Услышь меня

Всё его тело пробило дрожью, сравнимой с круциатусом Волан-де-Морта по силе. Такой сильной, что дыхание сперло, а потом и вовсе исчезло, будто на шее затянули удавку, и ни одна попытка сделать хоть один вдох не увенчалась успехом. Черные пятна мелькнули перед глазами. А на языке ощущался вкус металла. Ноздри забило чем-то сладковатым, наверно, именно такой аромат он ощущал от протухшего мяса, которое Дурсли однажды забыли выбросить из холодильника.  Целая буря эмоций прошила Поттера насквозь, как молния. Электрический заряд, не иначе, отголоски которого продолжали будоражить его сознание. Что там у не волшебников применяется, когда останавливается сердце? Вот такими электродами пробило и его, возвращая (правда было пока непонятно) с того света на этот. Все чувства обострились. Слух, зрение, обоняние, тактильность. Гарри больше не был тем, кем себя считал, потому что старые догмы сменились новым пониманием - кровь была не просто вязкой жидкостью, а сосредоточием магии. Каждая капля несла в себе не только невероятную силу, способную изменить мир, но и историю, о которой гриффиндорец никогда не задумывался. Стало невыносимо стыдно за собственное идиотское поведение. Снова. Он так часто испытывал его в последние месяцы, что становилось уже физически больно. Снейп прав - Поттер был имбецилом, дураком, наглым щенком, ничего не смыслящим в жизни.  И надежда в Гарри разгорелась с новой силой, стоило ему представить, как он может изменить собственную и чужие жизни, если хоть немного попытается, что он, в принципе, уже начал делать. Ведь стоило отстраниться от «политики», как он заметил, кто ему друг, кто не очень друг, а кто и вовсе враг. Всё стало намного проще, жаль только, что приходилось притворяться, лгать и с невинным взглядом говорить провессору Трелони, что новая смерть ему не снилась - в этом парень находил особое удовольствие.  Внутри него каждая клеточка пела странное. Звон от мелодии становился все громче, пока не начал заглушать даже мысли. Торжество магии - так Гарри мог бы описать происходящее маленькое кровопролитие. Но затем произошло то, что Поттер очень долгое время не мог себе объяснить. Перед его глазами пронеслась череда бессвязных картинок, образов, отголосков мыслей, словно ураган или торнадо ворвался в голову. Ощущение было настолько странное, что он вновь оказался на полу, в этот раз по крайней мере просто на коленях, не ударившись. Глубоко вздохнул, стараясь вспомнить советы из книги по менталистике. Затем медленно выдохнул, прикрыв глаза. Это совсем не мешало видеть мешанину изображений и чужих разговоров. «...Северус-с-с». «Приказ был отдан! Вы обязаны его выполнять!». Зеленая вспышка. Чужая ярость, пламенным языком проходящаяся прямо по нутру Гарри. «...пророчество!». Связать все это невозможно, насколько умным человек бы не был. Поттер таковым себя уже не считал, перестав верить в догматы Великого Дамблдора. Он успел и позлиться, и разочароваться, и возненавидеть. Последнее чувство давало ему так много сил, что зацепился за него обеими руками и ногами. Вначале было до тошноты отвратительно от себя самого, проклинал последними словами собственную глупость, не понимая, как вообще посмел так себя легко сломать. Зато после всех самоистязаний стало ТАК легко, словно воспарил в небеса, будто не было многочисленных манипуляций. Он стал собой, тем, кем и должен был быть, если бы не пропаганда.  Гриффиндорец все еще ненавидел Реддла за то, что он сделал. Семья - все, чего он хотел бы. Отринул бы в сторону и собственную феноменальную удачу, и друзей с приятелями, даже от Сириуса, что так сильно его разочаровал, отказался бы, лишь бы его родные были с ним. Кто знает, как бы тогда повернулась жизнь? Но ему не дали даже шанса. Заигрались взрослые, но пострадал невинный ребенок. Чем он это заслужил? Тем, что просто появился на свет?! Гнев поднялся неумолимой волной в его душе, сметая всё на своем пути. Сам того не осознавая, парень потянул за нить, что с каждым сеансом окклюменции ощущал все тверже, потянул и надавил изо всех сил, вкладывая в это все свои чувства. - Они под мантиями-невидимками, - услышал незнакомый голос, а затем увидел и его обладателя: мужчину лет пятидесяти, в черном балахоне, закрывавшем лицо, склоненного в подобострастном поклоне.  - Нагайна может вам помочь, - прошипел Волан-де-Морт, впрочем, не прибегая к змеиному языку. Гарри ощутил, как тот вдруг напрягся, даже...заволновался. - Оставь нас, Руквуд, - приказал Темный Лорд, обращаясь «нас» то ли к своей ненаглядной змее, то ли к неожиданному гостю в его сознании. Руквуд послушно отполз до дверей, а затем, не поворачиваясь спиной к повелителю, вышел за них, аккуратно прикрыв. Трепет, охвативший Лорда, Гарри было сложно недооценить. Ликование - вот что сквозило через их непонятную связь. - Мистер Поттер, добро пожаловать, - произнес милорд без всякого шипения уже, отдавая должную дань своему врагу. - Неужели вам нечем заняться ночью? - смешок, прозвучавший после этой фразы, разозлил гриффиндорца, он попытался взять себя в руки, но очередное ехидство Реддла не дало ему ни шанса, - мне казалось, что вы - подросток... - Я хотя бы никого не пытаю просто так! - он не был  уверен, что не воскликнул вслух.  Слишком многое на него навалилось, чтобы просто промолчать. Вызвать гнев Волан-де-Морта? Да плевать он хотел на последствия, ведь находился так далеко от него. Власть его Темнейшества хотя бы не распространялась на пространство. - Ты в этом так уверен? - казалось, что Реддл и правда забавлялся. В его голосе не было злости, лишь жестокая усмешка, будто он знал наперед обо всем, что ему скажет Поттер. - Хочешь проверить? - теперь тон стал более вкрадчивым, таинственным и соблазняющим. - Я ведь слышу твои мысли, Гарри, незачем прятаться от самого себя. Всеми силами пытался разорвать слишком крепкую связь, дергался мысленно из стороны в сторону, но ничего не получалось. «Муха в паутине», - пришло ему в голову сравнение, когда уже отчаялся. - Паук только один, и его имя ты знаешь, - внезапно разозлился Волан-де-Морт. - Хватит уже отрицать очевидное, ты ведь не глупец, мы это выяснили. Волна удовольствия от чужой похвалы прошлась по его чувствительному эго, которое раньше ничто не подкрепляло. Наслаждение прострелило насквозь так быстро, что Гарри даже не успел одуматься, прежде чем застонать. Этот звук услышал первым не он, а Рон. - Гарри? - спросил рыжий в пустоту. В тот момент Поттер хотел его проклясть.  По-настоящему. *** Классная комната кабинета Защиты от Темных Искусств в очередной раз, как это было во все годы, изменилась. Увидев обилие розового цвета, Гермиона постаралась сдержать эмоции, но краткое отвращение на лице скрыть не смогла. Оно выступило алыми пятнами на щеках, как румянец, но куда более неприглядными. Редко девушка позволяла себе подобные эмоции, считая себя выше них, но сейчас сдержаться просто не смогла, коротко фыркнув и переведя взгляд на парту. Положила учебник на край стола, который уже успела изучить от корки до корки, перед собой - пергамент и чернильницу с пером. Вывела на грубой бумаге дату занятия и тему, которую они должны сегодня обсуждать : «Введение в заклинания защиты от темных искусств. Мнение автора об их происхождении».  Впервые гриффиндорка почувствовала ненависть к учебнику. Книги она всегда считала главным наследием человечества, что магического, что маггловского. Но этот...этот...этот учебник был редкостной мерзостью, на страницах которого не было ни капли полезной информации, лишь размазанная по тексту вода.  Чему он мог бы научить? Ответ прост - ничему. Значит, Министерство Магии сознательно подрывает учебный процесс, не позволяя школьникам изучать то, что должно. Оторвавшись на секунду от разглядывания подпалин на деревянной поверхности стола, Грейнджер зацепилась взглядом за Гарри, сидящего на следующем ряду от нее, чуть правее, ближе к выходу из класса. Выглядел её друг не очень хорошо. Бледный, даже зеленоватый, губы поджаты, а глаза были почти закрыты. Волосы растрепанны больше, чем обычно, и Поттер продолжал их взлохмачивать нервно пальцами. Парень не обращал внимания ни на что, кто своей парты. Что он там видел?  - Кхе-Кхе, - раздался самый раздражающий голос на планете. Гермиона подняла глаза и увидела, как низенькая, весьма полная женщина в строгом розовом костюме пыталась забраться на трибуну для преподавателя.  