Падший Покровитель

Я смотрю на огонь — всё исчезает. Я остаюсь один у костра. Курю. И впервые задумываюсь о том, чтобы отпустить Полудницу. Я знаю: если захочет, она может уйти сама. Но ей не хватает смелости. Поле — место, к которому она привыкла. Я поднимаюсь на ноги, иду к машине, сажусь за руль и еду в сторону города. К десяти я уже у магазина. Покупаю всё, что нужно. К вечеру возвращаюсь в деревню. На подготовку уходит остаток дня. Я собираю дрова для костра. Начало апреля, но из земли уже пробиваются колосья. Меня это не удивляет. Здесь уже ничего не удивляет. Я срезаю их, перевязываю лентой. Ставлю кувшин с молоком. Рядом — бутылку воды. Закуриваю. К началу первого ночи ветер проходит по полю. Я чувствую на себе взгляд. — Ты говоришь, я странный… — спокойно говорю я. — Но твоё время — полдень, а ты приходишь ночью. Я делаю затяжку. — Я думал… Я не хочу, чтобы ты была узницей поля. Ты не заслуживаешь жить здесь из года в год. Я смотрю на неё. — Да, ты можешь уйти сама. Но не уходишь. Да, ты убиваешь людей. Я знаю настоящую историю. Я опускаю ладонь на землю. Она понимает этот жест и садится рядом. — С тобой обошлись ужасно, — продолжаю я. — Страшно. Ты этого не заслужила. Никто не заслужил. Я смотрю ей в глаза. — Тебя сломали люди, в которых не было ничего человеческого. Их смерть — не наказание. Я надеюсь, что они отвечают за то, что сделали. Пауза. — Ты не монстр. Ты не чудовище. Ты ранена. Разбита. Уничтожена. Мой голос становится тише: — Но в тебе есть свет. И пусть ты это отрицаешь… прячешься за силой и насмешками… я знаю, что внутри. Там, где душа… всё ещё живёт девушка, которая хотела жить. Хотела любить. И быть любимой. И ты этого заслуживаешь. Я поднимаюсь, развожу костёр. Он вспыхивает почти сразу. Протягиваю ей кувшин с молоком. Она неуверенно делает глоток. Возвращает его мне. Я пью следом. Потом бросаю кувшин в огонь. Пламя жадно облизывает глину. Я беру колосья и подаю ей. — Тебе нужно бросить их в огонь. Отпусти ту боль, что разъедает тебя. Ту злость, что сжигает изнутри. Я смотрю на неё спокойно. — Мир не виноват. Люди разные. Тебе попались не те. Тише: — Прости их. Прости себя. Прости меня. Я не хочу, чтобы эти чувства продолжали разрушать тебя. Я беру её за руку, подвожу к костру. Встаю позади. Её руки дрожат. В глазах — слёзы. Я осторожно обнимаю её. Она бросает колосья в огонь. Я крепче прижимаю её к себе и тихо говорю: — Я знал, что ты сможешь. Я горжусь тобой. Пауза. — Поле больше не держит тебя. Но уйти или остаться — твой выбор. Я обхожу её, протягиваю руку. — Станцуй со мной. Она вкладывает ладонь в мою. — Я не умею… — шепчет она. — Я не умею танцевать, Роберт… Я кладу руку ей на талию, мягко притягиваю ближе. — Я научу. Просто повторяй. Я начинаю считать тихо. Треск дров. Шум ветра. Тёмная ночь. Мы двигаемся медленно. Вальс. Я держу её крепче. Огонь вспыхивает ярче. Я наклоняюсь к её уху: — Ты свободна. Ты заслуживаешь этого. Я аккуратно отпускаю её и сажусь у костра. Но она не уходит. Садится рядом. Кладёт голову мне на колени. Я осторожно перебираю её волосы. Демон лениво хмыкает: — Великолепно. Просто великолепно. Древний обряд освобождения… танец с духом… и всё это заканчивается поглаживанием волос. Если бы мне кто-то рассказал, я бы решил, что он перебрал. Ветер меняется. Холодный. С реки. На краю поля стоит Навка. Она смотрит на нас. На костёр. На пепел. Её голос тихий, но злой: — Значит… вот что ты делал. Полудница медленно поднимает голову. Навка делает шаг вперёд. Вода в бутылке начинает дрожать. — Ты провёл для неё обряд… — её голос срывается. — Ты освободил её? Ты сказал… что отпускаешь её. Демон тихо вставляет: — И ещё танец. Очень трогательный. Я спокойно отвечаю: — Я помог ей. Так же, как помог тебе. Навка сжимает пальцы. Вода поднимается в воздух. Из темноты появляется Погостница. Навка смотрит на меня. В её глазах — обида. И вдруг — резкое движение. Струя воды бьёт в лицо. Холодная. Режущая. Я отшатываюсь. Кровь медленно стекает по щеке. Навка замирает. Я провожу рукой по лицу. Смотрю на кровь. Закуриваю. — Уходи, — говорю спокойно. — Я не злюсь. Всё в порядке. Но уходи. Уходите все. Мой голос тихий. Но твёрдый. Они смотрят ещё секунду. Потом исчезают. Костёр трещит. Лес снова становится тихим. Демон хмыкает: — Я… честно говоря… не был готов к такому, Роберт. Я поднимаюсь. Делаю глоток воды. Бросаю бутылку в огонь. Кровь медленно стекает по скуле. Я спокойно закуриваю и иду к машине.