Тени погибели.

Девушка сидела на заднем дворе своего дома, пила кофе и раздумывала о дальнейших действиях. Вибрация телефона в кармане прервала ход ее мыслей. На экране высветилось имя, при виде которого ее губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Кира, дорогая, приглашаю тебя на ужин. Сегодня в моем особняке. Будут Элайджа и… наши общие знакомые, братья Сальваторе. — раздался в трубке бархатистый голос гибрида, в котором была опасная весёлость. Кира покрутив в руке кружку, прищурилась. — Ужин с Сальваторе? Звучит как рецепт катастрофы. Зачем я тебе там, Клаус? — Нам нужно поговорить. О будущем, о перемирии и о том, как нам всем сосуществовать в этом очаровательном городке. Твой острый ум и... непредвзятость будут весьма кстати. Буду ждать. Он отключился, не дожидаясь согласия. Клаус знал, что она придет. Не из страха — Кира Найт не знала этого чувства в привычном понимании, а из любопытства и стратегического расчета. Зайдя домой, Кира замерла перед зеркалом. Ужин с Древними требовал особого подхода. Платье? Слишком уязвимо. Джинсы? Слишком неуважительно. Она открыла шкаф и достала строгий брючный костюм глубокого графитового цвета. Белая шелковая рубашка, идеально сидящий пиджак, подчеркивающий линию плеч, и прямые брюки. Это не свидание, а переговоры на минном поле. — подумала она, собирая светлые волосы в тугой безупречный пучок. Минимум макияжа, акцент на глаза. Она должна выглядеть как человек, который контролирует ситуацию, даже если за столом сидят существа, способные за секунду вырвать ей сердце. Кира поправила воротник, бросила последний взгляд в зеркало, и вышла из дома. У входа в особняк ее встретил Элайджа. Кира невольно замерла на мгновение. На нем был классический костюм, по крою и строгости почти не отличавшийся от ее собственного наряда. — Кира, — Элайджа слегка склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Ты выглядишь... подобающе моменту. Мы словно договорились о дресс-коде. — Видимо, у нас с тобой схожие взгляды на то, как должна выглядеть броня, Элайджа. — ответила она, проходя внутрь. Дом изменился. В прошлый раз, когда она была здесь, чтобы обсудить ритуал, здесь пахло страхом и старой пылью. Теперь же гостиная сияла роскошью. Гибриды, снующие по дому, явно привели все в порядок. Клаус умел создавать уют на пепелище. Пока они ждали Сальваторе, в комнате царила странная тишина. Клаус стоял у камина с бокалом бурбона, а Элайджа предложил Кире присесть. — Знаешь, Кира. — мягко произнес Элайджа, рассматривая ее. — Раз уж мы теперь по одну сторону стола… Предлагаю перейти на «ты». Кира встретилась с ним взглядом. Элайджа был воплощением благородства, за которым скрывалась безжалостность. Она это уважала. — Согласна. Лишние формальности только мешают делу. В этот момент двери распахнулись, и вошли Сальваторе. Деймон выглядел так, будто предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь, а Стефан... Стефан был пуст. Его человечность, выжженная Клаусом, оставила после себя лишь холодную оболочку. Разговор за столом напоминал танец на лезвии бритвы. Клаус вел себя как радушный хозяин, но Кира чувствовала, как под столом сжимаются кулаки Сальваторе. — Итак, — Клаус откинулся на спинку стула, обводя присутствующих взглядом. — Перемирие. Я получу свои гробы, а город – покой. Разве это не идеальный финал? — Ты забыл упомянуть, что «покой» в твоем понимании — это армия гибридов под боком. — сухо заметил Деймон, ковыряя вилкой в тарелке. Кира внимательно наблюдала за Стефаном. Он молчал, и это молчание было опаснее любого крика. Она понимала, что Клаус играет в кошки-мышки, но Стефан больше не был мышкой. Он был раненым зверем. Клаус перегибает палку. Он думает, что контролирует Стефана, внушая ему страх за брата, но Стефан сейчас – это пороховая бочка. Разговор шел по кругу. Условия, угрозы, завуалированные оскорбления. Когда стало ясно, что Стефан не собирается отдавать четвертый гроб, атмосфера в комнате мгновенно накалилась. — Я