Услышь меня

Проверять свои навыки - это ли не лучший и правильный путь к совершенству? Гермиона Грейнджер знала, что идеала в мире не существует, но кто бы помешал ей к нему стремиться. Предлагая другу залезть в голову, она именно это и имела в виду, без всяких придумок. Кто же знал, что Драко отреагирует столь эмоционально, словно барышня, которую впервые поцеловали?  Парень уставился на нее, как баран на новые ворота, впал в ступор, выпал из реальности - Гермиона могла бы придумать тысячу эпитетов, если бы захотела. Глаза Малфоя буквально остекленели, и он замолчал. Не выдавил из себя ни слова. - Драко? - когда тишина начала давить, все-таки позвала его девушка.  - Грейнджер, ты меня в могилу сведешь, клянусь Салазаром, - устало пробормотал он, откидывая голову к стене. Камень приятно холодил затылок, давая хотя бы немного расслабиться. - Что тебе было непонятно в тех книгах, что я дал? Зачем ты захотела овладеть навыком окклюменции, если собираешься каждого в свою умную черепушку пускать, а?! - Но ты ведь не «каждый», - она ахнула обиженно. Ну надо же, кому тут и было обижаться, так это Малфою, слова которого отскакивали от Гермионы, как от стенки горох. - Давай, залезай уже! «Ну и как с ней спорить? Непрошибаемая же, хотя не сказал бы, что это плохо. А еще...Салазар заступник, как же приятно, что она мне и правда доверяет», - пронеслась мысль в голове у Драко. Столь острое возбуждение от чужой податливости, что он его даже не сразу смог усмирить. Но пришлось постараться - легилеменция не терпит неряшливости и не сосредоточенности. Единственное, что он хотел сейчас сделать, так это оправдать доверие гриффиндорки, хоть и считал, что его ни капли не заслужил. Не после того, как годами травил и ее тупоголовых дружков, и ее саму. Сейчас было вспоминать об этом мерзко, но прошлое, как ни покрути, никуда не денешь, его можно лишь попытаться исправить нормальным отношением в настоящем и будущем.  Его охватила легкая дрожь, какая обычно бывала перед важными событиями, например, перед матчем по квиддичу, на который пришел отец, или экзаменом, по которому обязательно надо получить «превосходно» и не меньше.  Девушка села прямо перед Драко и прикрыла глаза. Весь её вид так и кричал: «Давай, начинай, проникни ко мне в голову, узнай все мои тайны». И Малфой вдруг подумал, что кто он такой, чтобы отказывать. Просто пятнадцатилетний парень, который не мог устоять перед желанием девушки, что была ему подругой. И леди, ведь так? А отец что говорил? «Желания Леди надо выполнять, иначе семейная жизнь станет мордредовым адом», - повторял маленькому сыну, когда Драко спросил, отчего у матушки так много украшений, которые она и не носила.  - Легилеменс! - направив палочку из боярышника на Грейнджер, сказал уже сосредоточенный слизеринец. Стену он не почувствовал, хотя обычно новички строили именно её, кирпичик за кирпичиком, вместо этого парень очутился в хорошо знакомой библиотеке Хогвартса - целиком и полностью в духе любительницы учиться Гермионы. Множество шкафов с заставленными книгами полками, такой приятный запах пыли и солнечного света, проникающего через витражные окна. Драко ощущал всё очень остро, словно чувствовал Грейнджер своим нутром. Он потянулся к ближайшему фолианту в кожаной черной обложке, но, едва коснулся её пальцами, как из-под ближайшего стола выползла она - огромная змея. Мордредова Нагайна! Малфой так сильно дернул собственное сознание, что в реальность буквально выпал, больно стукнувшись головой о стену. Его пробрала дрожь, пробил холодный пот, и на секунду парню показалось, что он вот-вот обмочится от страха. Он все еще помнил, с каким ужасом Гермиона рассказывала о событиях на кладбище. Но поставить эту тварь, как окклюментный щит... «Гениально», - восхитился слизеринец чужой кровожадной сообразительности. Ядовитые зелья в сознании крестного Драко и рядом не стояли со змеюкой.  «Да уж, этот урок оказался не из легких», - пронеслось в голове, когда он, оправившись от шока, вновь попытался войти в сознание подруги. Он знал, что это не просто проверка - это танец на лезвии бритвы, где каждое неверное движение могло обернуться катастрофой. Гермиона, словно опытный капитан, управляющий кораблем сквозь шторм, готовилась к новому натиску. И когда только успела так поднатореть, ведь в распоряжении были лишь книги? Хорошие, но просто чтиво. А чувствовалась практика. Значит, и от Поттера была своя польза.  «Ну, держись, Грейнджер,» - подумал Драко, - «я не вылезу, пока не увижу твою душу в полном её обнажении».  Он снова направил палочку, чувствуя, как в нем пробуждается древняя магия, та, что текла в жилах его предков. Перед ним вновь распахнулась знакомая библиотека, но теперь она словно дышала, жила своей собственной жизнью. Книги шептали древние тайны, а пылинки солнечного света танцевали в воздухе, как крохотные волшебники. Это место было олицетворением Грейнджер во всей книжной красе. Но главное было не в этом. Среди стеллажей, где каждый том был как портал в другой мир, он увидел ее. Саму Гермиону. Она стояла у книжной полки, но не с книгой в руках, а с палочкой, направленной на него, с глазами, полными решимости, как у львицы, защищающей свое логово. «Смелее, Малфой,» - казалось, говорили они, - «покажи, на что ты способен». Её ноги обвивал длинный гладкий хвост змеи, а за спиной девушки стоял горный тролль, который когда-то проник в школу на Хэллоуин.  Драко ощутил, как его собственное сознание, словно бурный поток, ринулось вперед, готовое прорвать эту последнюю линию обороны. Он почувствовал, как границы между его мыслями и ее мыслями стираются, как два океана сливаются в единое целое. В этот момент Малфой понял, что Гермиона не просто проверяла его, она и правда доверяла ему. Доверяла самую сокровенную часть себя, раскрывая ему свою душу, словно редчайший цветок, распускающийся под лунным светом. Глупая, глупая Грейнджер. Что же она ничему не захотела научиться? Точнее, не вынесла нужного урока из их бесед.  «Да мое же ты солнце, Гермиона,» - подумал он, и это чувство было настолько сильным, что он чуть не выронил палочку, - «а я лишь тень, тянущаяся к твоему свету». И тогда, с новым приливом решимости, он бросился вперед, не в библиотеку, а в самое сердце ее сознания, туда, где хранились ее сокровенные мечты, страхи и, возможно, даже любовь.  О которой в этот момент он и не задумывался, не было времени. А когда увидел истинные чувства девушки к окружающим, то опешил.  Потому что они были такими разными: желание быть равной самому Драко, чтобы он считал её не хуже других девушек, чтобы выделял; желание защитить Поттера, шрамоголового придурка, что вечно влезал в неприятности. И Пьюси...Пьюси был повсюду в чужой голове.  Первые воспоминания Гермионы о Хогвартсе: лодчонки через Черное Озеро, замок, свечи под потолком...И взгляд высокого черноволосого мальчика за столом с гербом зеленой змеи. Первый завтрак в Большом зале, восторг от разнообразия блюд, и Эдриан, говорящий, где можно найти кухню, чтобы попросить банальной овсянки на завтрак, а не жареной курицы.  Библиотека, в которую дорогу первокурснице, еще не знающей замка, показал Пьюси, а потом еще и помог подобрать книги для первого эссе по трансфигурации. Именно тогда Эдриан для нее вошел в ту категорию людей, которых она любит. Любит, салазар задери!  Если Малфой думал, что раньше ему уже посчастливилось испытывать ревность, то в этот момент осознал, что то были цветочки, ягодки пошли сейчас. Ядовитые ягодки, которые хотелось растоптать так, чтобы сок брызнул во все стороны. Как истинный собственник, он уже привык считать, что Гермиона, проводя с ним кучу времени, как бы его, в каком бы то ни было смысле. Не девушка, нет, отец не одобрил бы, но наивно полагал, что мыслей о нем в голове у гриффиндорки больше, чем о бросившем и ушедшем в Пожиратели Пьюси.  И это вызывало странное ощущение, ведь Эдриан был ему другом, почти братом, словом, очень близким человеком. Так почему он ревнует не его, а её? Над этим следовало подумать.  *** Что ж, Гермиона на собственном опыте узнала, что вмешательство в голову - не самое приятное мероприятие. Прав был Драко, когда говорил, что ее просьба та еще глупость. Однако, Грейнджер поступила так, как привыкла - пошла напролом. В итоге что? Увидела свою жизнь за несколько минут в быстрой перемотке, словно искаженное видео. «Если Эдриан такое постоянно ощущает, то я начинаю его понимать. Это же совершенно невозможно терпеть, как он еще мозгами не поехал?» - восхитилась она чужим умением не обращать внимание на мысли других людей.  