата виски Сириуса. Картинка появилась в его голове сама по себе и он, взяв карандаш, её описал. Грифель втянулся в бумагу, вызвав не самые приятные воспоминания о втором курсе и дневнике Реддла, в который точно также втягивались чернила.  «Могло ли быть, что та книжонка являлась результатом тренировок Волан-де-Морта в менталистике? Неумело, но действенно», - передернулся Поттер от толики страха, что он испытал.  С первым воспоминанием получилось вроде бы удачно, и он поспешил представить следующее. Картинка о предыдущем вечере наедине с книгой (невиданное дело) легло на страницу блокнота еще легче. Гарри почувствовал невероятное воодушевление, какое бывает, когда превосходишь собственные пределы, во что и сам не верил.  - Щелк! - раздался снова тот самый звук, что и при первой попытке окклюменции.  В этот раз Поттер был умнее, не стал в себе копаться, а просто замер неподвижно, словно удав. Попытался очистить сознание. И, на удивление, это сработало, больше ничего не щелкало. Расслабленность наполнила его мышцы, и парень, успокоившись, облокотился спиной о фанерную холодную стенку чулана.  Было пусто. И вокруг, и внутри царило небытие. Такое незнакомое раньше для Гарри чувство, но невероятно приятное и притягательное. Здесь не было места ничему, кроме него. Вот что, значит, чувствовали те, кто обучался одному из сложнейших магических искусств. Поттеру даже обидно стало, ведь он мог бы познать его раньше и не мучаться кошмарами, но, нет, он, как истинный идиот, посвящал свое время играм и квиддичу, когда не был занят спасением мира от Темного Лорда.  - Щелк! - снова.  И в этот раз он не мог проигнорировать звук. Или не стал. Ухватился за него разумом, развернул, словно карту, и ткнул прямо в середину. Перед глазами развернулось не самое приятное зрелище - очередное собрание Пожирателей Смерти. И видел парень его глазами того, кто всем заправлял - Волан-де-Морта. Испугавшись, Гарри дернулся усилием воли, и вновь оказался в библиотеке Блэков. «Говорить Гермионе или нет?» - встал перед ним сложный вопрос.  Конечно, он знал, что подруга обрадуется тому, что её теория состоятельна. Ведь это бы дало шанс на шпионаж в стане врага без потерь, ну, если не считать психики самого Гарри. Однако, существовало то самое пресловутое «но». Поттер уже усвоил, ничто не бывает просто. Наоборот, только он увлекался чем-то, и ситуация выходила из-под контроля. Примеров было множество, и все они отрицательные. Самое настоящее кладбище похороненных надежд и здравого смысла.  И он решил промолчать, полностью осознавая, что таким образом предает Гермиону. Только теперь это было взвешенное решение. *** На платформе 9 и 3/4 было шумно, впрочем, как и всегда. Ученики, возвращающиеся в школу, радостно галдели, совы, запертые в клетки, хлопали крыльями, а ярко-алый Хогвартс-экспресс время от времени издавал пронзительный гудок, намекая замешкавшимся студентам, чтобы они поспешили занять места в купе.  Раньше Гарри нравилась вся эта кутерьма. Как в первый раз попал на платформу, так и влюбился в маленький кусочек волшебного мира. Но сегодня его обуревала совсем другая лавина чувств. Он видел не радостных первокурсников и их гордых родителей, а испуганные лица тех, кто знал - Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился. Вон Невилл стоял вплотную к бабушке, зажмурившись, а та гладила его по голове, успокаивая. Железная Августа волновалась за внука, единственного ей родного человека, и явно не хотела отпускать от себя.  Семья Паркинсонов притаилась в дальнем углу, темном и незаметном. Пэнси держала за руку младшую сестру, уже одетую в школьную форму и дрожащую от страха. Мать пятикурсницы внимательно осматривала каждого, кто проходил мимо них, будто пытаясь вычислить потенциальных врагов.  Падма и Парвати в своих ярких платьях выделялись пятном среди черной формы других учеников, но лица их были бледны, обескровлены. Близняшки не горели желанием даже садиться в поезд, не то что ехать в Хогвартс. Гарри их понимал: когда война стоит на пороге, хочется остаться со своей семьей, под её защитой. Он испытал отстраненное чувство непонимания - с Сириусом так и не удалось за полтора месяца толком поговорить. Мужчина либо пил без просыху, либо слонялся по мрачному дому в не самом хорошем настроении. Пару раз крестник пытался выловить его, но, натыкаясь на взгляд блестящих от виски глаз, осознавал - Блэку ближе бутылка, чем тот, за кого он взял ответственность перед магией пятнадцать лет назад. «Интересно, что на это сказали бы мои родители? Проводя обряд, они ждали, что у меня будет защита еще одного древнего и сильного рода, а в итоге у меня только один защитник - я сам», - больно было осознавать очевидное. Мордред подери, да даже Снейп, ненавидящий гриффиндорца всей душой, сделал для него куда больше, чем Бродяга.  