надеялся на твое благоразумие, Стефан, — голос Клауса стал ледяным. В следующее мгновение все произошло слишком быстро для человеческого глаза. Клаус схватил Стефана за загривок и с силой поднес его руку к пылающему камину. Раздалось шипение горящей плоти и сдавленный крик боли. Деймон вскочил, его глаза налились кровью, но Элайджа мгновенно оказался рядом и с такой силой положил руку ему на плечо, что едва не хрустнули кости. Ведьма даже не отодвинулась. Ее взгляд был прикован к лицу Клауса, в нем не было ярости, только холодный расчет. Она видела, как Стефан корчится от боли, но его взгляд оставался непокорным. — Привези мне четвертый гроб, Деймон. — приказал Клаус, не отпуская руку Стефана. — И я его отпущу. Элайджа, проводи нашего гостя. Как только гроб будет у меня, наша семья воссоединится, и я сдержу слово. Элайджа кивнул и буквально вытолкал Деймона из комнаты. В гостиной остались только Клаус, Кира и стонущий от боли Стефан. Она медленно встала. Ее каблуки глухо простучали по паркету. Она подошла к камину и остановилась в шаге от Клауса. Запах паленой кожи был невыносим, девушка слегка поморщилась. — Клаус, отпусти его. — спокойно, почти буднично произнесла она. Клаус повернул к ней голову, в его глазах все еще плясали искры безумия. — Он должен понять, Кира. Он украл то, что принадлежит мне. — Он уже всё понял. — девушка положила руку на плечо Клауса. Это был смелый жест, на который мало кто решался в такие моменты. — Ты хочешь вернуть семью, а не превратить этот ужин в бойню, которая лишит тебя последнего рычага давления. Деймон привезёт гроб. Но если ты сейчас окончательно покалечишь Стефана, то получишь не перемирие, а войну на уничтожение, в которой тебе придётся убить всех, кто тебе дорог. Клаус несколько секунд изучал ее лицо, словно выискивая признаки слабости. Не найдя их, он резко разжал руку. Стефан рухнул на ковер, тяжело дыша и осматривая обожженную руку. — Ты всегда умела испортить момент своим здравомыслием. — Клаус вытер руки платком и снова надел маску вежливого хозяина. — Что ж, подождем Деймона. Надеюсь, он окажется умнее брата. Тишина в гостиной после ухода Деймона была почти осязаемой. Лицо Стефана оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков все еще тлели угли ярости. Клаус, казалось, уже забыл о своей вспышке гнева и задумчиво разглядывал пустой бокал. Но тишина длилась недолго. Шаги, раздавшиеся в коридоре, были слишком уверенными. В комнату вошел Элайджа, а следом за ним Деймон. Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался. За их спинами показались фигуры, которых Клаус надеялся не увидеть ближайшее время. Первой вошла Ребекка, ее взгляд, полный вековой обиды и жажды мести, был прикован к брату. За ней, вальяжно поправляя манжеты, шел Кол, чья хищная улыбка не предвещала ничего хорошего. Замыкал шествие Финн — бледный, молчаливый, похожий на живое воплощение скорби. Боги, их стало слишком много на один квадратный метр. Клаус хотел воссоединения семьи? Что ж, поосторожнее со своими желаниями, Никлаус. Твои братья и сестра не выглядят так, будто принесли с собой десерт. — Прости, Клаус. — голос Элайджи звучал мягко, но в нем слышался звон стали. — Кажется, мы решили, что семейный ужин будет неполным без остальных. Клаус побледнел. Его самоуверенность дала трещину. — Вы… — он запнулся, переводя взгляд с одного брата на другого. — Я сделал это ради нашей безопасности! — Безопасности в коробках? — Ребекка мгновенно оказалась рядом с ним, и звонкая пощечина эхом разнеслась по залу. Кол рассмеялся, обходя комнату и заглядывая в бокалы. — О, как же я скучал по этому семейному очагу. Столько ненависти, и так уютно. Ведьма наблюдала за происходящим с холодным интересом. Она видела, как Деймон подошел к брату. Сальваторе выглядели здесь лишними, как случайные прохожие, оказавшиеся в эпицентре извержения вулкана. Начался хаос. Древние заговорили все разом, выплескивая гнев, копившийся веками. Кол уже примеривался к графину