Драко, закончив, лишь коротко похвалил её, а потом, даже не оглянувшись, не попрощавшись, спешно ушел в свои подземелья, наплевав на обход замка. Он снова стал для девушки непонятным. Вроде и не сказала ничего такого, не обидела ни словом, ни, о мордред, ни мыслью. Малфою и так было известно все, что он мог увидеть. Или...нет? Грейнджер послушно исполнила свои обязанности, два с половиной часа вылавливая из ниш целующиеся парочки, а потом все-таки вернулась в башню Гриффиндора, решив лишний раз себя не накручивать. Гостиная встретила её шумом вечеринки, резким запахом алкоголя и перетопленным для первого сентября камином. Оправданием для последнего даже не служила разыгравшаяся на улице буря.  Близнецы Уизли запускали шутих, Рональд сидел в кресле с бутылкой сливочного пива в руках и с мутным, явно от опьянения, взглядом. В который раз глядя на него, Гермиона скривилась. По сравнению с Драко её друг, видимо, уже бывший, не шел ни в какое сравнение, что в очередной раз доказал. Странно, но вот Гарри Поттера среди веселящихся не было. А ведь раньше местный Избранный обожал все эти вечеринки, а прошлый год и вовсе завершал вещанием о возрождении Темного Лорда. Девушка подумала, что тот, похоже, и правда изменился, раз не стремится лишний раз показываться на глаза и привлекать внимание к своей персоне. Поттер нашелся в спальне мальчиков, где, устроившись на постели, явно не чувствовал себя одиноким или покинутым. Он лежал на животе, одной рукой подперев голову, а другой что-то выписывал на пергамент из раскрытой примерно на середине книги по священным семьям Британии. На вошедшую подругу кинул только один взгляд и вновь вернулся к изучению. - Герм, прикинь, я по крови такой же чистокровный сноб, как и Хорек, - отстраненно прокомментировал изыскания парень, делая очередную пометку. Жирная черная клякса от чернил упала на желтоватую бумагу. В пользу Гарри можно было сказать, что он банально взмахнул палочкой, чтобы от нее избавиться, а не стал глупо тереть. - Даже маменька магглорожденная не портит мою родословную. У меня тут в древе и Блэки, и Малфои, и Лейстренджи, и Уизли, и фиг знает, кто еще. Почти вся Британия, наверно. Не удивлюсь, если прихожусь Волан-де-Морту внучатым двоюродным племянником по седьмому колену троюродной тетки из Гонтов. Ты знала, что род Мраксов, кстати, от них пошел? Разумно размышляющий Поттер - ну что за чудеса. Не иначе как дальше Грейнджер ждет еще что-нибудь заковыристое, типа одетой, словно монашка, Лаванды Браун, или, чем Мерлин не шутит, сидящих в библиотеке за домашними заданиями Крэбба и Гойла.  - Я-то знаю, причем уже приличное количество времени. Удивлена скорее тому, что ты раньше о своих родственных связях не задумался. Пусть ты с ними и не общаешься, но это твоя семья. Тот же Малфой - двоюродный то ли брат, то ли племянник, то ли еще кто. Кстати, - решилась все-таки девушка, - не хотел бы начать с ним общаться? Вдруг у вас больше общего, чем ты думаешь.  Где-то в глубине души Гермиона надеялась, что они могли бы дружить втроем. Почему нет? Драко на поверку оказался вполне себе адекватным, и она была уверена, что от приятельства с ним Гарри получит куда больше отдачи, чем от «дружбы» с Уизли. В ней говорил тот самый голосок, который всегда чувствовал себя правым, что Уизли - не то общество, в котором Поттеру следует вращаться. Если не считать возрождения Темного Лорда и возможную войну в ближайшем будущем, по мнению Грейнджер, её друга ждало большое будущее, если он не убьется в процессе взросления. А чтобы это будущее стало воистину блестящим, Гарри следует не только отлично учиться, но и обзавестись полезными связями, например, такими, как Малфой или тот же урод Забини, которому мудачество не мешало быть очень талантливым зельеваром.  - Гермиона, Малфой не просто сноб, он морально ущербный, - уверенно ответил парень, откладывая на прикроватный столик писчие принадлежности и книгу. Чернильница чуть накренилась от резкого движения, но устояла. - Как мне с ним общаться, если вокруг него одни грязнокровки? Так же он вроде говорит? - Поттер презрительно сощурился. - И вообще, ты как себе представляешь наше примирение? Во время завтрака в Большом Зале я подхожу к нему, протягиваю ладонь и молвлю: «Дорогой Драко, мы с тобой четыре года друг друга ненавидели, но, может, зароем топор войны?». Так?! Об этой маленькой неприятной детали Грейнджер как-то и не подумала. У нее самой с Малфоем получилось само собой, очень естественно. Может, у парней всё иначе? Следовало поразмышлять на досуге. - Как скажешь, Гарри, но к этому разговору мы еще вернемся. Я пойду спать, и ты тоже не засиживайся, завтра у нас день начнется с двоенного зельеварения, лучше иметь ясную голову, - попросила она. - Ага, ведь от ясной головы Снейп не влепит мне очередного «тролля», как же, - хмыкнул Поттер, но и правда начал устраиваться на постели.  