Снейп. Еще одна деталь головоломки, которая стала загадкой для Поттера. Для него не было секретом, что тот стал Пожирателем Смерти в достаточно юном возрасте, служил верой и правдой своему Лорду, но остались ли его убеждения такими же и сейчас? Пошел ли лучший зельевар столетия на поклон к Волан-де-Морту или выбрал другую сторону? Гарри знал: Дамблдор использует любого, кто поблизости, а уж тот, кто обладал Темной Меткой был и вовсе удобен во всех смыслах. И ему стало жаль человека, который посвятил свою жизнь обучению нового поколения волшебников. Снейп, кем бы он ни был, заслуживал лишь покоя.  - Гарри, давай садиться, уже был последний гудок, - попросила Гермиона, ежась под чужими взглядами. В этом году ей предстояло снова противостоять тем, кто считал Поттера сумасшедшим. Ведь как говорят? Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Ей не нравилось такое развитие событий, но она умела их, проблемы, преодолевать силой воли. Холодный сентябрьский ветер развивал её волосы, выбивая их из неряшливого пучка на затылке, время от времени девушка пыталась поправить прическу, но, конечно же, у нее ничего не выходило. - Гарри! - попросила чуть громче, когда увидела, что в её сторону шел Рон. Поттер подхватил и свой, и чужой чемоданы, чуть облегченные магией, и понес к ближайшему вагону - последнему в цепочке. Тут вероятность, что кто-то будет их искать, стремилась к нулю. Они заняли крайнее к выходу купе. Гермиона первым делом скинула с себя шарф и, свернув его аккуратно, убрала на полку. Затем достала тетрадь, которую в последнее время использовала для записей, простую маггловскую ручку и принялась что-то помечать. Закончив, решила поделиться с другом. - Итак, давай пройдемся по пунктам, которые нам с тобой придется соблюдать, - не терпящим возражений тоном, - во-первых, учеба. Ты больше не можешь к ней наплевательски относиться. И я дам тебе книги для дополнительного чтения, они во многом помогут разобраться. Во-вторых, больше никаких противостояний между факультетами. Драк, оскорблений уже достаточно. У тебя не то чтобы очень много времени, чтобы еще и Больничное Крыло посещать. - Но, Герм, если Малфой снова будет приставать?! - попытался оправдать будущие склоки, но девушка не позволила. - Когда он в последний раз вообще хотя бы на тебя смотрел? - и глянула так нехорошо, словно взглядом препарируя.  Попытался припомнить и...не смог. Ничего в голову не приходило. Малфой-младший и правда весь прошлый год вел себя образцово, ходил на занятия и в библиотеку, посещал этапы Турнира. Но на своего извечного врага даже взгляда не кинул.  - Хорошо, никаких Малфоев, - согласился наконец гриффиндорец. - Какие еще будут требования, Леди, - и увидел, как раскраснелась от такого обращения девушка. Интересное зрелище, увлекательное. - Ладно, просто Гермиона. Грейнджер сразу взяла себя в руки и вновь стала серьезной.  - Никаких приключений, Гарри. Филосовским камням, Тайным Комнатам, полетам на гиппогрифах и Турнирам больше нет в твоей жизни места. Хватает уже того, что Темный Лорд ждет тебя в гости. Этого достаточно! И, - добавляет напоследок, - раз ты все понял. Вот тебе книга, читай, - протянула «Священные 28 семей». У меня, как у старосты, собрание в первом вагоне, а потом обход учеников. Вернусь к обеду, дам тебе ту самую куриную грудку в сливочном соусе, - пообещала, словно щенку за хорошую службу. Поттер сел к окну поближе, закинул ноги на стоящее напротив сиденье и принялся читать. Подруга уже доказала, что ей лучше знать, чем себя занять по дороге в школу. *** Свобода - вот что почувствовал Драко Малфой, когда наконец наступило первое сентября, день отбытия в Хогвартс. Он еще никогда с такой скоростью не собирал свои вещи и не отбывал из поместья. Чуть ли не бежал, лишь бы Темному Лорду не пришло в голову задействовать и его, пятнадцатилетнего подростка, в своих злодейских планах. Наскоро поцеловал матушку, попрощался с отцом и отправился порт-ключом прямо на вокзал.  Там даже дышалось иначе. Свежий воздух заполнял легкие слизеринца, а он все не мог успокоиться от того, что наконец не в ТОМ месте. Сердце сжалось от радости, когда он увидел однокурсников, да и вообще других учеников. Вон промелькнула лохматая макушка Грейнджер среди толпы, и губы парня сами собой растянулись в улыбке. Он соскучился. Однако, идти за девушкой не стал, подозревал, что она, как и он, получила значок старосты, значит, увидятся на собрании уже через пару десятков минут.  Блейз, Пэнси и Тео нашлись в третьем вагоне. Они заняли свободное купе и придерживали место для него. Он это понял, когда дверь за его спиной закрылась, и на нее сразу же наложили и запирающие чары, и заглушающие.  - Итак, - лениво, в своей любимой манере, протянул Забини, - как поживает его Темнейшее Величество? Для них всех происходящее было не больше, чем шуткой. Но Драко, лето которого прошло в аду, не был согласен. И шутить тоже не хотел.  - Блейзи, даже не начинай, - с угрозой сказал Малфой, устраиваясь рядом с Паркинсон. Та развалилась почти на все сиденье и читала очередной девичий журнал, листая страницу за страницей тонкими пальчиками с ногтями, выкрашенными в черный цвет. Драко вспомнил аккуратные руки Гермионы, и ему стало тошно - наследница чистокровной семьи себя вела вульгарнее продажной девицы. - Лучше расскажи, как прошло твое лето. Самый простой способ, чтобы от него отстали - перевести тему. Но не тут-то было. Раздраконенные ожиданием, змейки не хотели выпускать из своих рук добычу.  - Нет, Дракончик, ты нам все-все расскажешь, - хмыкнул Забини, схватив приятеля за руку. Чему Малфой и научился за прошедшее лето в резиденции Темного Лорда, так это тому, что никто не смеет влезать в его личное пространство. Сам того не поняв, даже не произнеся заклинание, он чем-то ударил по сокурснику. Смуглокожий отлетел к окну, ударился о зачарованное стекло затылком, а о столик спиной, и застонал от боли. Нотт подскочил к другу, осмотрел его голову, но ничего страшнее шишки не нашел. Зато на Драко посмотрел так, будто тот - новая реинкарнация Волан-де-Морта.  - Скажу только раз, дорогие друзья. Не лезьте ко мне со всем этим дерьмом, - отец бы розог всыпал за неподобающие слова для наследника, но, о, Мерлин, отца здесь не было, так что Драко позволил себе выражаться так, как хотел сам. - Мне неинтересно знать о делах Милорда, и вам я о его распространяться тоже не буду. Хотите быть в курсе? Примите Метку и всё. Я намерен в школе учиться, как того от меня требуют родители, а не продвигать идеи мирового господства.  Все заткнулись. Блаженная тишина, к которой после заточения в собственных покоях привык парень, опустилась на купе.  Потекли минуты мучительного ожидания. Странно, раньше Драко легко мог говорить на любую тему с приятелями, сейчас же в голову ничего не приходило. Он тупо пялился в окно на сменяющиеся пейзажи, размышляя, когда уже сможет покинуть это место. Временами бросал взгляд в журнал Пэнси и все сильнее поражался тому, насколько плохо он знал подругу, с которой знаком как бы с детства. Видимо, разговоры со скромницей Грейнджер сдвинули у него что-то в мозгах, раз теперь Паркинсон не казалась образцом будущей Леди. «Чистокровные вырождаются, признай, Драко», - только Гермиона так произносила его имя, - «Я признаю, что многого еще не знаю, но, судя по тому, что вижу, следующее поколение будет еще более странным, чем нынешним. Если вообще будет. Почему-то чистокровным стало тяжело произвести на свет детей, а это огромная проблема». Малфой был склонен согласиться с её мнением.  - Время, - Пэнси отложила журнал на столик, закатала рукава и поправила волосы. Короткие пряди встопорщились. А Драко снова поморщился. Как короткие волосы укладывать в прически для светских приемов?! - Пошли, - кинула недовольно парню и первой вышла из купе, даже не позволив ему повести себя, как джентельмен, и открыть дверь.  - Драко, будь проще, - заметив его скривленное в гримасе лицо, попросил Тео, все еще квохотавший над Блейзом.  - Ага, как паинька. Два вагона спустя и обойдя стороной кучу младшекурсников, Малфой оказался в вагоне старост. Другие уже собрались, но без него не начинали. Гермиона сидела у окна, скромно сложив руки на коленях и сдержанно отвечая на вопросы других студентов, получивших власть. Идиот Уизли-шестой даже не пытался вникнуть в происходящее, поедал странного вида сэндвич, разбрызгивая во все стороны уже наверняка пропавший майонез. «И это общается с Гермионой, какой ужас», - если Драко и дальше продолжит морщиться, то станет похож на шарпея, такую популярную породу собак у магглов.  Кому вообще пришло в голову сделать старостой неряшливого и безответственного рыжего? Неужели анимагичке Макгонагалл окончательно снесло мозги? Или же это происки седовласого старика? В последний вариант Малфой верил больше всего. Дамблдор плел интриги, это было известно всем, кто знал, куда смотреть.  Слизеринец с удовольствием заметил, как Гермиона скривилась, стоило рыжему к ней обратиться. Она отодвинулась подальше, руки скрестила на груди. Для него песней прозвучало: - Рональд Уизли, немедленно вытри руки, пока я не применила к ним чистящее до костей заклинание! - прошипела не хуже змеи.  Такое Драко нравилось. Когда девушка выходила из себя, но при этом оставалась высокомерно-прекрасной, холодной в своей злости. Как матушка.  «А вот это уже странно», - мысленно самому себе прошептал, боясь того, что чувства к Грейнджер уже не совсем дружеские.