Ваняцест. Взболтать, но не смешивать

Этот уютный вечер новогодних праздников они проводят вместе. Рудбой с их с Ванечкой дочкой сидят на диване и смотрят мультики, пока сам Ванечка — вот он, рядом — работает за ноутом. На экране старый мудрый Мыш напутствует молодого Мыша: — Запомни, мой друг, первая любовь — она самая честная и самая сильная. Ты никогда её не забудешь, она навсегда останется с тобой. Дочка поворачивается к Рудбою с раскрытым ртом, поражённая услышанным откровением. — Пап, это правда? — Конечно, — серьёзно кивает Рудбой, не обращая внимания на посмеивающегося Ванечку. — Получается, папочка — это твоя первая любовь? — с детской непосредственность заключает она. Рудбой как-то резко выдыхает, а перед глазами калейдоскопом проносятся, казалось бы, давно истёртые временем воспоминания. «Что тебе пришлось сделать? — Перезавтракать!» «Я ни слова не понимаю, когда ты таким голосом говоришь! — А если так?» «Он меня бил! — Я? Его? Ты посмотри, где я сижу!» «Там, где нас нет, горит невиданный рассвет…» Рудбой встречается взглядом с Ванечкой, который больше не смеётся. Его лицо словно застыло. — Получается, что так, — ровно произносит Рудбой. — А папа — твоя? — с любопытством поворачивается дочка к Ванечке. — Да, — отвечает тот и криво, совсем невесело улыбается. Дочка, не заметив этого, удовлетворённо кивает и возвращается к просмотру мультика, а Рудбой всё же отводит взгляд, с трудом следуя её примеру. Ванечка ничего не говорит, продолжив печатать что-то в ноутбуке. Они оба делают вид, будто ничего не произошло. Они оба знают, что один из них соврал.