Bloody Revenge

проснулся Майкл раньше, чем обычно и чувствовал себя, на удивление, гораздо лучше. сердце стучало быстрее, тело немного дрожало от предвкушения. Он уже почти чувствовал вкус крови отца на губах. ему не терпелось. Майкл сразу же вскочил с дивана и направился наверх. отец до сих пор был без сознания. Однако дыхание и пульс были на месте. Майкл аккуратно, почти нежно, прикоснулся к его шее, нащупывая пульс — тот был вполне стабилен. Да, Уильям был еще тем крепким орешком. Вдруг Майклу дико захотелось обыскать всю комнату: то ли он хотел найти еще более мерзкие вещи, как тот дневник, то ли хотел узнать отца получше. Майк и не задумывался об этом. Парень облазил всю комнату и вдруг наткнулся на ящик с деньгами. Там была.. достаточно неплохая сумма. Очевидно, бизнес отца принес немало прибыли. Майкл взял купюры в ладони и прикинул примерную сумму. Этого явно хватало, чтобы он мог сейчас уволиться. Долго думать он и не стал. Схватил телефон и быстро позвонил начальнику. Парень попытался придумать убедительную причину, но получилось что-то похожее на: «ну, я нашел новое место работы.» И в целом, работодателю, похоже, было глубоко плевать. Он бросил в трубку: «угу», и связь оборвалась. Но и это было Майклу на руку. Никаких лишних вопросов и проблем. Младший Афтон ухмыльнулся и взглянул на отца еще раз. Пора бы заставить его проснуться. парень снял с него кляп, схватил нашатырный спирт, тщательно промокнул им тряпку и поднес её к носу папы. Тот слегка поморщился, но не двинулся, не открыл глаз. Майк прищурился. Казалось, отец пытался проснуться. Казалось, он все чувствует, слышит и прекрасно осознает, но не может этого показать. пришлось принять крайние меры. Майкл со всей силы ударил его по щеке. Да так, что голова полностью повернулась вбок. Наконец старший Афтон с непередаваемой тяжестью открыл глаза. Его щека стала ярко-бордового цвета. Сердце Майкла бешено забилось в груди, а зрачок поглотил почти всю радужку. Улыбка не сходила с его лица ни на секунду: он не сумел бы даже попытаться. Уильям же в это время медленно повернул голову, чувствуя обжигающую боль на нежной коже щеки. Спустя несколько секунд картинка стала четче, и он узнал в ней сына. Отец замер, не в силах сказать ни слова. Но по его выражению лица Майкл не мог ничего понять, как всегда. Майк быстро дышал, пристально разглядывая лицо отца и подмечая, как красиво он выглядит с отпечатком его ладони на щеке и как приятно горит его собственная рука. Повисла тяжелая, но в какой-то степени даже комфортная тишине. Но в ней была тихая ненависть друг к другу, и они оба это знали. Наконец Уильям почувствовал какую-то странную боль в запястьях и мучительное обезвоживание. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но понял, что не знает, что сказать. Майк наконец развеял неопределенность: «Ты дома.. Уильям. У себя дома. Не у меня. Но я сделаю так, чтобы ты пожалел, что не умер.» — его голос был натянут, как струна. что-то в лице Уильяма изменилось, когда Майк назвал его по имени. Вновь повисла тишина. Майкл продолжал сверлить его взглядом, а его ладони, плотно сжатые в кулаки, уже начинали трястись. Старший Афтон чуть приподнял брови, поднял взгляд на свои запястья, прикованные к изголовью кровати. Потом отвел взгляд и чуть приоткрыл губы. Наконец он ответил. «а ты изменился, Майкл» — также намеренно назвал сына по имени Афтон. «Не поверишь насколько..» — процедил Майкл и сжал челюсти. Вся накопившаяся злость, обида и ненависть готовы были вот-вот вырваться наружу. Уильям лишь холодно ухмыльнулся, несмотря на то что в горле было настолько сухо, что было тяжело дышать. Однако терять лицо было нельзя. Это разозлило Майка только сильнее, но он заставил эту ярость уйти обратно в глубь души. Он хотел растянуть страдания отца надолго, а не прикончить его прямо здесь и сейчас. Хотя с вскрытой глоткой и на белой простыне он бы выглядел очень возвышенно и изысканно. Однако Уильям не заслуживал быстрой и художественной смерти. Вдруг Майкл застыл. Ухмылка ушла с лица, словно её там никогда и не было. «подожди.. — начал он, приподнимая бровь, — какого хрена произошло там? и какого хрена ты вообще жив?» старший Афтон помрачнел. Он молчал достаточно долго: видимо, эта тема была для него тяжелой. Майкл заинтересовано рассматривал его, не в силах оторваться от его бледного, словно высеченного из камня лица. И отец держал зрительный контакт. В конце концов он медленно и спокойно заговорил. Так спокойно, как Майкл никогда в жизни не слышал, хоть и мечтал об этом всей душой. «Я понятия не имею, как ты меня нашел, Майкл, но полагаю, что ты узнал обо мне гораздо больше, не так ли? — уголки его губ едва заметно дрогнули. — да-да, твой папаша серийный убийца и так далее.. — он