Падший Покровитель

Я выхожу на лестничную клетку. Суббота. За стеной снова скандал. Он опять срывается на жене. Жаль ребёнка. Не моё дело. Я закуриваю. Он выходит. Пара слов — и удар в челюсть. Потом ещё один. Боли почти нет. Он уходит довольный. Я только надеюсь, что сегодня ей достанется меньше. В квартире я сажусь на пол. Рядом — таблетки, недопитая бутылка. Всё смешалось в одну грязную, привычную тишину. В голове одна мысль: пусть это уже закончится. Я не знаю, сколько прошло времени. Я открыл глаза от прикосновения — тёплого, осторожного. Пальцы скользнули по лицу. Я почувствовал запах духов — сладкий, знакомый до боли. Ты? Ты что-то говоришь, но слова не доходили. Голос был не твой. Или я начал забывать твой? Я перевёл взгляд — красные волосы. Бунт. И почему-то на секунду мне показалось, что это ты. Окончательно очнувшись, я сел. В квартире было тепло. Пахло едой. В голове — тишина. Ни боли. Ни шума. Я прошёл из зала в комнату — детская. Что? Сердце ударило в горло. Я рванул в ванную. Зеркало было пустым. Я не отражался. От этой мысли почему-то не стало страшнее. Стало только тихо. Если это и было наказанием — оно выглядело слишком похоже на покой. Рука легла на плечо. Сильная. Спокойная. Хриплый голос коснулся самого уха: — Нравится? Мне тоже. Пауза. Он говорил тихо, почти ласково: — Но ты этого не заслужил. Ты терял это каждый раз, когда боялся смотреть правде в глаза. Каждый раз, когда тащил за собой тех, чьи души давно сгнили. И нет, мой хороший, это не ад. Это — твой рай. А тебе туда, как видишь, не положено. Он наклонился ближе и усмехнулся: — Ты хотел исчезнуть. Но не всё в этом мире решается так просто. Меня резко развернули. Одним движением швырнули из ванной в коридор. Он поднял меня, прижал к стене, сжимая подбородок. Его дыхание было ледяным. Пахло землёй. Погостом. Он улыбался — нехорошо, слишком спокойно. — Ты решил, что можешь всё закончить? А кто дал тебе право решать? Посмотрел на жизнь, которой у тебя никогда не будет? Нам пора идти. Резкая боль — и я открыл глаза. Грязная квартира. Бутылки. Грязная посуда. Дом. Милый дом. Я с трудом поднялся и пошёл в ванную. Включил воду. Умылся. Поднял взгляд. На зеркале — фотография. Наше фото. Последнее. Но у меня его не было. Я выбросил всё: футболку, твои подарки, всё, что было связано с тобой. Откуда оно здесь? Капли крови упали в белую раковину. Я впервые посмотрел на себя честно. Глаза — выцветшие. Скулы — острые. Кожа — больная. Шестьдесят пять килограммов на рост сто восемьдесят семь. Сосед постарался — бровь рассечена. Я провёл пальцами по татуировке. Холод обжёг кожу. Я зачерпнул воду и опустил в неё лицо. Я ведь хотел тишины. А пришёл в крик. Я вышел из ванной. Закурил. Взял телефон. Ни одного пропущенного. Я потерял всех. Я потерял себя. К двадцати девяти я остался один. Честно? Да. Заслуженно? Возможно, тоже да. Впервые трезво посмотрев на свою жизнь и на себя, я понял: головная боль просто проверяет меня на прочность. День ушёл на уборку: выбросил мусор, несколько раз перемыл квартиру, открыл окна, сходил в магазин, купил воды, самое необходимое и лекарства. Я знал — ближайшие дни будут тяжёлыми. Но разве это меня когда-нибудь останавливало? После её ухода каждый день был адом. Просто иногда он становился тише. День первый. Прошёл медленно и спокойно. Я был готов. Смог поесть, дочитал книгу. Лёгкая дрожь в руках, но настроение странно ровное — и это пугало. Решил: приду в себя, продам квартиру, уеду в другой город. Вернусь к своим интересам. День второй. Начался