с виски, попутно отпуская колкости в адрес «гибридного короля», а Финн просто стоял в тени и смотрел на Клауса как на приговоренного. Элайджа, сохранявший ледяное спокойствие посреди этого скандала, повернулся к братьям Сальваторе. — Уходите. — коротко бросил он. — Это наши семейные дела. Вам здесь больше нечего делать. Стефан, не говоря ни слова, направился к выходу. Деймон на секунду задержался, бросив взгляд на Киру. Девушка подошла к Элайдже. — Ты уверен, что справишься? — тихо спросила она, кивнув на разъяренную Ребекку. — Я практиковался в этом несколько веков, Кира. — Элайджа едва заметно улыбнулся одними глазами. — Спасибо, что вмешалась. Ты права — война на уничтожение нам сейчас ни к чему. Иди. Кира вышла из особняка, вдыхая прохладный ночной воздух. Семья Майклсонов — это само воплощение токсичности. Как они вообще дожили до наших дней, не поубивав друг друга? У ворот ее ждал Деймон. Стефан уже скрылся в тени деревьев, явно не желая ни с кем разговаривать. — Эй, ведьмочка! — окликнул её Деймон. — Не хочешь прогуляться? У нас тут намечается небольшое археологическое приключение. — О чем ты, Дей? — Кира подошла к нему, скрестив руки на груди. — Бонни и её мамаша сейчас в пещерах Локвудов. Пытаются вскрыть тот самый четвёртый гроб, который Клаус так боится потерять. Стефан уже скорее всего там, в своём репертуаре «я-одинокий-мститель». Пойдём. Пещеры Локвудов встретили их сыростью и запахом старого камня. Кира шла за Деймоном, стараясь не споткнуться в темноте. — Почему именно сейчас? — спросила она. — Потому что Клаус отвлекся на своих воскресших родственничков. Это наш единственный шанс узнать, кто в коробке. — Деймон резко остановился.— Барьер. Дальше мы не пройдём. Кира подошла ближе. Она протянула руку и, не почувствовав ни малейшего сопротивления, прошла сквозь невидимую преграду. — Похоже, его настроили только против вампиров. — констатировала она, оглядываясь на Деймона. — Я проверю, что там. Девушка углубилась в пещеру. Свет ее фонарика выхватывал из темноты древние символы на стенах. В центре небольшого зала стоял тот самый гроб. Он был открыт. Внутри было пусто. Ни тела, ни оружия, ни магических артефактов. Только клочок старой ткани и ощущение разлитой в воздухе древней, почти забытой силы. Бонни и Абби нигде не было видно. Кира вернулась к Сальваторе. — Там пусто. — сказала она, выходя за пределы барьера. — Гроб открыт, внутри никого. Похоже, мы опоздали. — Великолепно. Просто сказочно. По нашему городу бродит кто-то, кого Древние заперли на тысячи лет, а мы даже не знаем, как он выглядит. — старший брат явно был зол. Стефан развернулся и стремительно направился к выходу из пещеры, не обращая внимания на оклик брата. Кира вышла из-за барьера и подошла к Деймону. Тот выглядел одновременно озадаченным и злым. — Ну вот и сходили в гости. — проворчал он. — Гроб пуст, брат в депрессии, а я официально ненавижу этот вечер. Девушка поправила пиджак, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — И что теперь? Будешь бегать за ним по лесам? Деймон посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнуло привычное озорство, скрывающее тревогу. — Знаешь что, Кира? К черту Стефана. К черту древних. И к черту пустые гробы. Мне нужно выпить. Пойдем в бар? «Мистик Гриль» еще открыт, а у меня сегодня был слишком долгий день, чтобы оставаться трезвым. Кира посмотрела на свой испачканный в пыли костюм. Напиться с Деймоном Сальваторе после того, как мы обнаружили исчезновение древнего существа? Звучит как самый логичный поступок за сегодня. — Идем. — согласилась она. — Но учти, Сальваторе, платишь ты. За испорченный вечер и за этот костюм, от которого теперь воняет плесенью. — Договорились. — усмехнулся Деймон, галантно пропуская ее вперед. — Только потом не жалуйся на головную боль. Они вышли на поверхность, оставив тайны пещер позади, но Кира не могла отделаться от мысли, что пустой гроб — это лишь начало чего-то гораздо более страшного, чем гнев первородных.