Часть 3
14 апреля 2026 г., 18:19
Примечания:
Приятного чтения☕
— Туманно сегодня, — невзначай бросил Алексей, выходя из своей машины. Следом вышли остальные члены группы. — Нам даже на руку.
Лес вокруг действительно был затянут лёгкой дымкой. В воздухе витали утренняя свежесть и прохлада, и группа зябко ёжилась.
— На руку? Почему? Мне кажется, мы заблудимся, — с недоверием произнесла Эля, поправляя кофту, застёгивая её.
— Туман хорошо скроет нас от возможных патрулей, — размеренно объяснил экскурсовод. — И не нужно бояться, что мы заблудимся. Я обходил эти леса вдоль и поперёк, знаю здесь каждую ветку. Вы не первые, кого я веду в запретную зону.
— Нелегально? — встрял Константин, поправляя небольшой рюкзак за спиной.
— По-всякому, — как-то загадочно бросил Семёнов, после чего прошёл вперёд.
— Ну так что, идём?
— Подождите, Алексей Степанович! — встрепенулась Светлана, оборачиваясь
назад, к машине. — А ваша машина? Мы оставим её здесь?
Алексей повернулся лицом к группе, невольно зацепив взглядом свой УАЗ. Тот был загнан в небольшой проём между кустами. Зелёный автомобиль казался почти незаметным среди ветвей, утопая в зелени.
— Да, мы оставим его здесь. С ним ничего не случится. Патрульные машины здесь толком не ездят, а в зоне нужно будет вести себя тихо. Автó лишь усложнит нам экскурсию. Пройдёмся пешком.
— А это безопасно? К тому же, я надеялась увидеть город Припять.
— Ну, — протянул экскурсовод, поднимая взгляд к небу, — средняя скорость человека составляет пять километров в час. Зона сама по себе неравномерна — от ЧАЭС радиус охраняемой территории не везде составляет ровно тридцать километров. Мы зайдём с запада, а это гарантирует ближайший путь к Дуге. На
обратном пути покажу пару деревень, если успеем. Не могу вам обещать поход к селу Копачи или к самой ЧАЭС. Но по пути расскажу, и очень много.
На том разговор их закончился. Первые полкилометра шли они молча. Светлана шла, заворожённо наблюдая за чернобыльскими пейзажами. Туман рассеялся, уступив место палящем солнцу. Деревья то появлялись, то исчезали, сменяясь золотистыми полями и красивыми, яркими лугами. Она невольно задумывалась о том, что сейчас творилось дома, в их родной деревне. Девушка прониклась ностальгией и, закрыв глаза, прислушалась к редкому щебетанию птиц, к размеренному, ритмичному звуку шагов, приглушённых травой. Она словно абстрагировалась от остальной группы, сосредоточившись на ощущениях. Именно поэтому она случайно запнулась о кочку, едва не упав вперёд. Это и вывело её из размышлений, и она, чертыхнувшись, вернулась к реальности. Сделала глубокий вдох.
— А здесь красиво. Так и не скажешь, что здесь всё заражено, — сказал
Костя, перешагивая через небольшой муравейник.
— А здесь и не всё заражено, — бросил Алексей, идущий впереди. — Радиация
осела пятнами, не полностью на всей поверхности. К тому же, во время
ликвидации здесь все старались очистить от этой заразы. Где-то методы,
придуманные товарищем Легасовым и другими, помогли, где-то не очень. К
тому же многие частицы со временем распались на безопасные.
— А где сейчас небезопасно? В плане радиации? — поинтересовался парень,
поравнявшись с мужчиной.
— Таких мест, к сожалению, много. Наиболее известны Копачи, некоторые
районы Припяти и отстойники заражённой техники.
— Копачи — это то село, которое почти полностью погребли под землёй? — подключилась к разговору Эля. Она шла чуть позади, заглядываясь на окружающую её природу.
— Да, — кивнул Семёнов. — Село почти полностью похоронили. Не снесли
только кирпичные здания, например, детский сад. Дело в том, что населённый пункт очень сильно «фонил». Смыть слой радиоактивной пыли не вышло, поэтому и было принято решение снести деревянные дома и зарыть их в ямах.
