Три счастливых дня

На рассвете Минхо почувствовал холод у шеи. Он обернулся и увидел настоящего Джисона — с вытянутой пастью, кривым туловищем, неестественно выгнутыми в другую сторону коленями, горящими глазами и когтями, готовыми нанести удар. — Прости. — прошептал монстр голосом Джисона. — Я не мог поступить иначе. Нож Минхо упал на пол. Он понял все — и обман, и те три дня, которые ему подарили перед смертью. Дебил, он доверился человеку, который все эти дни в открытую проявлял признаки монстра, а он считал, что это не так. Привязанность к Джисону была напрасной, теперь тот стоял перед ним с одним намерением — убить. Минхо не было себя жаль, он виноват, что допустил такое. — Почему? — выдохнул он. — Потому что я голоден. — ответил Джисон. Удар был быстрым, но очень болезненным. Боль окутала все тело, Джисон проткнул его насквозь. Кровь хлынула из тела, кости переломались, а сердце нашло место в руке монстра. "Спасибо тебе, Хан Джисон, за эти дни. Я тебя любил, но напрасно." — пронеслась мимолетная мысль. Минхо рухнул, а монстр склонился над ним, на мгновение вернув человеческое лицо. В его глазах мелькнуло что-то отдаленно напоминающее сожаление, но голод пересилил чувство. Джисон замер на миг, прислушиваясь к тишине бункера. Все было спокойно — никто не придет на помощь к Минхо, никто не остановит его. Он глубоко вздохнул, втягивая запах крови, и с легкостью поднял безжизненное тело на плечи. Движение давалось легко: годы выживания в постапокалиптическом мире сделали его сильным, а голод — целеустремлённым. Джисон подошёл к выходу, отодвинул тяжелый засов и толкнул дверь. Холодный ветер ударил в лицо, развевая остатки волос Джисона. Он шагнул наружу, в серый рассвет, где улицы были завалены обломками зданий, а в тени прятались другие монстры — такие же, как он сам. Он прошел несколько кварталов, пока не нашел укромное место — заброшенный гараж с уцелевшей крышей. Опустив тело на бетонный пол, Джисон на мгновение замер. Лицо Минхо было спокойным, почти умиротворенным, будто он наконец обрёл покой. Монстр склонился над жертвой. Человеческие черты начали растворяться: контур лица заострился, глаза почернели, кожа приобрела чешую как у пресмыкающихся, пальцы вытянулись в когти. Он больше не притворялся. Первый укус разорвал ткань реальности — тихий хруст, влажный звук, запах железа. Джисон ел методично, без спешки, но с явным голодом. Он знал, что Минхо пища даст ему силы на следующие дни, поможет выжить в этом мире, где каждый сам за себя. Когда все было кончено, он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся. Остатки тела остались лежать на полу — лишь кости и обрывки одежды. Джисон огляделся, принюхался к воздуху. Где-то, далеко, возможно, в другом бункере, прятался кто-то еще. Кто-то живой. Он улыбнулся — не человеческой улыбкой, а оскалом хищника — и двинулся вперед, на поиски новой жертвы. Минхо не был первым и не будет последним. Мир вокруг молчал, будто не заметил ещё одной смерти.