с дикой головной боли. Тошнота, руки трясутся. Ел через силу, пил много воды. День третий. Почти всю ночь провёл в ванной. Казалось, организм вычищает из меня всё сразу. Несколько раз шла кровь из носа. Мысли путались. Очень хотелось сорваться и снова сделать вид, что ничего не происходит. День четвёртый. Спал час. Тошнит. Любой шум сводит с ума. Сосед делает ремонт, будто загоняет дрель мне прямо в душу. Поесть не выходит, лекарства почти не помогают. День пятый. Не могу уснуть. Пью воду, смотрю в одну точку. Этот звук молотка за стеной будто не прекращается никогда. Судорогой сводит ноги. Боль такая, что стискиваю зубы и молчу. День шестой. Уснул на час. Проснулся весь мокрый. Слёзы текут сами, успокоиться не выходит. Запах в квартире сводит челюсть, до боли в зубах. День седьмой. Я так и не спал. Стук часов злит. Сижу у кровати, курю одну за одной, но сигарета кажется тяжёлой. Боль в голове дикая, словно внутри кто-то бьёт молотком по стенам черепа. День восьмой. Слышу голоса. Закрываю уши, но они всё равно внутри. Шепчут, кричат. Выхожу на балкон, смотрю вниз и понимаю, что доверять себе сейчас нельзя. День девятый. Я не хочу жить. Я не хочу умирать. Я просто хочу не чувствовать. Мысли рвут голову, тишину перебивают голоса. Они кричат, плачут. Я срываюсь на крик: — Хватит. И один голос слышу отчётливо. Он спокоен: — Ро, я показал тебе, как могло быть. Показал то, что ты потерял и никогда не вернёшь. Ты помнишь? — Оставь меня в покое. Слёзы обжигают лицо. Я сворачиваюсь на полу. Он говорит мягко, почти заботливо. Я не слышу слов — вижу её глаза, чувствую запах еды, её руки в моих. Я так хотел быть с ней. — Хотел? Ты хотел? Но отпустил. Гордость не союзница любви. Ты её не заслужил. Единственно правильным решением было уйти от тебя. Ты жалок. — Хватит. Голос срывается окончательно. Кровь из носа пачкает лицо. Я закрываю глаза — не помогает. — Хочешь знать, счастлива ли она? Счастлива. Любит ли его? Любит. Его, а не тебя. Ты — самая большая ошибка в её жизни. Ты помнишь, как она плакала? Пыталась объяснить, что ты делаешь ей больно. А ты уходил. Оставлял её одну. Он — не ушёл. — Прекрати. Что тебе нужно? — Сделка. — Забирай что хочешь. Только прекрати. — Я оставлю тебе боль. Она будет с тобой всегда — ты её заслужил. Но я заберу самое важное. Твой якорь. Взамен дам дар, который станет проклятьем. Ты будешь видеть и слышать мёртвых. А пока — наслаждайся. — Что ты заберёшь? Ответа не было. Только боль под рёбрами — будто сердце рвалось наружу. В глазах потемнело. День десятый. Я всё ещё на полу. Одежда мокрая. Окно открыто со вчерашнего дня. Конец декабря. Холод кусает, как голодная собака. Кожа будто не моя. Всё лицо в крови, губы искусаны. День одиннадцатый. Боль в теле невыносимая. Тошнота, слабость. Подкурить сигарету трудно — руки дрожат и сбиты в кровь. Голоса вернулись. Они смеются, плачут, то близко, то будто под водой. День двенадцатый. Спал пару часов. Сил встать нет. Смотрю в потолок. В голове пусто. Ничего не чувствую. Боль приходит рывками. День тринадцатый. Открыл глаза ближе к десяти. Я живой. Это не конец. Это начало. С трудом иду в ванную, раздеваюсь, включаю горячую воду. Я замёрз. Хочу согреться изнутри. Но вода будто остывает от моего тела. Вспоминаю сцены из фильмов — как красиво показывают победу над зависимостью. Никто не показывает, как человека выворачивает наизнанку, как слёзы смешиваются с рвотой. Никакой красоты в этом нет. Мне становится смешно. Я ухожу под воду с головой — и она не глушит ничего.