Радиация действительно впиталась в землю на территории Чернобыльской зоны отчуждения. Она стала её неотъемлемой частью, её проклятием. По её вине мутировали животные и растения, становясь то донельзя большими, то покорёженными и уродливыми. Впрочем, будет неправильным мнение, что в зоне все живые организмы —патологии. Многие виды животных хорошо прижились здесь. И теперь, идя по сухой степной траве, экскурсовод остановился, поднял согнутую в локте руку, давая знак группе замереть. Константин было хотел спросить о причине остановки, но его быстро оборвала Света, прижав указательный палец к своим губам. Эля в то же время указала парню направление рукой и кивнула, мол, смотри. Костя повернул голову на северо-запад и удивлённо вскинул брови. Там, возле совсем маленького леса, среди осин, стоял небольшой табун. Лошади были маленькими, приземистыми, но не менее стройными. Рыжая шерсть их блестела на солнце, отчего они становились едва заметными среди поля. Это были лошади Пржевальского. Их завезли в зону отчуждения в конце 90-х годов для восстановления экосистемы. Они неплохо ужились на этой территории и теперь могли появляться здесь небольшими группами.
— Главное, не спугнуть. Пусть ходят себе. Давайте-ка лучше возьмём немного вправо, — тихонько сказал Алексей, начиная обход. Животные, конечно, подняли головы на туристов, с неуловимым любопытством разглядывая гостей, но немного погодя вновь опустили головы к траве.
Скоро они подошли к первому населенному пункту. Забытое, покинутое, поглощаемое временем — такова ныне Рассоха, брошенное село в Киевской области. Когда-то здесь жили люди, звучали детские голоса. Теперь же лишь ветер бродит по пустым улицам, перебирая обрывки прошлого. Путников встретили покосившиеся дома с выбитыми окнами, смотрящими в пустоту, заросшие бурьяном огороды, где некогда цвели подсолнухи и колосилась пшеница.
– Можете зайти в некоторые дома, но прошу не трогать там ничего, – сказал
Алексей, встал посреди деревьев. Дома утопали в зелени. Элеонора вошла в одну из хат, с любопытством рассматривая интерьер. Она с тоской оглядела внутреннее убранство –разваленную печь, разбросанные открытки, обрывки газет и книг. Перевёрнутая мебель придавала ощущение особенной заброшенности. Интересно, кто сотворил это? Именно с этим вопросом она и подошла к проводнику.
— Мародеры. Они выносили всё: золото, серебро, металлолом. Всё, что можно продать, одним словом. – ответил Семёнов с какой-то странной тоской в выражении лица. Он недовольно нахмурился, невольно добавив морщин на лбу. Должно быть, для него тема мародёрства была каким-то образом близка. Томно вздохнув, он посмотрел на девушку и мерно, вновь спокойно сказал:
— Собирай, Эля, остальных, пойдём на кладбище техники смотреть.
Отстойник радиоактивной техники «Рассоха», расположенный недалеко от
одноимённого села, почти опустел. Можно было встретить лишь редкие кучи металлолома и некоторые единицы «чистой» техники за колючей проволокой. На невысоком потрескавшемся от времени столбе сияла надпись на жёлтой
ржавой табличке: «Заражено. Более 2 мР». Когда-то здесь в ряд стояли
пожарные машины и автобусы, вертолёты и военные грузовики. Здесь
хранилась не сильно заражённая радиацией техника, тем не менее, фон на территории отстойника был достаточно высоким.
— А где же вся техника? — Константин в недоумении почесал затылок. Он
осмотрелся, поправил тяжёлый рюкзак за плечами.
— Где придётся, — пожал плечами Алексей Степанович. — Говорят, что
техника ликвидирована, зарыта в ямах.
— Это же какие ямы должны быть, чтобы столько металлолома похоронить, — задумчиво произнесла Светлана. До этого она видела лишь фотографии отстойника, не думая, что объект на изображении будет так сильно отличаться от реальности.
