Из праха

Не стоило недооценивать его. От этой семьи нелегко избавиться, но… были ли они семьей? Абсолютно верно: да, неидеальной и сложной, не полноценной, которую обходили люди, без хороших родителей, впроголодь, с вечными разборками с полицией, но семьей, что держалась на двух людях, которые всегда помогут друг другу даже ценой жизни. Именно об этом и думал Мерл, когда принял решение, кардинально меняющее ход будущего. Как его, так и остальных. Мерл прибыл на место встречи с Губернатором. Он убил его людей, но главного врага, который испортил жизнь всей группе, не убил — промазал… Губернатор отомстил: откусил ему палец на еще целой руке и выстрелил в него, привлекая внимание остальных ходячих. Дальше — темнота и ничего более. Мир Мерла утих. Все ужасные хрипы ходячих, которые так мешали спать по ночам, звери, которые еще живы в этом проклятом мире, — всё замолкло. И это было навсегда. Он станет таким же, как и сотни других слабаков, тех, кого он презирал за слабость и за то, что они так просто попадали в ловушки и дохли. В последний миг своего еще живого сознания пронеслась мысль о Дэрле. О младшей наглой копии. Гордился бы он своим старшим братом? Мерл вспомнил, как на его глазах из мелкого сопляка и колкого волчонка Дэрл превращался в волка, что за свою стаю будет рвать и метать. Мерл никогда не говорил, не показывал, но он гордился им. Иногда. Мерл должен был быть колючим, чтобы Дэрл знал: в жизни никогда не будет всё просто. Только так закалялся его характер. Пусть Дэрл и считал его моральным уродом, кретином и просто злым, но всё было ради него. И почему-то только сейчас все эти мысли появились в голове Мерла. Надо было объяснить, что все поступки были лишь ради него самого, его характера и становления настоящим мужчиной, а не тряпкой, как другие. Тело лежало на холодном полу в одиночестве, словно его не хотели тревожить. Но всё изменилось… Резкий вдох через рот обжег легкие, и он закашлялся. В горле давно пересохло, и неожиданно, но Мерл был живым. Раны ныли уже не так сильно. Он не верил в Бога и в какие-либо сущности, но, открыв глаза и задышав, был готов благодарить всё и всех… Не долго, конечно же. Мерл издал истеричный смешок, после которого последовал очередной приступ кашля. — Видал, бородатый? Мерла Диксона не так уж легко забрать в твой ад, — прохрипел Мерл, уже поднявшись на ноги и опираясь на ближайшую стену. Но, осмотрев помещение, он не узнавал его. Это место точно было не тем, где его пытался убить Губернатор. — Или это твой ад? — пробормотал Мерл менее радостно, изучая тусклую комнату. В глаза первым делом бросилось заколоченное ветхими досками окно, из которого пробивалось утреннее яркое солнце, а слева стоял пыльный стол, на котором была бутылка с жидкостью. Мерл не мог точно сказать, вода это или нет, и пробовать не хотел. Хоть жажда и была сильнее, он старательно сдерживал себя. Взгляд метался в поисках подсказки о том, где он находится, но, ничего не найдя, ему оставалось только медленным шагом, слегка шатаясь, подойти к двери и резким толчком, хоть и болезненным, открыть ее. Дверь с хрустом отворилась. За этот хоть и незначительный звук Мерл мог серьезно поплатиться. Он не мог точно знать, есть ли за дверью ходячие и сколько их там, ведь он даже не вслушивался и не пытался проверить. Он просто сделал. Впрочем, как всегда. Выйдя из помещения, первое, что бросилось в глаза Мерлу, это живой мужчина средних лет, сидевший к нему спиной за столом.