Мёльман / 멸망

      — Так, все на месте и все, на удивление, выжили, — Чонгук всё ещё зло посматривал на Хёну. Тот, в свою очередь, всем видом демонстрировал, что ему плевать на всех, вместе взятых. — Теперь нам надо довести людей из одиннадцатого в первый и проверить, сколько там тварей осталось. Можно связаться с нашими? Спросите, сколько выживших в десятом вагоне и смогут ли они пройти к нам.       Начальник выглядел как обычный мужчина лет пятидесяти семи, а то и под шестьдесят. Вся его шевелюра уже была с проседью, которая прибавляла возраста, но низкий рост создавал странную гармонию: мужчина был из тех, про кого говорят: «Маленькая собачка — до старости щенок».       Взяв рацию, Чонгук мельком взглянул на машиниста. Они познакомились минуту назад: тот лишь коротко протянул руку и тут же снова уставился вперёд. В главной кабине нельзя было лишний раз моргнуть — вдруг на рельсах кто-то окажется. Тэхён хотел было спросить, что машинист сможет сделать в таком случае, но решил не отвлекать парня, который, судя по виду, только недавно выпустился.       Первый вагон уцелел лишь чудом. Нежити здесь явно было в избытке, об этом говорило всё: сорванные багажные панели, разорванная в клочья обивка сидений и повсюду — кровь. Пробираясь между рядами, наёмник умудрился найти даже оторванную лодыжку. Судя по дорогому лоферу, нога принадлежала мужчине с сорок первым размером обуви.       — Пятый, одиннадцатый, ответьте первому! Мы зашли в первый вагон, находимся рядом с начальником и машинистом. В пятом выжившие остались, в седьмом — никого. Как обстановка? Что в десятом?       — Блять, ты бы ещё через час прорезался, Чон, — видимо, настроение у Юнги было паршивое. — Тебе с какой новости начать: с хорошей или с дерьмовой? Только ты подумай сначала хорошенько, не торопись.       — Давай пошустрее, рация на последнем издыхании.       — Ладно, лови «позитив»: мы пока не сдохли. На этом хорошие новости, в общем-то, закончились. Из плохих... В десятом вагоне ошивается штук пятнадцать заражённых, плюс-минус. В девятом вроде посвободнее, но в тамбуре застряла какая-то мадама. Видок у неё паршивый — одного глаза нет, а ей хоть бы хны. Час назад в вагоне замес был, так ей глазное яблоко выбили, прикинь? Шустрые, суки. Короче, без помощи не вывезем, за девятым точно ещё на какое-нибудь говно напоремся.       — Предлагаешь идти к вам? Понял, — Чонгук обернулся вглубь салона. — Мокттук? — Наёмник, увлечённо отшвыривавший какой-то мусор подальше от прохода, даже не повёл бровью. — Тэхён! — уже громче позвал следователь.       — Да слышу я, иду, куда я денусь, — наконец, обернувшись и закатив глаза, кивнул на дверь соседнего вагона. — Во втором чисто, я уже глянул.       — Ладно, Мин, пусть Минхо начинает зачищать десятый, подсобите ему. Мы выдвигаемся навстречу.       — Только Хёну с собой заберите, а то этот хрен ещё пришьёт машиниста с начальником, просто по приколу.       Рация с хриплым щелчком умолкла. Юнги отключился, так и не дождавшись ответа, хотя Чонгук был с ним полностью согласен — оставлять Хёну за спиной было себе дороже.       — Так, выдвигаемся. В этот раз я иду первым, следом Хёну, Тэхён замыкает. Доюн и Хаён, остаётесь на месте. Я ведь правильно запомнил имя? — Чонгук обернулся к девушке, которая всё это время стояла позади. — С огнестрелом-то справилась?       — Да, Намджун успел показать основы перед выходом, проблем нет. Почему я не с вами?       — Толпа — это шум, а на шум они лезут активнее. Чем больше ног, тем больше последствий. Хёну мы бы тоже оставили, но тут никак, а этого, сама понимаешь, — Чонгук коротко кивнул в сторону старого закалённого волка Доюна, который уже прикорнул на переднем сиденье. — Нам надо ускориться. Читан проехали, впереди мелкие станции, а между ними — куча тоннелей. В темноте сможем пришить их без лишнего шума, даже если тварей будет много.       — Я поняла. Хорошо, Чонгук-щи…       — Просто Чонгук. Давайте на «ты» все. Мокттук, готов?       — Прихватил даже Хаттори Кастом, — Тэхён задрал край футболки Намджуна, демонстрируя двенадцать ножей, намертво прикрученных к телу скотчем. Лезвия разной длины и ширины угрожающе блеснули.       — Когда ты успел их на себя прицепить? Ты что, полз с ними? — Чонгук сделал шаг ближе, дальнейшие вопросы застряли в горле.       Серебристый глянец, в несколько оборотов стянувший талию наёмника, не скрывал, а скорее нагло подчёркивал линии его тела. Изолента полосовала вид на ровный пресс, оставляя следователю лишь дразнящие участки обнажённой кожи над жёстким краем брюк. Чонгук попытался взять себя в руки, но стало только хуже, когда он заметил мелкую россыпь мурашек на животе Тэхёна.       — Нравится то, что видишь, коп? — наёмник усмехнулся, поймав его взгляд. — Мне поднять выше? Или всё-таки пойдём, порежем кого-нибудь? — Он подошёл вплотную, почти касаясь Чонгука, и медленно опустил край ткани. — Не забывайся, Чонгук. Я — убийца. Наёмник, который может вскрыть тебе шею за секунду. Твой интерес мне понятен, но давай будем аккуратнее, а то я ещё решу, что реально тебе нравлюсь.       — Я думал, тебя подобные вещи не колышут, — Чонгук скосил взгляд на его ухо, едва прикрытое тёмно-каштановыми прядями. — Помнится, на следствии ты заявлял, что в каком-то смысле асексуален. Никаких контактов, ни с кем. Пустая трата времени, так ты сказал?       — Апокалипсис, знаешь ли, раскрывает новые грани. На стрессе можно и передумать. Так что, бойся, следователь Чон.       Тэхёну вдруг стало чертовски смешно от этих шепотков почти в губы, но, заметив приближающегося Хёну, он мгновенно «выключился». Чонгук выдохнул: Тэхён снова стал собранным, но эти мимолётные, почти человеческие, эмоции зацепили. Не то, чтобы Чонгук был по мальчикам — он был по всем. Думалось, наёмник и сам это прекрасно осознавал. Причём, начал догадываться ещё тогда, когда следователь поселился в СИЗО, закидывая его вопросами не только по делу, но и личного характера. В тот момент это дико раздражало, но теперь парень шёл с ощущением какого-то огромного тёплого кома в груди. Он пульсировал и заставлял оборачиваться снова и снова, пока они не дошли до тамбура третьего вагона, где за стеклом уже замелькали живые трупы.       — Так, понятно, почему эти не высадились — у них створки перекрыты.       — Кажется, надеялись спастись, но кто-то наверняка уже был укушен. Предлагаю дождаться тоннеля, он будет скоро, если карты Намджуна не врут.       — Ты всё запомнил? — Чонгук удивлённо вскинул брови, едва слышно произнося это вслух, чтобы не привлекать внимание «третьих лишних», и речь шла вовсе не о Хёну. — У тебя что, память феноменальная? То ты ползёшь со своими ножами, то запоминаешь такие вещи…       — Я просто сосредоточен, пока вы все тратите ресурсы на какую-то херь. Вот сейчас, например, ты думаешь совершенно не о том, — остановившись по обе стороны от дверей и прижав к себе оружие, Тэхён посмотрел на следователя в упор, а затем кивнул на его пистолет. — Шмалять будешь?       — Я не владею холодным оружием, — пожав плечами, Чонгук поднял огнестрел выше. — Привлеку внимание. Хёну, к слову, тоже не с ножом.       — А мне тогда почему пулялку не выдали? — прошипел наёмник. — С ножом я тут буду бесполезен.       — Тебе уж очень идёт этот стальной отблеск, он чудесно гармонирует с твоими глазами, — Чонгук поиграл бровями, вызвав лишь скучающий взгляд. — А вообще, что тебе нравится?       — Трупы, — Тэхён ответил настолько серьёзно, что в Чонгуке на мгновение проснулся и заскрежетал следователь, но у него самого это вызвало лишь улыбку. — К чему вопрос?       — Не знаю. Кажется, ты мне и правда нравишься.       — Тоннель через пару секунд.       — Как ты узна...       Договорить он не успел: всё вокруг разом погрузилось в кромешную темень. Пока Чонгук пытался совладать со своей куриной слепотой, Тэхён уже рванул внутрь. Сначала лязгнула створка двери в третий вагон, а через мгновение послышался первый хрип — реакция на падающее тело. Чонгук, планировавший идти первым, лишь тихо хмыкнул, почувствовав ещё один стремительный порыв воздуха: Хёну тоже бросился следом за Тэхёном, оставив копа со стажем самостоятельно разбираться в тамбуре. Немного привыкнув, Чонгук тоже ступил внутрь, нацеливаясь на всё, что двигалось странно и не было похоже на тот смертоносный танец, который исполнял наёмник. Тэхён до сих пор поражал своей гибкостью — эта деталь вообще записалась где-то на подкорке сознания Чонгука, как особо интересная характеристика.       Чонгук прицелился в тех, кто стоял в самом конце вагона; было странно, что Хёну до сих пор не открыл огонь. Пальнув на пробу раз, а затем второй, целясь точно в головы, он вызвал переполох. Следом раздалось шипение — причём не только со стороны тварей, но и от Тэхёна, на которого теперь ломанулась вся оставшаяся орава. Выстрелов предателя так и не последовало. Разъярённая толпа всё активнее рвалась вперёд, и Чонгук в этой свалке уже не понимал, как отличить наёмника от зомби. Шмальнув ещё несколько раз, он лишь молился, чтобы не задеть Тэхёна. Но стоило кому-то из заражённых вскинуться в сторону следователя, как тот тут же падал ниц. До Чона так никто и не добрался, что поражало его всё сильнее.       Когда в окнах замелькал тусклый свет прирельсовых фонарей, Чонгук расширил глаза от ужаса: Тэхёна нигде не было. В вагоне, кроме него самого, не осталось ни одной стоящей фигуры.       — Эй, Мокттук… Ты чего, в прятки решил поиграть? Как-то не совсем вовремя, — голос Чонгука едва дрогнул.       Ответом послужил влажный, чавкающий звук. Завал в центре прохода зашевелился, вспучиваясь, словно под ним копошилось нечто огромное. Через секунду из-под мертвецов вывернулось плечо, а следом показалась голова — челюсть мертвяка была скрючена от недавней стычки, а из горла вырывался клокочущий хрип. Тварь яростно забилась, пытаясь выскрести себя из-под веса трёх навалившихся сверху трупов, и уставилась на следователя мутным, подёрнутым белёсой плёнкой взглядом. Чонгук инстинктивно вскинул пистолет, палец замер на спусковом крючке, выжимая свободный ход. Но стоило зомбаку сделать очередной рывок, как прямо из этой каши из конечностей и грязной одежды просочилась рука. Тонкие пальцы, испачканные в тёмной жиже, сжимали рукоять ножа. Короткий замах — и лезвие прямиком вошло в темя. Всажено было так глубоко и с такой злостью, что сталь, кажется, пробила челюсть изнутри. Существо мгновенно обмякло, превращаясь в окончательный мусор, а ладонь с ножом на секунду замерла, прежде чем провернуть лезвие в кости.       Мертвецы стали распадаться в стороны, и наёмник наконец встал в полный рост. Он метал искры из глаз, выдёргивая из голов свои любимые Хаттори. Лезвия были повсюду: то в одной нежити, то в другой. Чонгук по порядку насчитал одиннадцать штук.       — А где двенадцатый? — кивнул он на окровавленную сталь.       — Тупой вопрос, — огрызнулся Тэхён, выковыривая из последней плоти тот самый недостающий клинок. — Надо же, хватило... А ты чего встал как вкопанный, пока этот выродок к тебе полз?       — Я как-то опешил от того, что ты пропал, — Чонгук медленно вернул пистолет в кобуру.       — И что? Если я сдохну — а с такими темпами это случится быстро, если ты будешь шмалять куда попало, — это не повод лишаться своей жизни. Я едва увернулся от твоей пули, Чонгук, — наёмник вспорол следователя прожигающим взглядом, и тот виновато поджал губы. — Ты ни хрена не видишь в темноте, верно? На кой чёрт тогда полез и вызвался? Ты чуть нас не положил.       — Ты бы лучше спросил, где Хёну, — попытался перевести тему.       — Как где? Под сиденьем. Нас тут до сих пор трое, — Тэхён кивнул в сторону первого ряда. — Пока мы тут корячились, наш предатель просто заныкался, чтобы нас сожрали, а он потом придумал бы пути отхода. Всё верно говорю?       — У меня просто нет желания помогать другим, — бывший охранник вылез из-под сиденья и отряхнулся. — Почему я должен спасать чужие шкуры в ущерб своей?       — Тут ты прав, каждый сам за себя. Но в силу вступает один нюанс, — Тэхён подошёл к нему вплотную, игнорируя Чонгука, который всё ещё пытался осмыслить сказанное. — Видишь ли, чувак, ты бросил своих в разгар бойни. Так поступают крысы, а я ненавижу крыс. Из этого следует простая, я бы даже сказал, прозрачная логика: тебя приметили. В следующий раз я могу очень быстро перепутать башку нежити с твоей тупой тыквой. Надеюсь, повторять не придётся. Я не любитель убивать истерящих девок, а ты именно таков, но твои выкидоны начинают меня утомлять.       — Не боишься, что я тебе в спину выстрелю, стоит тебе только отвернуться?       — Я-то? Ну так стрельни — и проверишь. Но, Хёну, учти: попытка у тебя будет только одна. Потому что после такого тебя убью даже не я, — Тэхён указал на следователя, который тут же согласно кивнул. — Я — едва ли не единственный ваш шанс добраться до благополучной зоны. Другие тоже мыслят трезво, раз решили освободить вот эти запястья. — Наёмник поднял ладони к глазам Хёну.       — Склонен согласиться, — Чонгук подошёл ближе, протягивая руку. — Отдавай оружие и вали к остальным в первый вагон. Дальше мы сами. Толку от тебя ноль, зато Тэхёну ты угрожаешь открыто. Так дело не пойдёт. Выбирая между вами двумя, я выберу его.       — Да ясен хрен, Чон, что ты его выберешь, и не за заслуги вовсе. Ни для кого не секрет, что тебе и мужские задницы по душе. Вот и подсел — плевать, что на зэковскую. Теперь и на убийц встаёт?       Чонгук вытянул губы уточкой, задумчиво перекатываясь с пяток на носки, будто подбирая слова для остроумного ответа, но вместо слов он просто резко выхватил пистолет и приложил Хёну рукоятью по виску. Тот мгновенно обмяк и повалился вниз, приложившись головой о край сиденья.       — Давно пора, — Тэхён подавил улыбку. Он поднял выпавшее из рук охранника оружие и передал его Чонгуку, после чего спокойно переступил через неподвижную фигуру. Вернувшись к сиденью, наёмник принялся заталкивать свои ножи обратно под скотч на талии.       — И не будет никаких шуток про то, что копы — те же заключённые, просто до поры до времени? — наблюдая за ним.       — Это даже не шутка, Чонгук. Посмотри правде в глаза: с сегодняшнего дня все вокруг — сплошные преступники. Кто-то скоро начнёт отбирать еду, кто-то за неё убьёт. Кто-то будет предавать, а кто-то — выкашивать целые группы, если те станут угрожать самому важному: жизни. Я рад, что у меня нет мук совести. Я своё уже отпереживал — улица воспитала меня раньше, чем вас всех. Пока вы придёте в себя и осознаете, что убить — это теперь нормально, кто-то другой закончит этот мыслительный процесс за вас. И убьёт первым. Таков закон новых джунглей.       — Понимаю. Но ты думал, что дальше? Доберёмся мы до Пусана, а там что? Если у них остались базы данных, ты туда просто не пройдёшь.       — Я и не собираюсь туда, Чонгук. Был вариант рвануть из Пусана в сторону Цусимы или Чеджу, зачистить домик и спокойно доживать свой век, чтобы никто не трогал... Но и в это слабо верится. Мне хотя бы просто с поезда сойти и осмотреться. Понять, насколько глубоко зашла зараза и что творится за пределами Кореи. Возможно, стоит перейти границу — вдруг там спокойнее.       — Думаешь, пограничники пропустят? Сомневаюсь.       — Ой, Чонгук, ты так ничего и не уяснил, — Тэхён покачал головой, вставляя последний нож в крепление. Следователь шумно сглотнул, не в силах отвести взгляд от нагло открытых участков кожи на талии наёмника. Этот вид никак не хотел оставлять его в покое. — Я не спрашиваю разрешения.       — Лазейки?       — Лучше. Нелегальная подпольная сеть, но тебе об этом думать рано. Ты скоро сам поймёшь, что в военном городке тебе ловить нечего. Там начнётся такой лютый пиздец, что тебе захочется самому стать зомби, лишь бы не видеть, какими методами они «сдерживают» ситуацию. Не забывай: люди показывают свои, далеко не лучшие, стороны, когда прижаты к стенке.       — Почему мне кажется, что ты знаешь всё и обо всех? Будто у тебя в голове, как у Юнги, целое хранилище данных и просчитанных ходов.       — Нет. Я просто знаю, как ведут себя все «правильные» люди, когда им что-то всерьёз угрожает.       — Нам пора дальше, — Чонгук нехотя проверил Хёну, который так и не пришёл в себя.       Тем лучше. Следователь обречённо потопал к следующему вагону. Стоило нажать на затвор, как автоматические двери разъехались, и тут же раздалось резкое, захлёбывающееся шипение. Тварь кинулась на него прямо из тамбура, выскочив из приоткрытой створки туалета. Некогда красивая девушка рухнула на Чонгука, обнажая окровавленные, пугающе ровные зубы. Не дождавшись тёплой плоти, она щёлкнула ими перед самым его носом, но внезапно закатила глаза и мёртвым грузом повалилась ему прямо на лицо.       — Блять, как мерзко… — прохрипел Чонгук.       — Прости, конечно, но ты долго ещё? Может, тебя рядом с Хёну оставить? — Тэхён брезгливо сдвинул трупешник носком ботинка и покачал головой, точно мать над непутёвым ребёнком. — Тебя сожрут раньше, чем мы до пятого доберёмся.       — Я уяснил, всё, просто голова другим забита, — поднявшись и с отвращением отряхнувшись.       — Это я уже заметил, — наёмник как-то очень странно, непривычно усмехнулся, что тут же проскрежетало Чонгуку по нервам. Он сразу схватил Тэхёна за руку, преграждая путь. — Чего тебе? — оборачиваясь.       — Не уверен пока, но если я захочу пойти с тобой...       — Так вот о чём ты думаешь, — Тэхён негромко рассмеялся и аккуратно убрал чужую ладонь со своего локтя. — Слушай, я одиночка. Мы это уже обсуждали. Я знаю тебя по СИЗО, по нынешним делам... Я тебе относительно доверяю, потому что ты простой, хоть и пытаешься казаться сложным. Тед Банди, да? Тебе все убийцы понятны, а меня ты разгадать не смог. Вот и готов теперь тащиться следом, как привязанный.       — Я немного иначе это вижу. Хотя сам ещё не разобрался — как именно. И, как я сказал, не уверен, что пойду. Но для себя мне нужно знать ответ: ты бы позволил мне пойти с тобой, Тэхён? Да или нет?       — Я ещё не разобрался, как именно, — передразнил его наёмник, мастерски копируя интонацию. — Тоннель через пару минут. Подождём или зайдём так? Там всего четверо. Стрелять можно.       — Давай сразу, — вглядываясь вглубь четвёртого вагона. Двери там почти везде были нараспашку, кроме тех, что им предстояло пройти. — Я беру тех, кто сзади.       — Чонгук, ещё раз выстрелишь где-то рядом с моей жопой — клянусь, я просто вставлю нож тебе в глаз. Если он косит, то на хрена он вообще нужен, верно?       — Кровожадный какой, — закусив губу, Чонгук стёр мерзкую кровавую жижу со щеки. — Интересно, а от такого можно заразиться? Ну, вот эта на меня сейчас упала, на слизистую попало, а потом...       — Не думаю, — Тэхён бесцеремонно прервал эту минутку ипохондрии, рывком открывая двери. Он двинулся навстречу уже зашипевшим тварям. — Ты обещал взять тех, что у стенки. Работай давай!       