Двойник

Если инцидент в научно-исследовательском центре показался для Карлы адом, то последующие две недели были чистилищем. Телефон разрывался от звонков от членов семей погибших работников. Карла сначала безропотно принимала угрозы жизни, проклятия, изрыгающие ненавистью пожелания, а потом просто всех заблокировала. А позже купила новую сим-карту и завела привычку выключать телефон. В больнице Джону провели сложную операцию, девушка изошлась на нервах, ожидая результата. Виола первое время помогала Карле, но потом на горизонте у девушки появился парень, и девушка оставила Су Ан на попечении юристки. Дочь Джона стала жить в квартире Карлы. Так удобнее, потому что женщине нужно было разгребать последствия инцидента, а разрываться между домами она не могла. Утром Карла отвозила Су Ан в школу, затем в суд, потом между слушаниями она отвозила девочку к психологу, а после домой. Су Ан не разговаривала, ела мало и мучилась кошмарами. Она даже не плакала, что пугало Карлу больше, чем если бы она изводила истериками. На вопросы Карлы, всё ли с ребёнком в порядке, психолог отвечал, что так будет с Су Ан недолго. Главное не оставлять девочку надолго одной, чтобы та не почувствовала себя брошенной. Карла посмотрела невидящим оком смотрела на психолога, решая про себя: как ей дальше быть? Как утешить девочку? Её саму бы кто-нибудь утешил! Джон бы, например, или Гаррет… Почему они с Джоном так затянули с отношениями? Куда запропастился Гаррет?... После того, как Карла с треском проиграла суд, и центру выписали арест и гигантский штраф, Карла поняла, что не сможет теперь приглядывать за Су Ан. Из-за невыплаты штрафа и долгов Радамес могут посадить. Неизвестно, когда Джон выйдет из комы. Карла решила отправить его дочь в Корею к его родителям.Когда Карла сообщила Су Ан об этом, девочка попросила её заехать к отцу и попрощаться с ним. Так они и сделали. Доктор Со оставался в тяжелом состоянии и не просыпался. Су Ан ласково гладила папу по голове, а потом включила телефон и показала ему видео, где пела «Алоха О». - Я пела эту песню для тебя, папа, - сказала она тихо. По её лицу стали катиться слёзы, - только для тебя, а ты не пришёл… Карла отвезла Су Ан к психологу в последний раз, потом села в машину и стала думать. Надо позвонить родителям Со, но она не решалась. Она зачем-то завела автомобиль и поехала по городу, находясь глубоко в своих мыслях. Она опомнилась, когда машина приехала к оклеенными лентой вратами перед опустевшим центром. Это руины, сказала себе Карла. Руины её и Джона мечты. Карла это знала и всё равно зашла в здание. Её встретил резкий запах гари и жжённого пластика. Здание ничем не огорожено. Тут и там на стенах появились надписи, разрисованные баллончиком. Валялись газеты, разбитые бутылки и мусор. Вывеска центра покосилась и печально смотрела на осиротевший холл. Центр был небольшим, но молодым и амбициозным. Несправедливо, что он был так уничтожен! Карле неожиданно позвонили на её старый номер. Это был номер из Сеула. Мама Джона. - Хеллоу! Май неймс из Со Мин Хё. Кен ай спик ту Карла Радамес? – с трудом выговорил старческий женский голос. - Здравствуйте, миссис Со, это я. До этого звонка девушка почти неделю по телефону слушала угрозы и чужое горе, но это оказалось не таким болезненным как разговор с миссис Со, матери доктора. Бедная женщина звонила сыну, но его телефон был сломан. Мама Джона, была рада слышать Карлу, она знала её по рассказам Со. Радамес не стала выкладывать ей всё, кратко объяснила, что Джон в больнице, что ему сделали операцию, и пока он не дееспособен. Возникли проблемы с центром без него, и понадобится время, чтобы всё решить. Мать Джона хотела повидать внучку, но Карле сказала, что отправит Су Ан к бабушке и дедушке в Корею. Без отца здесь девочке делать было нечего, ведь неизвестно, когда доктор Со придёт в себя. - Ох, правильно ли это? Она ведь будет скучать без папы, - говорила миссис Со. - Это временно. Джон придёт в себя и заберёт Су Ан, - отвечала юристка, - мне кажется, мы поспешили с её переездом, пусть она пока подрастёт. Джон восстановится, решит все проблемы и приедет к вам с Су Ан. - О, Карла! Милая моя! Если бы ты