Ну не смогла она удержаться. Вспомнила уроки Драко, и мысль сама собой зародилась. Девушка направила палочку из-под мантии и только пошевелила губами, не произнеся ничего вслух. В следующий момент Амбридж сделала несколько шагов вперед и завалилась, почти дойдя до стола. Смешно так всплеснула руками. Мантия розовым покрывало легла на нее, прикрыв голову. Ученики вначале молчали, не зная, как реагировать, но первый смех вырвался из уст Гермионы. Затем его подхватили другие, лишь Малфой строил страшные глаза, да Поттер морщил лицо, будто навернул пару лимонов, оно, наверно, означало: «Мы же договорились вести себя тихо, как мыши!».  «Что ж, будем считать, что иногда идиотизм заразен», - попыталась оправдать собственную глупость девушка, но у нее, конечно же, ничего не вышло. Потому что знала - нужно было держать себя в узде не смотря ни на что. Раньше у нее легко получалось быть хладнокровной, не реагировать на насмешки, прятать эмоции, даже когда было очень неприятно по тому или иному поводу, но эта розовая жаба своим натужным кашлем выводила Гермиону с пол пинка, как будто особые чары применяла. Конечно же, никаких чар не было, только ненависть, причем, кажется обоюдная. Очевидно, что Амбридж не была никаким преподавателем, плевать она хотела на подрастающее поколение и их знания, даже СОВ не остановили в реформах, скорее всего в Хогвартсе завелась шпионка Министерства. И это было не просто нехорошо, а очень даже плохо. Школа чародейства и волшебства, что всегда считала оплотом защиты и самостоятельности, оказалась под осадой. Теперь только вопрос времени, когда что-то изменится, и не факт, что в лучшую сторону.  - Мисс Грейнджер, минус двадцать баллов с Гриффиндора, - невозмутимости Амбридж любой бы позавидовал. Она не показала, что падение на ней как-то отразилось, но злобный огонек в глазах заметить можно было легко. - И отработки каждый вечер на этой неделе. «Неприятно, но не критично», - подумала девушка, мысленно прикинув, как сильно сможет вывести из себя профессора на тех самых отработках. О себе она не особо задумывалась, ну что ей сделают, заставят строчки писать? В этом Грейнджер непревзойденная мастерица, с первого курса исписывая мили свитков пергамента.  Дальше занятие прошло не то чтобы очень скучно, но и невесело. Нотку дерзости очередной внес Уизли, внезапно решивший воскресить прошлогодние завывания по поводу возрождения Волан-де-Морта. Не помогло ни шиканье со стороны героя, явно не хотевшего принимать участия в дискуссии, ни пинок от Симуса, Рональд вещал охотно и красноречиво, будто все лето готовился к определенной роли. Очевидно, получил отработку от Амбридж, только вот не на неделю, как его однокурсница, а на целый месяц. Садясь обратно за парту, парень кинул недовольный взгляд в сторону друга.  «Друга ли?» - в очередной раз задала себе вопрос Гермиона, переходя ко второй части бесполезного конспекта. Рука привычно скользила, выписывая слово за словом, но гриффиндорке было так скучно, прям невыносимо, что она предпочла отрешиться от «учебы» и погрузиться в очередные размышления о своей жизни и жизнях друзей.   Она уже успела определиться с тем, чего хочет от своего существования, какого будущего хотела бы, но вот Гарри и Рон, Драко и Эдриан были для нее загадкой. Гарри, не смотря на прошлые глупости, был самым перспективным в рядах друзей Гермионы. Потому что осознал, что есть вещи поважнее приключений, например, собственные жизнь и безопасность. Он больше не хотел участвовать в том, что может навредить. Не хотел считать с чужими взглядами на его жизнь, а желал просто учиться и быть самим собой. Грейнджер по-настоящему им гордилась за это и готова была помогать в любом начинании. Рон. Рональд. Тот, кто с первого курса был рядом с ней, однако, повернулся нелицеприятной стороной, показав свое истинное лицо. Это был не тот рыжий жизнерадостный мальчик, вечный искатель веселья и развлечений, мастер в волшебных шахматах и неплохой стратег. Логика Уизли была настолько призрачной, что Гермиона подозревала, что вообще отсутствовала, ведь парня кидало из крайности в крайность. Но это мелочи по сравнению с тем, насколько Рональду было плевать на чувства собственных друзей. Гарри для него лишь средство для достижения целей - карманный Избранный, на которого имел немало влияния и точно планировал использовать его. А Гермиона...Она помнила, как рыжий выговаривал ей за дружбу с неподходящими людьми, такими, как Пьюси. И одно это отворачивало девушку от однокурсника. Больше она не хотела иметь ничего общего с тем, кто не на ее стороне.  Драко был рядом, но в то же время...