Сверстать макет, наверстать упущенное

— Вэй Усянь! Вэй Усянь ссыпал горсть арахиса в рот, быстро вытерся тыльной стороной ладони и невнятно произнёс: — Я флуфаю. — Вэй Усянь! — Да фто! — Поперхнулся. — Да не ори ты, я слушаю! За столом они собрались вчетвером — гордая команда «Юньмэн Дизайн». Или, скорее, жертвы кораблекрушения, которых вынесло в эту крошечную каморку с гордым названием «студия-лофт». Цзян Чэн, стриженный по-деловому, очень неудачно, в неприлично дорогой рубашке, сидел у компьютера. Директор компании, он же бухгалтер, он же юрист, он же эйчар. Он же, в неудачные дни, менеджер проектов — все сходились на том, что Цзян Чэну лучше ничего не вести, кроме машины. Да и насчёт машины есть вопросы. На приставном пластмассовом стульчике устроилась малышка Мянь-Мянь. К дизайну она отношения не имела, изначально оказалась в агентстве случайно, потому что надо было её куда-то деть. Потом оказалось, что она хорошо пишет и превосходно разбирается в нейросетях. Совершенно незаменимая Мянь-Мянь. Сегодня она была в зелёном платье в белый цветочек, и это выглядело очаровательно. Чем занимался третий член команды, толком никто не знал. Не Хуайсана тоже спасли — от гнева старшего Не, который пытался затащить брата на государственную службу, куда-то к себе, в силовые структуры. Хуайсан бледнел, порезав палец бумагой, и боялся громких выстрелов в кино. Пришлось убедить Не Минцзюэ, что без помощи Хуайсана им всем никак не выжить. Не-старший не поверил, но махнул рукой. Хуайсан добыл старую кофемашину, изредка удачно натыкался на пиратский софт и следил, чтобы в шкафу всегда были батончики и орешки. Нельзя сказать, что хорошо справлялся. Сам Вэй Усянь гордо именовался арт-директором. Считал, что оправданно: у него в подчинении было два индуса, удалённо, на полставки. По причине тесного родства с главой агентства, он также совмещал ещё несколько должностей. — Дожуй, — потребовал Цзян Чэн чисто из вредности. — Я же не зубами слушаю! Читай уже! — Жопой ты слушаешь. Ещё раз. «Обновить визуальную идентичность бренда „Облачные Глубины Гусу“ с целью расширения целевой аудитории, повышения узнаваемости и увеличения продаж…». — Нейросетка писала, — с уверенностью определила Мянь-Мянь. — А зовут эту нейросетку… Лань Ванцзи, операционный директор, — сказал Цзян Чэн. Нехитрый агентский бриф из двадцати вопросов превратился в пдф на пятьдесят три страницы. И это было бы хорошо — от заказчика всегда лучше получить больше информации, чем меньше. Но, увы, большая часть текста Лань Ванцзи была мутной корпоративной водой. «Бренд должен транслировать баланс между традиционной строгостью и эмоциональной доступностью, оставаясь при этом вне трендов и одновременно соответствуя актуальной визуальной повестке», — говорилось в блоке о позиционировании. Что означало: «Пусть нас все любят, а мы будем смотреть на всех как на дерьмо». «Рынок демонстрирует устойчивый спрос на инструменты высокого качества, при этом наблюдается смещение интереса в сторону более доступных и универсальных решений, сочетающих в себе аутентичность и адаптивность к современным практикам использования». В переводе: «Нас перестали покупать, все берут эти дешёвые скрипки с „Таобао“». Эту мысль подтверждало развёрнутое исследование рынка, прикреплённое отдельным файлом. От агентства требовалось разработать дизайн, который поможет «повысить эмоциональную привлекательность бренда для молодого поколения, сохранив уважение к существующей аудитории». Для этого было нужно… Прочитав следующий блок, Вэй Усянь подвёл итог: — Надо сделать хорошо, а плохо делать не надо. — Вэй Усянь! — Не ори. Триста пятьдесят тысяч юаней, которые Цзян Чэн после долгих переговоров