знала, как я тебе благодарна! Ты так заботишься о Су Ан! И надрываешься на работе! Карла, девочка моя, ты себя береги… Ты знаешь, мы были бы счастливы, если и ты приехала к нам. Как было бы здорово увидеть тебя и Джона вместе... Ох, что я говорю… прости глупую старуху! - Ничего, миссис Со, я была бы рада приехать. - Да, обязательно пришли мне свой адрес! Я отправлю тебе чудесный чай и вкусные печенья. Самые лучшие в Пусане! - Спасибо, миссис Со. После звонка Карла рухнула на колени и глухо разрыдалась. Кончено! Всё кончено! Центр, исследования, безмятежная жизнь и планы на будущее центра! Сейчас Карла всё бы отдала, чтобы спрятаться от всех и год никого не видеть. Она прекрасно знала: сейчас придётся платить по долгам, а те несчастные сто миллионов правительство конфисковало. Придётся продать лабораторию, оборудование, наработки, расформировать компанию, объявить самих себя банкротом. Придётся продать квартиру, чтобы раздать зарплату бывшим сотрудникам. И то, это не хватит, чтобы всё выплатить! Вернуться бы назад во времени, и вместо молчаливого согласия на ввоз контейнеров, взять железную биту и так отметелить ею Гидеона, чтобы тот навсегда потерял способность двигаться! Наревевшись вдоволь, она стерла размазанную тушь с глаз и пошла к машине. Умывшись водой из бутылки, она нанесла на лицо макияж. Взглянув на результат в зеркале, Карла поморщилась: глаза красные, видно, что плакала. Но уже поздно, всё равно никто не заметит. Она завела машину и медленно ехала в город. По дороге она заметила седан темно-бурого цвета. Карла замечала его раньше, и ей стало не по себе. Она начала кружить по городу, краем глаза наблюдая за седаном. На передних сидениях были две мужские фигуры. Карла припарковалась возле супермаркета. Заметив, что седан сделал тоже самое, резко вышла и решительно подошла к нему. Она сфотографировала капот машины с номерными знаками и яростно постучалась в окно водителя. Тонированное стекло опустилось, показывая мужчину с узким лбом и тяжёлой челюстью. Он и его напарник были крепкими качками, но Карлу это не смутило. - Вы меня преследуете, - прорычала женщина, - я чувствую себя в опасности. Номер вашей машины у меня. Хотите, чтобы я подала его в розыск? Мужчина поджал губы. - Доброго вечера, мэм, - проскрипел он. Стекло поднялось, и машина уехала в обратном направлении. Карла проводила седан взглядом и выдохнула. Сталкеры её не пугают, тем более, что Су Ан скоро уедет в Корею и будет в безопасности. Надо позвонить в школу, забрать документы. Организовать вечеринку, пригласить одноклассников Су Ан и Виолу, чтобы попрощалась с девочкой… Ах… Голова начинала болеть. Всё из-за непрерывной работы. Стоит купить таблетки от головы, продукты, торт, свечи, устроить небольшой праздник для Су Ан с музыкой и с показом мультиков. Что там дети смотрят сейчас?.. - …да! Ада! Очнись! Очнись же! Открой глаза! - А? Что? Кто-то ощутимо хлестал её по щекам, Карла лениво разлепила веки и кое-как поднялась. Тот, кто её приводил в чувство, заботливо придерживал её: - Не спеши. - Сколько время? Мне не звонили со школы? – слабо спросила Карла, - уже поздно. Мне нужно забрать дочь… Им же нужно организовать музыкальный вечер для Джона! Он должен скоро вернуться с работы. Карла ему покажет, как они с Су Ан подготовились. Скорее за ней! - Ад… Карла, приди в себя! Голова гудела, девушка ничего не видела. Будто издалека раздавался смутно знакомый голос, который что-то бормотал: - …Удар пришёлся на затылок. Зрачки сужены, пульс в норме, дыхание ровное. Вроде обошлось без травмы головы, но надо проверить тебя на сотрясение мозга… Темнота с глаз постепенно спала. Окружение приобрело чёткие очертания. Карла увидела, как вокруг неё собрались прохожие с разинутыми ртами, кто-то снимал её на видео, ей помогал вставать мужчина. - Сколько время? – повторила вопрос Карла. - Семь часов вечера. - Мне надо забрать дочь со школы, - сказала Карла тому, кто ей помогал. Никто не будет выяснять правда она мать Су Ан или нет. Всё равно они с Со стали практически семьёй. - Тебе надо в больницу, Карла, - настаивал мужской голос, - если хочешь, я могу забрать Су Ан. Карла наконец взглянула на мужчину