Загадкой.  А по Эдриану Грейнджер скучала так сильно, что ей было больно. И физически, и морально она выматывала себя, лишь бы поменьше думать о том, кто, кажется, занял все пространство в ее огромном сердце. Учеба не помогала отвлечься, хотя раньше этот способ всегда помогал. Уроки окклюменции не помогали забыть нежный взгляд чужих почти черных глаз. А ласковые прикосновения сильных рук снились Гермионе каждую мордредову ночь. Она просыпалась по утрам в холодном поту, не забывая о том, что Эдри не в тех цветущих полях, как в её мечтах, а в рядах Пожирателей Смерти. И вряд ли ему там очень хорошо и приятно.  Она хотела ему помочь, но не знала, как. Еще и просьба Драко останавливала - просьба не вмешиваться, не нырять во все это дерьмо еще глубже, чем есть. Они и так все в нем увязли уже.  - Грейнджер, что это было? - красный от недовольства Рон стоял у выхода из классной комнаты и явно намеревался поговорить.  Гнев легко читался на его лице. Девушке даже смешно стало оттого, что раньше не замечала столь очевидных вещей. - О чем ты? - решила она разыграть дурочку. Тут тебе и развлечение, и новая информация. - Не понимаю, Рон.  Похоже, роль ей далась слишком легко, потому что бывший друг ощутимо расслабился. Краснота почти сошла с его слегка припухлого лица, он перестал обращать внимание на проходящих мимо сокурсников и попытался схватить Гермиону за предплечье. Прежде, чем она отпрыгнула подальше, перед ней встал Малфой. Кто бы сомневался, что он ее попытается защитить, даже если себя раскроет. Качество характера, которое девушка уважала, ведь оно говорило о силе воли. Кто бы еще, кроме Драко, в столь юном возрасте, смог бы прожить все лето в резиденции Темного Лорда и остаться самим собой? - Убери от нее свои руки, Уизел, - прошипел слизеринец, явно сдерживая гнев. Нет, его лицо не краснело, нет, руки не тряслись, даже в глазах было спокойствие, но Гермиона чувствовала, что тот на грани. - Немедленно.  - Да что ты себе позволяешь, пожирательский сынок?!?! Этого не могла стерпеть уже она.  - Сейчас же заткнись, Уизли, пока я не прокляла тебя чем-нибудь очень неприятным, - прошипела Гермиона, от одной мысли о вреде другу которая чуть не слетела с катушек. - Руки, Рональд. - Он не послушался, и ей пришлось дернуться в сторону. Споткнулась о порог, зацепилась плечом о дверь, не смогла сдержать стон боли, распластавшись на каменном полу. Эти три действия запустили цепочку событий, которые в последствии девушка так и не смогла объяснить. Во-первых, единственными, кто попытался ей помочь были Гарри и Драко. Оба кинулись в её сторону так, будто от этого зависела ИХ жизнь. Приятно согрело сердце осознание, что она им дорога. Во-вторых, палочку на Уизли вскинул не Малфой, а Поттер. Без единого сомнения. Без промедления. Прочертил в воздухе руну, не сказал ни слова, но рыжий скорчился на полу, а из его ладоней вначале проступила кровь, а потом и полилась сплошным потоком на пол. Рон закричал так, словно у него пытаются легкие через горло вытащить. - Уизли, не разочаровывай меня еще больше, чем сейчас, - прошипел Гарри, и в его голосе Гермиона услышала почти что парселтанг, мрачный и жесткий. Возможно, именно так звучал Темный Лорд? Она бы не хотела предполагать. - Что с тобой? С каких пор нормально нападать на девочку?! Горячая благодарность разлилась в сердце Грейнджер к тому, кто так яростно её защищал, не требуя ничего взамен, просто потому что хотел. Гарри на её стороне - это самое главное.  Рональд же, казалось, не понял, о чем ему говорят. Попытался встать с пола, но упал на колени снова. Кровь не переставала идти, окрашивая ярко-алым все вокруг. Силы покидали парня, но ему было наплевать, иначе бы так активно не шевелился.  «Идиот», - подумала Гермиона, сощурившись от неприятного зрелища. «Предатель», - мелькнула мысль у Малфоя, который опасался такой же печати, что и на шее у рыжего. «Мразь», - не скупился на выражения Гарри, которому было отвратительно то, что на девушку, их подругу, тот напал без видимой причины, просто потому что она не согласилась с его мнением. Для него происходящее было настоящим предательством, как в случае Петтигрю.  Гермиона всхлипнула и тем самым отвлекла своих близких от дальнейшей расправы. Все-таки смерти идиота она не хотела. Пока.  Сама себе призналась - и стало полегче на душе.