— Среди нелегальных посетителей зоны отчуждения ходили слухи, что техники закопали мало. Многие опасаются, что большую часть техники продали на переплавку металла, – сказал Алексей. Не то чтобы он верил слухам, но искренне считал, что информация – дело интересное и важное. К тому же, даже слухи имеют свой источник.
– Зачем? Она же заражена! – воскликнула Эля, недовольно нахмурив брови.
– Существуют люди, для которых порой деньги имеют большее значение,
нежели люди, – вздохнул проводник, а затем ободряюще улыбнулся, не желая
впадать в размышления. Он махнул рукой в одну сторону, указывая
направление:
– Вон там раньше стояли вертолёты Ми-6. Именно они пролетали
над четвёртым энергоблоком после аварии, чтобы потушить пожар.
– Такой же вертолёт тогда зацепился лопастями за трос крана и рухнул вниз.
Весь экипаж тогда погиб, – дополнила Светлана слова Алексея. Семёнов кивнул, соглашаясь с девушкой. В глазах его едва заметно блеснуло уважение. Его радовало, что ещё существовала молодёжь, которую
интересовала история техногенной катастрофы 1986 года.
– Операцией по сбросу бора руководил Николай Тимофеевич Антошкин, —
продолжил рассказ экскурсовод — Он же совершал облёты реактора и руководил действиями личного состава по закрытию реактора. — Алексей постоял так ещё немного, а затем махнул рукой, отходя от колючей проволоки, — Ну всё, идём
дальше.
Совсем скоро их встретила небольшая речка, название которой — «Уж». В утренней симфонии шелеста травы, кряканья уток и жужжания стрекоз она мерно текла, словно время, уходящее далеко в прошлое. Её воды, на солнце блестевшие серебром, словно несли в себе отголоски прежней жизни. Больно вспоминать, что не так давно дети и взрослые купались в ней, смеясь и радуясь каждому мгновению жизни. Извилистое русло реки действительно напоминало маленькую змею: оно петляло между заросшими лесами и брошенными в 1986 году деревнями. Берега кое-где заросли, и теперь они стали пристанищем для диких уток.
— Как мы перейдём речку? — спросила Светлана, подойдя к берегу. Она с
интересом разглядывала её, будто силясь увидеть в ней что-то скрытое от мира.
— Переплывать будем! — улыбнулась озорно Элеонора и залилась смехом.
— Не неси ерунды! — шикнула девушка, недовольно хмурясь, — а если она
заражена?
— Она заражена, — кивнул проводник, неожиданно встряв в разговор, —
прошу вашему вниманию речку «Уж» — правый приток реки Припять.
— Я же говорила, а ты уже переплывать собиралась, — огрызнулась младшая из
Адмираловых, казалось, пропустившая мимо ушей почти все слова Алексея.
Разумеется, кроме первых двух.
— Не рычи на меня, сестрёнка, иначе кто-то действительно пойдёт «купаться».
— Элеонора с трудом успокоилась, похлопала младшую сестру по голове, — но вопрос действительно хороший. Как мы переправимся на другой берег?
— Здесь недалеко привязана лодка, она там уже не первый год стоит, — обронил Семёнов и двинулся вдоль речки.
Остальные двинулись следом. Алексей остановился возле густых зарослей вербы и аккуратно раздвинул ветви. Там действительно стояла лодка. Она тихо колыхалась, а листва ивы создавала над ней изящный купол. Лучи солнца красиво просачивались сквозь бархатные листья, освещая воду, из-за чего казалось, будто поверхность её светится. Лодка была старой, подтрёпанной, некоторые доски её покрылись лишайником, бортики кое-где были потёртыми, а краска изнутри и снаружи почти стёрлась. Эта видавшая виды лодка отдавала стариной, ушедшей эпохой.
— Хорошая лодка, — сказал Алексей с улыбкой. — Давно тут стоит. Я после
ликвидации аварии нашёл её с друзьями недалеко. Мы её тогда вытащили из воды, отремонтировали и здесь привязали.
