Синдикат изгоев: Сэнко

      Мягкий, мелодичный перезвон, разнесшийся из скрытых динамиков под потолком, возвестил об окончании вступительного испытания. Экраны планшетов синхронно погасли, заблокировав любой дальнейший ввод данных.       Рюсэй поднялся со своего места в углу аудитории 402 одним из первых. Он не стал задерживаться ни на секунду. Сдав деактивированный планшет проктору, он привычным жестом натянул капюшон своего безразмерного черного худи глубже на глаза и быстро зашагал к выходу. Его мозг, перегретый после скоростного прогона сотен алгоритмов, требовал тишины, а тело - хотя бы нескольких часов горизонтального положения перед очередной ночной сменой.       Этажом ниже, из аудитории 315, вместе с шумным потоком абитуриентов вывалилась Томоэ. Она выглядела так, словно только что отстояла две смены подряд у раскаленной фритюрницы. Глаза покраснели от напряжения, а в голове всё ещё крутились эти издевательски запутанные формулировки тестов. Она ссутулилась в своей широкой куртке-бомбере, засунув руки со сбитыми костяшками глубоко в карманы, и тяжело переставляла ноги в массивных армейских ботинках.       Они вышли из главного корпуса с разницей в несколько минут. Вокруг них кипела жизнь золотой молодежи: мажоры из Третьего района уже громко обсуждали, в какой элитный клуб поедут праздновать сдачу экзаменов, сверкали экранами дорогих смартфонов и смеялись так, словно весь этот мир принадлежал только им.       Для Рюсэя и Томоэ этот смех был физически невыносим. Оба, не сговариваясь, выбрали самый быстрый путь к отступлению - подальше от идеальных газонов и люксовых автомобилей на парковке кампуса.       Они двигались к станции надземного монорельса, которая соединяла возвышенности с низинами Сэнко. Солнце пекло нещадно. Томоэ, чувствуя, как пересохло в горле после выпитого энергетика и нервного напряжения, свернула к старому, обшарпанному торговому автомату, сиротливо стоявшему в тени бетонной опоры эстакады. Это была уже буферная зона - граница между вылизанным богатством школы Ринто и суровой реальностью остального города.       Она выудила из кармана пару помятых монет - последние наличные, которые она могла себе позволить потратить сегодня, - и бросила их в монетоприемник. Нажала кнопку с дешевой минеральной водой. Автомат натужно загудел, пластиковая бутылка сдвинулась с места, но застряла на полпути, зацепившись за металлическую спираль. - Да ты издеваешься, - глухо, с хрипцой прорычала Томоэ.       Накопленная за последние дни усталость сдетонировала мгновенно. Томоэ сцепила зубы и с размаху впечатала тяжелый ботинок в нижнюю панель автомата. Жесткий томбой с размаху ударила тяжелым ботинком по нижней панели автомата. Железо жалобно лязгнуло, но бутылка даже не шелохнулась. Она замахнулась для второго, более акцентированного удара, когда сбоку раздался ровный, лишенный каких-либо эмоций голос: - Ты бьешь в несущую раму. Спираль заело на верхнем приводе.       Томоэ резко обернулась, инстинктивно сжимая кулаки и принимая оборонительную стойку.       В метре от нее стоял высокий парень. Безразмерное черное худи, натянутый на глаза капюшон, бледное лицо с залегшими тенями под глазами. Он не смотрел на нее. Его ледяной, расчетливый взгляд был устремлен на застрявшую бутылку.       Рюсэй шагнул вперед, поравнявшись с ней. Из-под длинного рукава худи на секунду показалась кисть, туго перемотанная дешевым аптечным бинтом. Он не стал бить со всей дури. Вместо этого он нанес короткий, резкий и технически выверенный удар основанием ладони точно в левый верхний угол стеклянной панели - туда, где находился слабо закрепленный узел механизма.       Внутри автомата что-то щелкнуло, спираль дернулась, и пластиковая бутылка с глухим стуком упала в лоток выдачи.       Томоэ замерла. Она медленно перевела взгляд с выпавшей воды на лицо парня. Желтеющий контур синяка на её скуле, едва скрытый тональным кремом, напрягся. В тусклом свете, падающем от эстакады монорельса, их взгляды снова пересеклись.       Узнавание ударило обоих, словно разряд статического электричества.       В голове Томоэ мгновенно вспыхнули кадры из Первого района: темная улица, разбитая витрина пекарни и этот самый парень, с пугающим хладнокровием втаптывающий в асфальт мажора с пистолетом.       Рюсэй, в свою очередь, посмотрел на её коротко остриженные волосы, широкую куртку и тяжелые ботинки. Девчонка из подворотни. Та, что дралась с первобытной, дикой яростью, вымещая на элите всю боль низин.       И вот они здесь. На границе самого элитного учебного заведения столицы. Оба истощенные, с разбитыми руками, прячущие свои раны под бинтами и косметикой. Два уличных бойца из «самого низа», которые пришли на территорию врага, чтобы сдать экзамены.       Повисла тяжелая, густая пауза, нарушаемая лишь отдаленным гулом приближающегося поезда.       Томоэ молча наклонилась, забрала свою бутылку воды из лотка и выпрямилась. В её глазах не было ни благодарности, ни желания завести разговор. Только холодное, скупое признание равного. - Ударь ты чуть правее, и разбил бы стекло, - её низкий голос прозвучал ровно, без капли заигрывания или страха.       Рюсэй даже бровью не повел. Уличная вспыльчивость девчонки не произвела на него ни малейшего впечатления. - Я знаю, куда бью, - ровно ответил он, не меняя интонации.       Он отвернулся первым. Засунув перебинтованную руку обратно в карман худи, Рюсэй зашагал к лестнице, ведущей на платформу монорельса. Томоэ проводила его тяжелым взглядом исподлобья, свернула крышку на бутылке, сделала долгий глоток и направилась следом, держа дистанцию. Им не нужно было обмениваться именами. Они оба поняли главное: в этой стерильной корпоративной мясорубке под названием школа Ринто они такие не одни.