Катастрофически твой

Гермиона Грейнджер редко ходила на свидания. Не потому, что не хотела, а потому что мужчины, которых она встречала, либо: 1. Всё ещё жили с матерями, 2. Всё ещё боялись своих матерей, 3. Или, изредка, оказывались Малфоем. Поэтому, когда вполне респектабельный целитель по имени Эндрю пригласил её на ужин, она согласилась. Он был добрым, умным, с хорошими волосами, и, что самое важное, не попадал под пункт 3. В бистро, освещённом приглушенным светом свечей, царила тихая и приятная атмосфера. Эндрю как раз рассказывал о магловских методах лечения, когда дверь распахнулась и вошёл Драко, выглядевший как злодей, принявший вечер вторника за гала-ужин. — Грейнджер! — воскликнул он, направляясь прямо к их столику. — Какая неожиданность! Гермиона замерла с занесённой вилкой в руке. — Что ты здесь делаешь? — прошипела она. — Ужинаю, — невинно ответил Драко, отодвигая третий стул за их столиком и с удобством располагаясь, словно это место принадлежало ему. — Здравствуйте, я Драко. Соперник детства. Спаситель по случаю. Будущий… ну, посмотрим. — Э-э… Приятно познакомиться? — Правда? — уточнил Драко, оглядывая Эндрю с ног до головы. — Чем вы занимаетесь? — Я целитель… — О, целитель, — перебил Драко. — Как благородно. Скажите, вы падаете в обморок при виде собственной крови или только чужой? Эндрю покраснел. — Я не падаю в обморок. — А вот и падает, — пробормотала себе под нос Гермиона, отпивая вино. — ХА! — Драко триумфально ударил ладонью по столу. Гермиона пощипала переносицу. — Малфой. Уходи. Прочь. — Не могу, — серьёзно возразил Драко. — Он может представлять угрозу. — Он целитель, а не преступник. — То же количество слогов. Наводит на подозрения.

***

Остаток ужина прошёл в том же ключе. Всякий раз, когда Эндрю пытался что-то сказать, Драко мастерски перебивал его «увлекательными» историями об их с Гермионой школьных годах в Хогвартсе — всегда в перекрученном виде. — Она рассказывала тебе о том, как заехала мне по лицу? Выход романтического напряжения, не иначе. — Или о Святочном бале? Трагическая ночь. Она танцевала не со мной. Естественно. Драма, с какой стороны ни посмотри. — Конечно, мы столько всего пережили вместе. Войны. Слежку. Операции на грани смерти. И все такое прочее. Такой опыт просто не может не сблизить двух людей. У Гермионы от напряжения болели челюсти. Последней каплей стал десерт. Эндрю наклонился вперед и, улыбаясь, и сказал: — Гермиона, я хотел спросить, не… — У неё аллергия на клубнику, — громко перебил Драко, прежде чем Гермиона успела ответить. Эндрю моргнул. — Да? — Нет! — вызверилась Гермиона. — У тебя аллергия, —  продолжал настаивать Драко. — Эмоциональная. Очень печальная история, включающая плач в библиотеке. Гермиона с грохотом бросила вилку на стол. — МАЛФОЙ. ВОН! Эндрю, бледный и растерянный, извинился и сказал, что ему нужно отлучиться. Он больше не вернулся.

***

Гермиона сердито посмотрела через стол на Драко, который выглядел до невозможности довольным собой. — Ты, — прошипела она, — просто невероятен. — Спасибо, — ответил Драко, украдкой залезая ложкой в её пудинг. — Я польщен. Гермиона встала, схватила мантию и выбежала. Драко, конечно же, последовал за ней, потому что чувства собственного достоинства у него было примерно столько же, сколько у кирпича. Оказавшись в прохладном ночном воздухе улицы, она повернулась к нему. — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Улыбка Драко на мгновение померкла. — Потому что не хочу. Гермиона моргнула, сбитая с толку его откровенностью. Но затем он всё испортил, добавив: — Кроме того, никто тебя не заслуживает. Особенно Эндрю-падаю в обморок-целитель. Гермиона застонала и резко развернулась. Драко, идущий следом, уже строил планы, как сорвать её следующее свидание.