– А разве можно было здесь находиться? – удивлённо спросил Константин, забираясь в маленькое судно. – Лодка «фонит»?
– Нет, фон в норме. Большая часть радиации осела на дне, вам нечего бояться, – ответил проводник, пропустив мимо ушей первый вопрос парня.
Дождавшись, когда все члены группы опустились в лодку, Семёнов забрался в судно и отвязал верёвку, вёслами гребя к другому берегу. Он был совсем недалеко, потому переправа не заняла больше десяти минут. Привязав лодку, Алексей достал карту, сверяясь с местностью, которую хорошо знал. Затем он указал направление, и туристы дружно отправились в путь. Следующая остановка - ЗГРЛС «Дуга». Большая радиолокационная станция, построенная в Советском Союзе для обнаружения баллистических ракет. В неё входят две антенны: приёмная и передающая. Причём, если приёмная антенна имела высоту приблизительно 135 метров, то передающая - 210 метров. Вблизи постройка казалась огромной, она словно касалась неба. И ведь недалеко от этих построек находился пионерлагерь. Она напоминает гигантский металлический лес, чьи вершины пронзают небо, а корни уходят в землю, пропитанную историей и тайной. Когда-то эти антенны «слушали» ионосферу - улавливали отражённые радиосигналы в диапазоне 5–28 МГц, чтобы заглянуть за горизонт и обнаружить пуск межконтинентальной ракеты на расстоянии от 900 до 3000 км. В эфире раздавался характерный стук — ритмичный, настойчивый, будто сердце огромного механизма. За этот звук станцию за рубежом прозвали «русским дятлом». Вокруг — тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом ветра в металлических конструкциях. Рядом с антеннами — остатки военного городка: пустые дома, заросшие травой дорожки, заброшенные здания. Когда-то здесь кипела жизнь: военные и их семьи жили в домах на улице Курчатова, дети ходили в школу и детский сад, а солдаты несли круглосуточное дежурство. Теперь же всё это —призраки былого величия.
— С ума сойти, — протянула Светлана, вглядываясь в антенны. — Я знала,
что она большая, но чтобы настолько...
— Да, — присвистнула Элеонора, замерев перед величием постройки. — Как её только скрыли-то?
— Уметь надо, — улыбнулся Алексей, рассматривая местность. — Фотографируйте, разглядывайте. Здесь небольшой привал сделаем и пойдём
домой.
— Уже? Алексей Степанович, зачем так скоро? — расстроено протянула
Светлана. Константин в это время без конца фотографировал постройку. —
Нельзя ли где-нибудь переночевать и продолжить экскурсию? Мы же взяли
провизии.
Семёнов тут же нахмурился. Выражение лица его стало предельно серьёзным, он скрестил руки на груди, покачал головой:
— Нет. Это исключено. Я несу ответственность за вас. Не дай бог,
обморожение получите, радиацией наглотаетесь. — Проводник поднял взгляд в небо, словно действительно сейчас думал о Всевышнем.
— Но вы же опытный экскурсовод. Мы можем заплатить ещё, это не
проблема. — Подключился к разговору Костя, передавая камеру Эле. Девушка с недовольным выражением лица забрала вещь, словно к ней имели право прикасаться лишь её руки. Она всегда была собственницей.
— Это опасно. В зоне развелось много зверья, они редко видят людей. Могут
напасть. Вы и глазом моргнуть не успеете. — Стоял на своём Алексей, не желая брать на себя ещё большую ответственность. Он вдруг почувствовал, что зря затеял нелегальный выход в запретную зону. Его съедала вина за то, что он не рассказал туристам о настоящей причине. Но он не мог сказать — что-то внутри мешало ему, и он до сих пор не мог понять, что именно. Гордость?Уверенность в своём профессионализме? Чёрт, именно сейчас всё, что бушевало внутри, казалось ему невыносимо сложным!