и подпрыгнула от неожиданности, воскликнув: - Агент Кеннеди! - Во плоти. Обязательно так реагировать? - не без обиды в голосе произнёс агент. - Что вы здесь делаете?! – кричала Карла, - вы меня преследуете?! Я же всё рассказала на допросе! На центр наложен арест, нас обязали платить штраф! Мы и так с Со огребли по полной! Прекратите за мной следить! Кеннеди нахмурился. Карла вдруг заметила, что кучка прохожих успела разойтись, а она находится в стальных руках агента, тут же поспешила сгладить свою грубость: - Эм, Кеннеди, я хотела бы сейчас взять такси, - замялась она, - если хотите, я возмещу ваши траты за залог... за ваше время… - Перестаньте… - вздохнул агент, - я довезу вас до больницы. У вас есть, кто может забрать Су Ан? - Могу позвонить её няне. - Отлично. Садитесь в машину. Кеннеди повёл её к крутому черному автомобилю, резко контрастирующий с обшарпанной улицей. Девушка и агент сели в неё. Машина взревела, отпугнув голубей, и плавно заскользила по асфальту. Карла шумно сглотнула. Оказавшись рядом с Кеннеди, она почувствовала жуткую стеснённость. Мужчина был у руля, в буквальном и в переносном смысле, а она чувствовала себя до того беспомощной, и лишённой любого контроля, что хотелось забиться в какой-нибудь норе. Голова всё ещё гудела. Мысли мешались в голове. Она мельком взглянула в зеркальце поправить макияж и ужаснулась своему виду бездомной перепуганной кошки. Чего Карла ненавидела так это своё бессилие. «Соберись, тряпка» - сказала она себе. Воцарилось неловкое молчание. Карла в сотый раз пожалела, что не смогла отказаться и не вызвала такси. Ей хотелось находиться, где угодно, только не рядом с агентом. Не то, чтобы мужчина как-то выказывал свою недоброжелательность или неприятие. Да в допросной он был достаточно к ней мягок, но, казалось, само существование правительственного агента было невыносимым, чего объяснить Радамес не могла - Карла и до него имела дело со спецслужбами и с военными. Ей нравились военные лаконичностью и жесткой последовательностью. Она встречала ветеранов войны, тех, кто видел смерть товарищей, чудовищ, созданных вирусами, исковерканных опытами людей. Те, кто сражался с террором, жили в другом мире, и для Карлы Радамес они должны были казаться пришельцами, разговаривающими на другом языке – забытым ею давным-давно. Увы, среди ветеранов были сломленные души с выгребной ямой демонов вместо светлых воспоминаний и добрых снов. Карла старалась меньше разговаривать с ними, с трудом терпя – как они убеждены - тяжесть их кошмаров. А что она, Карла Радамес, может понять? Карла, твердила она себе, тепличное растение, росла под заботой любящей приёмной матери. Своё происхождение и первые двенадцать лет детства благополучно были забыты, закрыты, зарыты в тайнике её души. «Ада Вонг» же была убита и закопана в холодном склепе рядом с «Д.С.» - несчастным Пигмалионом, пытавшимся воссоздать своего идола, но ненароком создал гибель. Д.С. умер от разбитого сердца, говорила себе Карла, и почти не врала. Его бедное сердце и правда было «разбито» о тонкий и острый шип, проткнутый между рёбер маленькими аккуратными ручками своей милой Галатеи. Теперь её дорогой Д.С. покоится под толщей пятнадцати лет простой жизни юристки и её лжи о счастливом трогательном детстве. И что она, конечно же, с рождения никогда не сталкивалась с грязью человеческого существа, только на работе, когда ей приходилось вытаскивать преступников из-под жернова закона. А жертвы криминальной среды к ней хоть и относились с почтением – строгая форма и рабочий слэнг твёрдого голоса работали безотказно – всё же со снисхождением смотрели на её наивное мировоззрение, который Карла жадно впитала от своих сокурсников по праву и присвоила себе. К сожалению, её строгий непорочный образ рассыпался рядом с агентом Кеннеди. Убийца «Ада Вонг» внутри Карлы Радамес восставала из мёртвых по его зову, подобно ожившим мертвецам из центра. Вокруг Кеннеди была такая аура, что температура комнаты мгновенно повышалась, какой холодной Радамес не была. Правительственный агент с жесткими линиями лица, с сильным голосом – его звучание заполняло всё помещение, при том агент говорил явно «тихо», в