превратил в четыреста, были нужны «Юньмэн Дизайн» как воздух. «Облачные Глубины Гусу» — одна из тех старых семейных компаний, которые «широко известны в узких кругах». Совершенно непонятно, как они вообще вышли на утлую, вчера на свет родившуюся арт-студию, но чудо случилось. Теперь команда знакомилась с пожеланиями заказчика ближе — до этого Цзян Чэн поделиться деталями не удосужился. «Глубины» производили музыкальные инструменты, традиционные китайские и стандартные европейские. Их гитары стоили от десяти тысяч юаней, гуцини — от тридцати пяти. Уникальные древние технологии, современное производство, высококлассные специалисты. Семья Лань занималась музыкальным оборудованием с семнадцатого века, пережила Опиумные войны, восстание тайпинов, крах империи, японскую оккупацию, Культурную революцию, все этапы национализации и обратной приватизации собственности и ещё бог знает что… А в двадцать первом, похоже, дрогнула под напором бешеной цифровизации и капиталистического взрыва. — Они хотят очные презентации, — сообщил Цзян Чэн, закончив читать. — И неограниченное число правок. И… — ухмыльнулся недобро, — ты на связи 24/7. Если бы не Мянь-Мянь, Вэй Усянь сообщил бы, на что это похоже, а так постеснялся. Вместо этого взял со стола брата кружку остывшего кофе и демонстративно допил. Развернулся — и услышал: — У тебя команда специалистов. — Большая? — Не меньше трёх. — Пятеро, — негромко поправила Мянь-Мянь. — Так серьёзней. Смешно. Брат, похоже, набивал очков солидности, раз откуда-то взялась команда дизайнеров. — Вэй Усянь! Ты куда?! — Поднимать свою мёртвую дизайнерскую армию. — Вэй Усянь! Если ты запорешь контракт… Не смей творить херню, ясно?! Интересно, Цзян Чэн в курсе, что инсульт помолодел? Надо будет скинуть ему видосики по теме, пусть задумается.

***

Может, команда у него и отсутствовала. Но Вэй Усянь был по-настоящему классным дизайнером. Изначально, правда, скорее художником, но, когда потребовалось, быстро влился в тему, подучил UI и UX, набил портфолио. Ему платили за то, что он делал. И неплохо. Цзян Чэн орал, что однажды ночью прокрадётся в комнату и побреет его налысо — Вэй Усянь носил длинный хвост, в котором мелькали красные пряди. Сложное окрашивание делал сам, обновлял раз в месяц. Не все корпоративные клиенты были рады такому украшению. Но, с другой стороны, им же нужен был креативный дизайнер? А Цзян Чэну следовало утешаться мыслью о том, что Вэй Усянь хотя бы частично перерос страсть к кольцам и фенечкам, и что ни одна из его татушек не выглядывала из-под одежды. — Если ты запорешь этот контракт… — повторил на прощание Цзян Чэн, но Вэй Усянь сбежал не дослушав. Не запорет. Его гонорар — десять процентов от суммы — был нужен ему ничуть не менее отчаянно, чем агентству — остальные деньги. Даже более отчаянно. Поэтому он произведёт на музыкантов из «Гусу» отпадное впечатление, нарисует им всё, чего им вздумается, и будет вести себя очень хорошо. Повысит привлекательность, сохранит уважение. «Облачные глубины» располагались слегка на отшибе, за деловым районом, и занимали не этаж какого-нибудь небоскрёба, а величественный трёхэтажный особняк. Скорее всего, конечно, стилизация и новострой, но качественный. Здание было сложено из тёмно-серого шершавого полнотелого кирпича, в традиционном стиле, с деревянной дорогой отделкой. Крыша многоскатная, в духе классических дворцов и пагод, даже с фигурками на углах. Вокруг, внутри высокой каменной ограды, был разбит непозволительно большой для Шанхая сквер, переходящий в зимний сад. Парковка, где Вэй Усянь оставил Чэньцин, была припрятана в стороне стыдливо, словно оскорбляла вкусы владельцев. Машин было немного, байков — и того меньше. На