Синдикат изгоев: Сэнко

      Рюсэй бесшумно провернул ключ в замке и прикрыл за собой входную дверь. Квартира была погружена в темноту — мать крепко спала перед очередной тяжелой сменой. Стараясь не скрипеть старыми половицами, он проскользнул в тесную ванную комнату и плотно закрыл дверь, прежде чем щелкнуть выключателем.       Тусклая желтая лампочка осветила бледное, смертельно уставшее лицо в зеркале с отколотым краем. Рюсэй стянул через голову свое безразмерное черное худи и бросил его на край стиральной машины. На левом боку уже наливался внушительный багровый синяк - след от пропущенного удара тяжелым ботинком одного из мажоров.       Он открыл кран. Из старых труб с гудением хлынула ледяная вода. Рюсэй подставил под струю сбитые в кровь костяшки пальцев. Вода в белой раковине быстро окрасилась в бледно-розовый цвет, смывая чужую кровь и въевшуюся грязь Первого района.       Достав из навесного шкафчика помятый тюбик дешевой мази и бутылек с антисептиком, он щедро полил раны. Мышцы лица даже не дрогнули, хотя спирт обжигал стертую кожу почти до кости. Внешне он оставался всё тем же холодным и непроницаемым «невидимкой».       Ему категорически нельзя было ломать руки. Его пальцы должны были быстро и безошибочно набирать код. Через неделю вступительный экзамен в Высшую Техническую Школу Ринто, и он обязан выглядеть там как нормальный, неприметный абитуриент, а не как уличный громила из низин. Заматывая кисть дешевым бинтом, Рюсэй на секунду вспомнил девчонку в широкой куртке-бомбере, с которой столкнулся в темном переулке. Она дралась с пугающей, дикой яростью. Но эта мысль проскользнула мельком и тут же растворилась. В этом мегаполисе каждый выживал как мог. У него была только одна цель - вытащить семью из бедности, и никакие случайные напарники по драке не могли его отвлечь.

***

      В это же самое время, в соседнем Втором районе, Томоэ сидела на краю старой чугунной ванны. Тётя Акико давно спала, и в крошечной квартире стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным капанием воды из неплотно закрытого крана.       Томоэ болезненно поморщилась, стаскивая с себя тяжелую куртку-бомбер. Правое плечо отзывалось тупой, ноющей болью - кто-то из дружков Рео успел хорошенько приложить её о кирпичную стену пекарни. Оставшись в одной черной майке, она смочила ватный диск перекисью водорода и принялась методично, с остервенением оттирать засохшую кровь со своих разбитых кулаков.       Белая пена зашипела, въедаясь в глубокие ссадины. Томоэ тихо, сквозь зубы, процедила ругательство. Завтра ей снова придется натягивать на себя эту дурацкую цветастую униформу и выдавливать из себя милый голос перед клиентами в бургерной. Придется снова выпрашивать у Маи тональный крем, чтобы замазать намечающийся синяк на скуле, иначе менеджер впаяет штраф за неподобающий внешний вид.       А штрафы сейчас были подобны смерти. В голове неотступно пульсировала цифра - триста долларов. Триста проклятых долларов за форму элитного колледжа, которые ей нужно где-то достать. И она скорее умрет от истощения на сменах, чем позволит тёте Акико узнать об этой сумме и начать за неё переживать.       Она заклеила сбитые костяшки широким бактерицидным пластырем и тяжело подняла взгляд на свое отражение. На мгновение перед глазами всплыл образ того парня в черном капюшоне. Ледяной взгляд, расчетливые, безжалостные движения. Он не просто дрался - он методично вырубал элиту, словно выполнял рутинную работу.       Томоэ резко мотнула головой, отгоняя эти воспоминания, и коротко остриженные волосы упали ей на глаза. Ей было абсолютно плевать на незнакомца с перекрестка. У нее не было времени на раздумья о других людях. Она выключила свет в ванной и направилась в свою комнату. Завтра будет новый день, и ей снова придется выгрызать свое право на существование у этого города.