Гермиона пожелала ему спокойных снов и отправилась уже в свою спальню. Там тоже было пусто. У кроватей соседок стояли раскрытые чемоданы, из которых неряшливо торчала одежда, видимо, девушки собирались на вечеринку впопыхах. Фыркнув себе под нос, девушка разобрала свои вещи, а затем, захватив специальную сумочку, пошла в ванную комнату. Единственное, что ей хотелось - поскорее помыться и лечь спать.  Уснуть оказалось тяжело, из-за шума сон не шел, да и сама Грейнджер анализировала все, что сегодня произошло, так что, когда пришлось встать всего через пару часов, голова у нее уже побаливала. Щебетание Браун с Патил усилило эту боль. А внезапно забарахлившие трубы, что выдали лишь холодную воду, в умывальной, окончательно взбесило девушку, так что на завтрак она шла, тщательно стараясь сдержать злость. Видимо, не очень удалось, потому что с первым же, с кем она столкнулась, была Паркинсон, выглядящая так, словно только из спа-салона вышла: идеальная прическа, идеальная мантия, мерзкая ухмылочка на не самом симпатичном лице.  - Смотри, куда прешь, Паркинсон! - взвизгнула Гермиона, разом растеряв знания о поведении леди в обществе, что в нее вдалбливал Малфой.  Выронила сумку, и её содержимое рассыпалось по полу. Спешно упав на колени, начала поднимать. - Так ты все-таки маггла, Грейнджер, - коротко хохотнула слизеринка, смотря на нее сверху вниз.  Девушка стыдливо покраснела. Ей было невыносимо от того, как опозорилась. Столько училась, а в итоге при первой же возможности облажалась. «Маггла с палочкой» звучало ничуть не лучше «грязнокровки» - Паркинсон умела давить на больные места и искренне от этого получала удовольствие. Она словно целью своей жизни поставила унижение Гермионы, не упускала ни единой возможности. Грейнджер, сгорая от стыда, как заживо опаленный феникс, поспешно продолжала собирать свои вещи. Каждая разлетевшаяся обложка учебника, каждое потерянное перо были для нее уколом в сердце. Паркинсон же, ядовитая змея, извивалась рядом, наслаждаясь зрелищем, ее смех звенел, как разбитое стекло. Истинная слизеринка, мордред её подери.  «Грязнорожденная» - это было прошлое, от которого она отчаянно бежала, как от морской пены. А теперь – «маггла с палочкой». Отвратительное клеймо от чистокровки, которая не знала другой жизни, казалось, впечаталось в ее лоб, видимое всем, как клеймо на скоте. Гриффиндорка почувствовала, как внутри нее зреет вулкан, готовый извергнуться пеплом и лавой. В последнее время этих разрушающих чувств стало слишком много.  - Прекрати! - прошипела Гермиона, поднимаясь на ноги. Ее голос дрожал, но в нем уже звучала сталь. - Тебе ведь нравится унижать других, да? Это единственное, что тебе доступно, потому что сама ты – пустышка, набитая перьями павлина. У Малфоя стащила? Не думаю, что Люциус бы не одобрил, его птички ему дороги.  Девушка застыла, ее ухмылка сползла, как промокший грим. В темных глазах мелькнул испуг, а затем – ярость, но Гермиона уже не отступала. Она чувствовала, как с каждым словом ее гнев превращается в щит, а обида – в острое копье, которое могло ранить очень даже сильно. - Ты всего лишь завидуешь, Пэнс, - продолжила Грейнджер, ее голос становился все тверже. - Завидуешь, что я здесь, потому что я – лучше тебя. И знаешь что? Даже если я и «маггла с палочкой», я все равно разнесу тебя в пыль. Внезапно Паркинсон заткнулась. Глянула на соперницу безэмоционально, а затем подошла почти вплотную и шлепнула её по щеке, прошипев напоследок: - Астрономическая башня, в два ночи, завтра. Без секундантов. Только ты и я, грязнокровка. Это был вызов на дуэль, причем в самом её первобытном проявлении, когда вызов подкрепляли действием - в данном случае ударом по щеке. Что могла сделать Гермиона? Ничего. Она просто кивнула, соглашаясь на магическую драку на палочках, которая кто знает, как закончится.