четверть силы. Как Карла не оглохла, когда он ей что-то кричал при эвакуации – загадка. Кеннеди не был слишком высоким – на глаз до шести футов, мускулистый, и хорошо сложен. Стоило отметить, что он очень красив. В его профиле было нечто благородное, породистое, хотя у американцев найти таковых сложно – в лице читался раствор восточного европейца с чем-то ковбойским, прямиком из старых фильмов про дикий запад. Самое главное от мужчины исходила небывалая сила. Она ощущалась, когда он находился рядом, словно он знает о чём говорит, и не будет тратить своё и чужое время попусту. Кеннеди – воплощённая природная стихия. И его глаза. Радамес каждый раз призывала все силы, чтобы выдержать взгляд льдисто-серых радужков с черной сердцевиной. Что-то пугало её в них, но разобрать она не могла. Она очень не хотела грубить ему в допросной, но щетинилась против воли, когда он к ней обращался. Явно оставила ужасное впечатление. И сейчас – извольте, едет красотка в дорогой тачке по его милости. Когда молчание стало уж совсем тягостным, Карла решила разбить ставшую уже неприличной тишину: - Хорошая машина, - голос чуть-чуть дрожал от слабости, видимо ударилась она сильно. – Что за марка? - Порш Кайен. - О, - протянула Карла, явно впечатлённая, - Германия. Прекрасный вкус. - А ваша? - Ну, митсубиси аутлендер. Тоже импорт. Компактная, надёжная, - она вспомнила про парковку и тяжко вздохнула. - Была. Агент усмехнулся от перемены тона пассажирки, с полного достоинства, словно её рабочая лошадка вообще идёт в какое-то соперничество с его стальным зверем к разочарованию от потери. - Насчёт вашего авто не бойтесь – здесь парковка круглосуточная, можете завтра её забрать. Карла заметила, что напряжение ослабело. (хотя с чего Кеннеди напрягаться?) Тут девушка вспомнила их разговор в допросной о загадочной женщине, что так сильно похожа на Карлу, по словам Кеннеди. Ада Вонг. Эта особа занимает мысли спецагента и тенью ложится на девушку с того момента, как он произнёс имя. Как женщина его грёз связана с Д.С.? Может сам Леон Кеннеди знает о нём? Как бы Карле не хотелось спросить Кеннеди обо всех мучивших его тайнах, лучше не тревожить его вопросами. Тут юристка вспомнила: так-то агент спас её и близких две недели назад, помог ей отправиться от обморока, а теперь везёт её в больницу, а она так его и не поблагодарила. - Вы меня спасли, мистер Кеннеди, - заговорила снова Карла, - моего друга и наших людей. Я вам признательна. Даже не знаю, как и чем смогу отплатить вам. Я бы хотела… - у Карлы всплыл в сознании образ Д.С., но она тут же его отогнала, - помочь расследованию и рассказать больше про Гидеона, если бы знала, что ему нужно было от Джона. - Для начала, - хрипло отозвался Кеннеди, - называйте меня Леоном, хватит этих «мистер», я не настолько старый. Мне сорок девять. - Так вы совсем мальчишка, Леон! - Угу, - немного развеселился Кеннеди, - а что до Гидеона – поймаю, никуда не денется. - Меня позовите, - с мрачным смехом сказала Карла, - отплачу ужином… Хотя знаете? Чего тянуть? Мы собираемся устроить вечеринку через день в доме Со. Приготовим запеканку, пудинг и купим клубничный торт. У меня есть бутылка вина из полузабытой деревеньки в Европе с очень романтичным названием, окружённую тенистыми виноградниками. Вино восхитительное, словно родилось в райском саду. Можете разделить его со с нами. - Звучит заманчиво. Приду. Машина свернула на повороте, обогнув тротуар. Карла не сразу поняла, зачем точно пригласила Леона. Джон редко приглашал к себе домой кого-то кроме неё, няни и Виолы. А тут едва знакомого мужчину она приглашает в чужой дом. Но Кеннеди их спас. Стоило быть ей, Со и Виоле чуть-чуть благодарными. Карла надеялась, что Су Ан не напугается свирепого на вид белого мужчину. Девочка шарахалась практически от всех белых американцев, Карле пришлось нанять психолога азиатской внешности, говорящей на корейском языке. Психолог правда говорила на Сеульском диалекте, в то время как Со и Карла говорили на Чолло, но это мелочи. Кеннеди она посадит как можно дальше от малышки, и, если надо отделит взрослый стол от детского, и будет молиться всем богам, чтобы ужин поскорее кончился.