— Пожалуйста, Алексей Степанович! — В один голос начали просить ребята. Это лишь усложнило ему задачу. Детей он любил. Он вспомнил, как Алиса когда-то точно так же его упрашивала отпустить её в другой город, познавать мир, не ограниченный Киевом и окрестностями. В тот момент Семёнов, поддавшись воспоминаниям, кивнул:
— Чёрт с вами, дети.
Алексей повел их в ближайшую деревню - Новоселки. Она не кричала о своей трагедии — она шептала её листьями, скрипом пустых домов и тишиной, которую не нарушает ни детский смех, ни лай собак. Представьте себе дорогу, поросшую дикой травой. Она ведёт сквозь густой лес, будто прорезает зелёное море, и вдруг — открывается пространство, где когда-то жила деревня. Дома стоят, как забытые свидетели: крыши частично обрушены, окна зияют тёмными провалами, двери с крипят на ржавых петлях от малейшего дуновения ветра. Улицы давно не знают шагов. Тропинки заросли крапивой и лопухами, а там, где раньше были огороды, теперь царят дикие травы и молодые деревца. Среди зарослей можно разглядеть остатки забора, полусгнивший колодец с опущенным ведром — это всё молчаливый символ ушедшей повседневности. Природа здесь медленно, но уверенно забирала своё. Деревья прорастают сквозь крыши, лианы оплетают стены, а птицы и звери чувствуют себя здесь хозяевами. В заброшенном саду цветут яблони, их плоды — мелкие, дикие — падают на землю, никем не собранные. Вечерело. Семёнов нашёл небольшую хату, которая показалась ему наиболее целой. Двери оказались с крючком, что было только на руку. Печь тоже была вполне рабочей, мебель была старой,
потёртой, но не совсем разрушенной. Должно быть, в зоне ещё были места, куда не добрались мародёры.
Алексей затопил печь. Она недовольно запыхтела, но заработала. Дым пошёл через трубу. Константин подготавливал спальные места в небольшой спальне, пока девушки хлопотали на старой кухне, которая была совмещена с гостевой и прихожей, стараясь приготовить ужин. Радостные туристы шутили и оживлённо разговаривали, и лишь один проводник, глубоко задумавшись, сидел у печи. Он смотрел на огонь, на потрескивающие доски, думая о том, на что согласился. Он мысленно проклинал себя за проявленную слабость. Но что уж теперь, придётся доводить начатое до конца.
После простого ужина все уселись у тёплой печи. Она уже начала нагревать
хатку, и теперь можно было смело сбросить верхнюю одежду.
— Алексей Степанович, а вы же были ликвидатором, верно? — начала разговор Света, обратив внимание на задумчивого проводника.
— Почему был? Я и сейчас ликвидатор. Ветеран войны с мирным атомом, —
ответил тихо мужчина, всё так же разглядывая огонь в печи.
— Расскажите о вашей службе, пожалуйста, — улыбнулся Константин,
медленно потягивая горячий чай из железной кружки. Он заинтересованно
смотрел в карие глаза Семёнова, наблюдая, как они блестели от света языков пламени.
— Было бы что рассказывать, — протянул Алексей. Он томно вздохнул,
наконец обратив взгляд к туристам. — Ушёл служить по своему желанию. Раньше я физику в школе преподавал, вот и взяли меня в дозиметристы. Я работал на КПП, измерял излучение, исходящее от машин, которые возвращались с опасных объектов. Потом эти машины хорошенько мыли, а на следующий день снова отправляли туда, в зону.
— А вы общались там с кем-нибудь? — поинтересовалась Эля. — Что самое
интересное вы слышали от сослуживцев?
— Интересное? Дай подумать, — проводник задумчиво почесал затылок.
— В общем, разговаривал я один раз с одним лётчиком. Его из Афганистана
отправили в Чернобыль, пожар тушить. Так вот он рассказывал, как страшно
ему было летать над реактором.
— Почему? — перебила экскурсовода Элеонора, оживившись.
