Синдикат изгоев: Сэнко

      Утро следующего дня началось для Томоэ с густого слоя тонального крема.       Она сидела на хлипком пластиковом стуле в тесной раздевалке фастфуд-сети, пока Маи, тихо причитая, замазывала наливающийся фиолетовым синяк на её скуле. Томоэ терпела эту процедуру стиснув зубы. Больше всего её раздражало не само ушибленное лицо, а то, что из-за этой отметки менеджер мог не выпустить её в зал, а значит - она потеряла бы часы работы. - Где ты так умудрилась, Санада? - шепотом спросила Маи, растушевывая крем спонжем. - Упала с велосипеда? - Ага. Лицом на руль, - сухо ответила Томоэ, стараясь не шевелить челюстью.       Спустя десять минут она уже стояла за кассой в своей ненавистной цветастой униформе, натянув на лицо дежурную, хотя и слегка кривоватую из-за ушиба улыбку. Смена была изматывающей. Каждое нажатие на пластиковые кнопки терминала отдавалось тупой болью в сбитых костяшках, скрытых под телесными пластырями.       В перерывах между заказами, когда гул шумной бургерной сливался в единый белый шум, её мысли неизбежно возвращались к калькулятору в голове. Триста долларов. Форма для колледжа. Она уже прикинула, что если возьмет еще четыре ночные смены и найдет пару подработок няней на выходных, то сможет наскрести нужную сумму к концу месяца. Но это означало спать по три часа в сутки.       Томоэ оперлась руками о металлическую стойку и посмотрела на свои заклеенные пластырем пальцы.       Внезапно в памяти всплыла картинка из вчерашней ночи. Темный перекресток, мигающий фонарь и тот парень в безразмерном черном худи. Томоэ вспомнила его глаза. В них не было уличной бравады или тупой жажды крови, которая обычно двигала местной шпаной. Там был только холодный, выверенный расчет и такая же бездонная ненависть к элите, какую испытывала она сама. Он дрался так, словно защищал не просто пекарню, а свое право на существование.       «Кто он такой?» - промелькнула мысль. Но тут же над ухом раздался раздраженный голос клиента, требующего свой двойной чизбургер, и Томоэ мгновенно вынырнула из раздумий, снова натягивая на себя маску приветливого сотрудника.

***

      В то же самое время, в нескольких километрах от неё, в Первом районе, Рюсэй сидел за своим столом, неотрывно глядя в монитор старого ноутбука.       До вступительного экзамена в Высшую Техническую Школу Ринто оставалось всего несколько дней. Он прогонял сложные алгоритмы на Python и Java, проверяя свои знания баз данных и структур кода.       Печатать было неудобно. Дешевый бинт на правой руке стягивал кожу, а разбитые о челюсти мажоров костяшки ныли при каждом ударе по клавишам. Рюсэй остановил компиляцию кода, откинулся на спинку стула и покрутил перебинтованной кистью.       За окном его крошечной комнаты висел привычный серый смог низин, а где-то вдалеке глухо стучал по рельсам грузовой монорельс. Вчерашняя драка у пекарни старика Сато наделала шуму на районе. Кэндзи звонил ему утром, восторженно рассказывая, как элита позорно бежала, бросив свой развороченный люксовый внедорожник. Но Рюсэй не испытывал никакой радости. Он понимал, что это лишь крошечная, бессмысленная победа в огромной войне, которую невозможно выиграть кулаками.       Именно поэтому он должен поступить. Он должен стать частью их корпоративной системы OmniTech, чтобы разрушить свою собственную бедность изнутри.       Рюсэй сделал глоток остывшего растворимого кофе и посмотрел на свой механизм сортировки крышек, который сиротливо стоял на краю стола.       Мысли сами собой свернули в темный переулок. Девчонка в тяжелых ботинках и широкой куртке-бомбере. Он вспомнил, с какой первобытной, дикой яростью она втаптывала в асфальт дружков с пистолетом. В её движениях читалась не просто злость, а глубокая, личная боль. Она была такой же, как он - загнанной в угол системой, вынужденной прогрызать себе путь наверх.       Рюсэй поймал себя на том, что задается вопросом: как она оказалась в той подворотне? Из какого она района?       Из коридора донесся звук открываемой входной двери - мать вернулась с очередной тяжелой ночной смены из супермаркета. Рюсэй мгновенно мотнул головой, сбрасывая наваждение. Какая разница, кто она такая? В Сэнко каждый выживал в одиночку. Он развернулся обратно к монитору, положил перебинтованные руки на клавиатуру и запустил следующий скрипт. Впереди была цель, и отвлекаться на случайных прохожих он не имел права.