Падший Покровитель

Эти дни действительно вымотали. Горячая вода постепенно возвращает меня в реальность. Спустя час я поднимаюсь из ванны, но насмешливый голос в голове тут же сбивает меня с толку — он почти срывается на смех: — Час в ванной? Час? Я уж думал, ты утонул. Соскучился по своей водяной и решил уйти к ней красиво — с головой? Я ничего не отвечаю. Подхожу к зеркалу, беру бритву. Шрамы на лице выглядят странно — будто чужие. От них тянет тупой болью. Я провожу пальцами по татуировке. Темнота. Я снова открываю глаза. Я стою у зеркала… но квартира — та, которую я продал. Я обнимаю её, целую в висок. Она прижимается ко мне сильнее. Мы спорим, что заказать из еды и какой фильм будем смотреть. Темнота. Кровать. Я обнимаю её крепче. Голова лежит у неё на груди, её пальцы медленно перебирают мои волосы. На экране — мультфильм про синего кота и его странную семью. Я веду пальцами по её животу, по бёдрам. Она кладёт руку мне на спину и прижимает ближе. Я чувствую запах её духов… и пиццы, которая стоит на столе. Касаюсь губами её кожи… поднимаюсь выше… целую в губы. Темнота. Резкая боль в груди. Я открываю глаза — снова стою у зеркала. В руках бритва. Я не обращаю внимания на шрам, который снова открылся и медленно кровит. Спокойно бреюсь, натягиваю шорты, иду на кухню. Ставлю кофе. Закуриваю. Мыслей слишком много. И впервые за долгое время я думаю не только о ней. Провожу пальцами по кольцу. Смотрю в пустоту рассвета за окном. Потом поднимаюсь, иду в комнату и ложусь на пол. Голос в голове звучит тихо, но уверенно: — Я всё никак не могу понять, что ты имеешь против кровати. Она вроде для сна придумана, а не для философских страданий на полу. Он делает паузу. — Хотя, если честно… твои мысли меня пугают, Роберт. Такое ощущение, что свою голову ты уже давно сдал в аренду мне. А вот в сердце пытается заселиться ещё одна квартирантка. Я молчу. — Скажи честно… следующий букет ты подаришь Бабе Яге? Или сразу Лешему? Чтобы не мелочиться. А лучше скажи другое. Куда мы едем дальше? Дни летели быстро. За две недели я купил всё, что хотел, и снова отправился в дорогу. Шесть часов пути — и к восьми утра я уже был в деревне. Привёз гостинцы. Раздав всё, что купил, я подошёл к старушке: — Скажите, пожалуйста… сколько у вас могил на кладбище? Я бы хотел привести их в порядок. Она удивилась, но позвала того самого мужичка. Я объяснил, что хочу сделать. Решили просто: старые кресты почти все сгнили — сделать новые. Ограды почти не осталось — поставить одну большую вокруг кладбища. Я понимал, что помощи ждать не от кого. Два дня ушло на кресты. Я сделал их из дерева, покрасил в белый цвет, покрыл лаком. Почти сутки занял забор — металлический, простой, но крепкий. Снег уже почти сошёл. Мне дали грабли. Люди предлагали помощь, но я отказался. Пару дней я убирал траву, подсыпал землю на могилы, убирал остатки венков. Работал по три могилы за раз — боялся перепутать. Фотографий не осталось. Никто толком не помнил, где кто лежит. Три дня одно и то же. Снимаю таблички, чищу или делаю новые, аккуратно вывожу имена, ставлю крест. Потом занялся оградой. Взял хорошую лопату, подкопал землю. Через три часа всё стояло. Покрасил в чёрный цвет. Ворота — на цепь. Дорожки между могилами огородил цепями. Недорого, но аккуратно. Мне одолжили прицеп — вывез мусор и старые кресты. Купил искусственные цветы — по два на каждую могилу. Налил каждому по стопке, оставил конфеты и печенье. Насчитал шесть детских могил. У каждой — по игрушке. Посадил цветы у входа. На всё ушло десять дней. Спина болела так, будто её ломали камнями. Но жители были довольны. Кладбище… словно задышало. Ночь пришла незаметно. Оставив машину у домов, я ушёл в лес. Развёл костёр, закурил. Руки болели, спина ныла. Я смотрел на огонь. Он всегда меня успокаивал. Демон лениво вздохнул: — Ну что, Роберт… поздравляю. Ещё немного — и тебя официально назначат директором кладбища. Люди обычно бегут от могил, а ты устроил им капитальный ремонт. У тебя странные карьерные амбиции. Ветер стал тяжелее. Из темноты леса вышла Погостница. Подошла к костру и остановилась напротив меня. Оглянулась в сторону кладбища. В её голосе было тепло. Почти материнское. — Роберт… Ты хорошо поработал. Мой дом давно не видел такой заботы. Мёртвые это чувствуют. Ты устал. Но сделал всё правильно. Демон хмыкнул: — Конечно чувствуют. После такого ремонта они там, наверное, обсуждают, когда открытие и будет ли музыка. Горячий ветер пришёл со стороны поля. Полудница вышла из темноты и остановилась у костра. Посмотрела на меня внимательно. — Я думала, ты уехал. Демон довольно протянул: — О, смотрите… наша солнечная госпожа волнуется. Она посмотрела на мои руки и холодно сказала: — Ты работаешь как безумец. Люди так долго не живут. — Не переживай, — тут же вставил демон. — У него карьерный план. Воздух резко стал холодным. Навка вышла из темноты и остановилась рядом со мной. Её взгляд скользнул по моим рукам. — Ты ранен… Ты очень устал. Демон тихо фыркнул: — Да, удивительно. Человек устал после того, как десять дней таскал кресты. Полудница посмотрела на Навку холодно: — Он не ребёнок. — Но он человек, — спокойно ответила Навка. — И что? Люди ломаются. Навка тихо сказала: — Поэтому их иногда нужно беречь. — Вот! — довольно сказал демон. — Наконец-то разум. Огонь резко треснул. Погостница тихо вздохнула: — Хватит. Обе сразу замолчали. Она посмотрела на меня мягче. — Роберт… ты забыл одну вещь. Сегодня твой день рождения. Демон оживился: — Великолепно. Лучший праздник. Ночь, лес, костёр… и два духа, спорящие за именинника. Погостница коснулась моей головы, как мать: — С днём рождения, Роберт. Полудница посмотрела на меня внимательно: — Живи долго. Мне интересно, сколько ты ещё выдержишь. Навка тихо сказала: — Я рада, что ты родился. Демон помолчал секунду. Потом лениво добавил: — Ну что ж… с днём рождения, Ро. Надеюсь, в следующем году ты будешь праздновать где-нибудь подальше от кладбищ. Хотя… зная тебя — я бы на это не ставил.