— Он говорил, что борьба с невидимым врагом страшнее той войны, которая на
то время шла в Афганистане. «Понимаешь, — говорил он мне, — на войне ты можешь рассчитать или угадать, с какой стороны в тебя прилетит пуля, а здесь — тебя пронзают тысячи невидимых пуль, от которых не спасает даже броня». Вот так вот...
— А вообще, что такое радиация? О каких пулях вообще идёт речь, я не понимаю, — спросил Костя, поморщившись. Он только что сделал глоток чая, обжёгшись кипятком.
— Радиация? Это такая энергия, исходящая из какого-либо источника. Она бывает разная: опасная и относительно безопасная. Излучение делится на три вида — альфа, бета и гамма. Альфа и бета — это более-менее безопасные частицы. От них нас
защищает одежда, а опасность они несут лишь попав в наш организм. Но от гамма-излучения не спасает, можно сказать, ничего. Во время ликвидации последствий аварии на ЧАЭС ликвидаторы спасались от него большим слоем плотной одежды и свинцовыми пластинами. Но это те, кто работал слишком близко к реактору — биороботы, например. Во время очистки крыши реактора им давалось три минуты для сбрасывания обломков в обрушенный реактор.
— Всего три минуты? А как же техника? — удивлённо спросила Эля, стараясь
мысленно представить людей, работающих на крыше среди обломков.
— Техника не справлялась, — с досадой усмехнулся Алексей. — На крышу
помещали советский луноход и немецкого робота на дистанционном управлении. Они вышли из строя почти сразу. А вы, дети, откуда будете? —
вдруг перевёл тему экскурсовод.
— Ну, вы уже знаете, что мы из России, — ответила с улыбкой Света. — Если быть точнее, то мы из Курганской области, которая находится в Зауралье.
— Да, далеко вы, — выдохнул Алексей. — Как только решились на такую
дальнюю дорогу...
— Всё — для исполнения мечты, — Светлана прикрыла глаза, улыбнувшись. Её всегда тянуло в Зону отчуждения. И теперь, находясь здесь, душа её парила и радовалась своему существованию. Казалось ей, что жизнь её прожита не зря.
— Для меня это возможность увидеть мир, — пожал плечами Костя. — У меня
мечта другая. Я актёром стать хочу. Вот поднимусь на ноги, освоюсь во взрослой жизни немного и сразу уеду поступать в театральный университет.
— А моя мечта почти исполнена! Ещё чуть-чуть осталось, — похвасталась
Элеонора. — Я уже отучилась на пожарного в МЧС, скоро пойду работать.
— Я тоже Родине хочу служить. Только мне всегда казалось, что моё место на
границе, — благоговейно улыбнулась Света, представляя себя на границе
своего государства, стерегущую покой граждан. Это было её целью с детства.
Скоро комната погрузилась в молчание. Эта тишина — не просто отсутствие звуков, а особое состояние, в котором обостряются все чувства, где каждый звук становится отчётливее, а мысли приобретают кристальную ясность. Мысли были заняты мечтами, какими-то особенными думами. Алексей, казалось, наконец расслабился. Однако в воздухе можно было ощутить тревожное ожидание чего-то неминуемого. Впрочем, это ощущение было лишь у Константина, всегда настороженного и пугливого. Парень поёжился, поставил кружку с чаем на расшатанную старую табуретку. Тельманов стал удивительно тихим, несмотря на обычно горящий энтузиазм.
— Слушайте, у меня снова какое-то нехорошее предчувствие, — просипел
вдруг тихо Костя, осмотрев окна, словно увидев что-то.
— Да расслабься, Костя, вечно тебе что-то плохое мерещится, — махнула рукой
Света. Она не чувствовала опасности и вдобавок знала, что парень был
паникёром. — Время позднее, спать нужно ложиться.
— Да, — согласился Алексей, — завтра рано утром пойдём в Припять.
Примечания:
Вот уже и третья часть..а как вспомню, как писалось это творение, аж сердечко выскакивает от трепета.
Мой личный тгк: https://t.me/introvert2X
Ну и уголок, где рады каждому посетителю:
https://t.me/ctalker_top
Залетайте на огонёк 🔥