Чонгук лишь улыбнулся на этот выпад. Он вскинул оружие, точными выстрелами пробивая головы троим по очереди, так что Тэхёну достался лишь один, последний. Стрелял следователь отменно, но только пока видел цель. Накрой их тоннель сейчас, и чья-то пятая точка действительно могла бы пострадать, но пока она только притягивала взгляд. Особенно в момент, когда мышцы красиво перекатились под кожей при очередном движении. Да, Чонгуку всегда нравились оба пола, но в Тэхёне было нечто такое, что в эту секунду отозвалось навязчивым возбуждением. Мокттук был опасен, логичен, последователен, красив и абсолютно закрыт. И это вызывало лишь одну, не совсем главную, потребность — присвоить.       — Ну, вот и всё, — Тэхён вошёл в тамбур пятого вагона и увидел обычных, живых людей. Те смотрели на него с плохо скрываемым ужасом.       Он требовательно постучал в дверь. Заметил в глазах выживших нерешительность и тут же ударил по стеклу повторно, застыв в позе «не откроете — будете следующими», что сработало: две женщины подорвались к затворам. Одна из них сразу узнала Чонгука и, несмотря на его залитый кровью вид, облегчённо улыбнулась.       — На фига тянуть-то? — Тэхён прошёл внутрь. — Скоро вагоны отцеплять будут, а вы медлите. Живо в начало состава, закройтесь там на все заслоны. Если по пути встретите валяющегося парня — просто переступите. С собой не брать, а лучше вообще не впускать.       Тэхён двигался между креслами, раздавая свои, «особо ценные», указания. Он мельком оглядел тринадцать разномастных лиц: старики, женщины, дети. Взгляд зацепился лишь за подростка, который недобро сверкнул глазами в ответ — приютский, не иначе, за версту чувствовался «зверёныш». И мужчина лет сорока у противоположной двери. Бледный, кожа покрылась липким потом. Тэхён остановился прямо над ним, оценивая обстановку.       — Чонгук, — позвал наёмник, и следователь тут же оказался рядом. — Смотри.       — Здравствуйте, — не растеряв манер, коп присел рядом с пострадавшим. — Как ваше самочувствие?       — Больно… — едва прохрипел тот. — Не уверен, что дойду.       — Да, я тоже так думаю, — Тэхён заглянул в тамбур и снова вернулся к мужчине. — Как вам новый мир?       — Страшно, — пострадавший натянуто улыбнулся. — Почему вы спрашиваете?       Чонгук тоже удивлённо воззрился на Тэхёна, не понимая, куда тот клонит.       — Спрашиваю, как предпочитаете умереть. Своей смертью через время? Чтобы я вам помог прямо сейчас? Или чтобы зомби вас доели?       — Но я…       — Тэхён! — Чонгук возмущённо вскочил, нависая над наёмником. — Как ты можешь такое говорить?       — Ему не жить в любом из вариантов. Выбор только в способе.       — Но он же жив! Ему помогут те, кто сейчас идёт в первый вагон!       — Кто? — Тэхён просто указал назад. Чонгук обернулся: салон был пуст, люди уже скрылись в переходе. — Давай уже, начинай принимать реальность такой, какая она есть, следователь.       — Но так нельзя…       — Я… — перебил мужчина, пытаясь подняться. С огромным трудом и неимоверными усилиями, но у него получилось. — Я попробую дойти.       — Уже лучше. А то сдались так быстро, — наёмник, удовлетворённый эффектом, проследовал в тамбур. Чонгук двинулся следом.       — Ты же специально, да? А я уж было подумал…       — Нет, я реально готов был его прибить, если бы он захотел, но раз сработало как мотивация — я не против.       — Ты поразительный, — следователь выдохнул это с каким-то нарастающим восторгом.       — Да охеренный вообще, — с другой стороны перехода выглянул Юнги. Он был с ног до головы заляпан кровью, оружие держал наперевес, но вёл за руку Чимина, который снова икал. — Мокттук, гостей принимаете?