Синдикат изгоев: Сэнко

      Эхо выстрела еще не успело раствориться в густом ночном смоге Первого района, как невидимая, но прочная паутина уличных связей пришла в движение. В низинах Сэнко новости разлетались быстрее, чем полиция успевала завести моторы своих патрульных машин. Законы улиц работали безотказно: если на твою территорию пришли чужаки и пролили кровь или достали оружие - район поднимается целиком.       Рюсэй сидел за своим столом в темной комнате, внося последние правки в алгоритм сортировщика, когда его старый смартфон буквально взорвался от входящего звонка. На экране высветилось имя Кэндзи. - Да, - коротко ответил Рюсэй, не отрывая взгляда от монитора. - Рю, бросай свои железки, срочно! - голос Кэндзи срывался на хрип, на фоне слышался топот бегущих ног и отборный мат. - Пекарня старика Сато! Там мажоры из Третьего! Они разнесли витрину, и у одного из них настоящий ствол! Был выстрел!       Пальцы Рюсэя замерли над клавиатурой. Лицо, обычно скрывающее любые эмоции под непроницаемой маской, мгновенно заледенело. Семейная пекарня находилась всего в двух кварталах от его дома. Старик Сато всегда бесплатно отдавал вчерашние булочки местным детям и никогда не брал с матери Рюсэя полную цену за хлеб, когда до зарплаты оставались считанные дни.       Его глубокое, тщательно скрываемое презрение к элите мгновенно переплавилось в концентрированную ярость. Богатые ублюдки могли швырять ему деньги в лицо, пока он был на работе, но прийти в его дом и угрожать смертью его людям - это была черта, которую он не позволял переступать никому. - Понял. Буду через три минуты, - ледяным тоном отчеканил Рюсэй.       Он сбросил вызов, мгновенно выключил ноутбук и натянул свое безразмерное черное худи. Бесшумно, чтобы не разбудить спящую мать, он выскользнул в коридор, сунул ноги в кроссовки и выбежал в подъезд, перепрыгивая через три ступеньки разом.

***

      В это же самое время, в соседнем Втором районе, Томоэ уже собиралась выключить свет в своей комнате. Тётя Акико давно спала, и в крошечной квартире царила тишина.       Вибрация телефона с треснутым экраном заставила её вздрогнуть. Звонил лидер их местной уличной банды. Звонки в такое время означали только одно.       Томоэ приняла вызов, прижав динамик к уху. - Санада, подъем, - раздался в трубке напряженный голос. - Общий сбор на границе с Первым районом. Их щемят ублюдки из Третьего. Приехали на крутой тачке, разнесли пекарню, размахивают огнестрелом. Первый район запросил поддержку союзников. Стягиваем всех, кто на ногах.       Сонливость сняло как рукой. Жесткий уличный томбой, привыкший решать проблемы агрессией и грубой силой, мгновенно вернулась в строй. Эти мажоры из Третьего района - те самые "рабовладельцы", которых она ненавидела всей душой, спускающие десятки тысяч долларов на шампанское - теперь решили поразвлечься с пушками в рабочих кварталах. - Ясно. Выдвигаюсь, - низким, угрожающим голосом произнесла Томоэ.       Она беззвучно открыла дверцу шкафа. Никаких розовых румян, фальшивых улыбок и дурацких корпоративных униформ. Она быстро влезла в свои широкие карго-штаны, туго зашнуровала тяжелые армейские ботинки, способные проломить ребра, и накинула плотную куртку-бомбер.       Бесшумно прикрыв за собой входную дверь, чтобы не потревожить сон тёти, Томоэ выскочила на улицу.

***

      Ночной мегаполис Сэнко пульсировал. Из темных переулков, из сырых подворотен и заброшенных строек Первого и Второго районов начали выныривать темные силуэты. Местная шпана, крепкие работяги с битами, подростки из уличных банд - все они, словно по невидимому сигналу, стягивались к одной точке.       Они не знали друг друга по именам, у них не было четкого плана, но перед лицом общего врага - зажравшейся элиты, пришедшей в их дом с оружием - низины превращались в единый, беспощадный живой организм. И этот организм был готов разорвать обидчиков на куски.