одном из трёх зарезервированных, выделенных красным цветом мест стояла длинноносая белая «Ауди» с городскими номерами. Было тихо и пустынно. Для обеда ещё рано, похоже, все сотрудники в офисе. Вэй Усянь, ожидая назначенного времени, пошатался по скверу. В основном, тут были сосны, самшиты, тёмные живые изгороди, никаких клумб. Внутри, под крышей, растения были чуть более южными, появились магнолии, фикусы и серые цепкие лианы. В глубине обнаружился высокий, метра в три, искусственный водопад, сложенный из натурального камня. Вэй Усянь присел на бортик, поёжился и улыбнулся. Красиво. Только холодно. Терморегуляция, увы, у него в последнее время была ни к чёрту, он часто мёрз. И тонкий мягкий свободный пиджак поверх чёрной футболки ничуть не грел. Вэй Усянь вытянул ноги, достал вэйп. Как же его бесил этот запрет на продажу стиков и жидкостей с любым запахом, кроме табачного! Впрочем, он всё равно подпольно добывал себе любимый «Ледяной виноград» и «Вишню-Колу». Затянулся «Виноградом». Опустил руку в холодную воду и поболтал пальцами. Вытер о чёрные штаны. Что-то не так пошло в его жизни последние пять… шесть, уже почти шесть лет. До этого было просто и весело, он успел поучиться в Лондоне, они с Чэн-Чэном покатались по Юго-Восточной Азии, Вэй Усянь провёл несколько небольших выставок в Пекине… А потом всё полетело к чертям. «Шон Вэй», — представлялся он, сверкая улыбкой. Шон — потому что визуально немного похоже на Сянь, и звучит приятно, и выговорить легко всем — хоть европейцам, хоть азиатам. Дядя подарил красную «Теслу», стремительную на трассах, ловкую, шокирующую всех, кто видел электрокар впервые. Вручив подарок, потребовал придумать имя. Вэй Усянь впал в глубочайший ступор, промаялся неделю и, психанув, спросил: «Какая разница?!» Они с дядей решили, что Суйбянь — отличное имя. Где она теперь? Кто на ней ездит? Лучше и не вспоминать. Правда, зачем? Вэй Усянь встряхнулся и фыркнул под нос. Что было — то прошло, сейчас тоже по-своему здорово. Вот, скоро пощупает своими руками электрогуцинь — кому ещё такое выпадает? А он непременно пощупает. Он не сразу заметил мужчину, который широким решительным шагом направлялся к нему. А как заметил — обалдел. Сказать, что красавчик, значит, серьёзно преуменьшить. Если бы он решил стать айдолом — перед ним уже падали бы ниц все девчонки Поднебесной. И половина мальчишек, потому что — а какие тут варианты? Высокий, широкоплечий, идеальная осанка. Лицо словно вырезано из белого нефрита, кожа будто бы светилась изнутри. Чёрные брови вразлёт, полные выразительные губы, мягкий плавный контур челюсти. Он был прекрасен настолько, что его не мог испортить даже отвратительный синий костюм из дорогой шерсти. Худший вид костюма: с двубортным пиджаком, галстук-удавка, на брюках стрелки, в остроносые туфли смотреться можно. Не то рвота, не то зевота. Мужчина подошёл, остановился в паре метров и сообщил холодным низким голосом: — На территории «Облачных Глубин» курить запрещено. — Да у меня не сигареты… — Запрещено курение сигарет и любых нагревательных систем. — А таблички нет. — Есть правила на входе. Пункт двенадцатый. Рекомендую изучить. — Две затяжки. Да ладно, чувак, не сверли меня взглядом. У меня впереди тяжёлая встреча и… — Он обречённо вздохнул. — Убираю. Вот, видишь? Он сунул вэйп в карман пиджака и встал. Улыбнулся. — Прости. Не видел я правил, больше не буду, честно-честно. А ты тут работаешь? — Тишина. — Это забавно, знаешь… Ты меня отчитал, а теперь просто стоишь над душой. Давай знакомиться, что ли? Вэй Усянь, если хочешь — можно Шон. Мужчина развернулся и пошёл прочь, так и не произнеся ни слова в ответ. Вэй Усянь задумчиво подёргал себя за прядь волос.