Глубже, чем море

      Каждый день после работы Мэн Чуань ехал на пляж.       Он оставлял мотоцикл у старого причала, снимал шлем и шёл по тропинке к большому валуну. Иногда он садился на камень, иногда бродил по берегу, вглядываясь в воду. Он ждал.       Первые три дня он надеялся. На четвёртый начал беспокоиться. На пятый — бояться.       Что случилось? Почему Ши Хао не приходит? Может быть, его кто-то увидел после того, как он вытащил Чуаня из воды? Может быть, его поймали? Или…       Он не позволял себе думать о худшем.       На шестой день он приехал на пляж с термосом чая, как обычно. Достал два стаканчика, налил в оба. Один выпил сам. Второй остыл и так и стоял рядом, нетронутый.       — Эй, — тихо сказал он, глядя на воду. — Я знаю, ты там. Я знаю, что ты меня слышишь. Просто… дай мне знак. Хотя бы какой-нибудь.       Волны набегали на песок и отступали, равнодушные к его мольбам.       Он сидел так до темноты, пока звёзды не зажглись на небе. Потом поднялся, собрал стаканчики и пошёл к мотоциклу. Всю дорогу домой он думал только об одном: что, если он больше никогда его не увидит?       На седьмой день он приехал на рассвете.       Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Море было спокойным, гладким, как зеркало. Чуань стоял у кромки воды, босиком, чувствуя, как холодные волны лижут пальцы ног.       — Я не уйду, — сказал он громко, обращаясь к морю. — Я буду приходить каждый день. Каждый вечер. Каждое утро. Сколько понадобится.       Он замолчал, вслушиваясь в тишину.       — Ты спас мне жизнь, — продолжал он, и голос его дрогнул. — Ты рисковал собой. Ты показался людям. Ради меня. Ты не сделал бы этого, если бы я был для тебя просто… случайным знакомым. Я это знаю.       Он сделал шаг в воду, и холод обжог лодыжки.       — Я не знаю, что случилось. Может быть, твои сёстры узнали. Может быть, отец. Может быть, ты просто… передумал. Но я хочу, чтобы ты знал: я здесь. Я жду. И я буду ждать столько, сколько нужно.       Вода поднялась до колен. Он смотрел на горизонт, где солнце уже оторвалось от воды и поднималось всё выше, и ему казалось, что он видит в отблесках на волнах чьи-то зелёные глаза.       — Я люблю тебя, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я понял это, когда тонул. В последний момент я думал не о маме. Я думал о тебе. О том, что не успел сказать. О том, что не успел сделать.       Вода поднялась до пояса, но он не чувствовал холода.       — Я не знаю, возможно ли это. Я не знаю, как нам быть. Но я знаю одно: я не хочу жить в мире, где тебя нет рядом. Поэтому я буду ждать. День. Месяц. Год. Сколько понадобится.       Он стоял в воде, мокрый, дрожащий от холода и напряжения, и смотрел на море.       — Приходи, — прошептал он. — Пожалуйста.       Но море молчало.