говорил почти с насмешкой. — если ты нашел мой дневник, ты уже ознакомился с моими целями и мыслями, не так ли? — он вновь посмотрел в глаза Майка, вследствие чего у того по позвоночнику пробежал холодок. «нашел.» — коротко ответил шатен, поддерживая зрительный контакт. «чудно. ну и вот.. в тот день я вновь остался допоздна.. ну, чтобы спрятать трупы. — старший Афтон говорил это так, словно это было самой естественной вещью. — я прятал их в костюмы, как ты понимаешь. И так как ты читал мой дневник, ты наверняка прочел про ремнант. Вот и почему-то.. некоторые души сумели выбраться и атаковали меня. Я побежал в ту проклятую комнату, в которой ты нашел меня и забрался в костюм спрингбонни. А потом.. Там было влажно. С потолка упала капля. И чертовы пружины схлопнулись! Меня.. я, кажется умер. — мужчина мельком оглядел свое тело, хмурясь. — Или нет. Я не знаю. Но я помню дикую боль. Помню кровь. Помню звук ломающихся костей. А потом темнота. Пустота.» Майкл внимательно слушал его, пытаясь найти логичное объяснение, но его просто не было. Между ними вновь повисла тяжелая тишина. Однако потом Майкла будто бы током ударило. «Бессмертие. Ты бессмертен, черт возьми.» Пазл сложился. Ни один мускул на лице Уильяма не дрогнул. И он промолчал: то ли считая это полной чушью, то ли боясь этого варианта. Но Майкл и сам перевел тему. «Я уничтожу тебя, Уильям. Я отомщу тебе за всё. Я ненавижу тебя.. я убью.. тебя. И я буду делать это так медленно, что ты будешь молить меня о смерти.. а если ты правда бессмертен.. то даже лучше. Я буду мучить тебя, пока не умру сам. Я превращу твою жизнь в сущий ад, кой пережил я сам, сукин ты сын.» Уильям не произнес ни слова. Это стало точкой невозврата, спусковым крючком. Майкл вновь одел на него кляп и схватил с пола нож. Он разорвал на нем пропитанную кровью рубашку, но ран на теле не было. Майкл уже не контролировал себя. Грудь Уильяма заметно вздымалась, но он выглядел даже расслабленным. Майкл сделал первый разрез на его животе, заставив Уильяма дернуться и зажмурить глаза. Он не кричал. Майкл хотел услышать его мычание, он хотел почувствовать его боль.. его адские мучения. Парень нуждался в этом так же сильно, как Уильяма в этот момент нуждался в воде. Майкл резанул глубже, и наконец кожа чуть разошлась, позволяя алой крови потечь струей. Уильям дернулся вновь и тихо промычал. Майк жаждал больше. Порез за порезом. Он наносил порез.. за прорезом. После 5 пореза Уильям наконец сдался и громко замычал, а по его щекам потекли горячие слезы. Он больше не смотрел на Майкла, больше не пытался казаться холодным и лишенным эмоций. Это заставило Майкла облизнуться. Он наконец получил это: он лично увидел, что отец чувствует хоть что-то. Удовольствие накрыло его тяжелой волной и только сильнее подогрело азарт. После 20 пореза он сбился со счета. Живот отца стал похож на слойку с яблоком, которую он ел как будто бы совсем недавно. Только это была слойка с вишней.. и выглядела куда аппетитнее. Отец задыхался от слез, сжимал простыни и мычал в агонии. Простыня моментально окрасилась в живописный темно-красный цвет. Власть над отцом приносило просто божественное чувство превосходства. Он уже был на пике. Когда Майкл в очередной раз оглянул все раны, ему в голову пришла просто гениальная, как он посчитал, идея. Улыбка стала похожа на что-то безумное и озабоченное. Руки были по локоть в крови, но Майк жаждал утонуть в ней целиком и полностью. Он вдруг спрыгнул с кровати и помчался вниз. На кухню. Он посыпет его раны солью. Пусть мучается еще больше. Майкл принялся искать соль, открывая каждый ящик. Наконец, открыв нижний ящик, он обнаружил не маленькую упаковку соли. Парень сразу же побежал обратно. Сердце стучало где-то в горле, а дыхание было сбивчивым. Вернувшись в комнату, Майк подполз к отцу, сел на его колени и посмотрел прямо в его глаза, безумно улыбаясь. первый раз в жизни младший Афтон увидел в глазах отца животный страх. Либо ему просто так показалось. Либо отец манипулировал.. но Майку было плевать. В голове вновь и вновь появлялись картинки, где Уильям безжалостно бьет Майкла, где он кричит на него во все горло, эмоционально насилует.. а потом насилует и сексуально. Майкл окончательно слетел с катушек. Он схватил с пола расширители, вставил в раны и щедро посыпал солью. Уильям хотел бы истошно закричать, но получилось лишь отчаянное, пропитанное болью, мычание. Слезы не переставали течь, мешаясь с потом и кровью. Наконец Майкл поднялся на ноги и еще раз оглядел свое творение. Вышло шикарно. он прикрыл глаза, наслаждаясь всхлипами, стонами и громким, судорожным дыханием. В конце концов он вытащил расширители и покинул комнату, желая растянуть удовольствие и оставить отца мучиться в тишине и одиночестве.