Эпилог. Навсегда
30 апреля 2026 г., 21:00
Прошёл год.
Они сидели на том же камне, где встретились впервые. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой. Море было спокойным, тихим, и только чайки нарушали тишину своими криками.
— Помнишь, как мы встретились? — спросил Чуань, сжимая руку Хао.
— Помню, — Хао улыбнулся. — Ты сидел на этом камне и плакал. А я прятался в воде и боялся, что ты меня увидишь.
— А я боялся, что ты исчезнешь, — Чуань поцеловал его в висок. — И не ошибся. Ты исчез. На целую неделю.
— Но я вернулся, — Хао повернулся к нему. — Я всегда буду возвращаться.
Они смотрели на закат, и Чуань думал о том, как изменилась его жизнь за этот год. Он вернулся к работе, но теперь работа не была для него смыслом жизни. Смыслом был человек, сидящий рядом.
Хао выучил язык, научился пользоваться деньгами, даже устроился на работу — в небольшой магазин сувениров, где продавал ракушки и статуэтки. Хозяин магазина, пожилой мужчина с усами, часто говорил, что Хао похож на русалку своими зелёными глазами, и Хао только смеялся в ответ.
Они часто приходили на этот пляж. Иногда Хао смотрел на море, и Чуань видел в его глазах тоску. Но тоска была светлой, без боли.
— Скучаешь? — спрашивал Чуань.
— Иногда, — отвечал Хао. — Но я знаю, что они там. И что они счастливы.
Они получили письмо от Луны — через Эликса, который иногда появлялся на берегу, чтобы проведать Хао. Луна писала, что отец стал мягче, что он разрешил сёстрам подниматься на поверхность, чтобы смотреть на звёзды. Что Нила выросла и теперь самая красивая из них. Что Кая нашла жемчужную ферму и выращивает розовый жемчуг. И что все они любят его и ждут, когда он сможет навестить их.
— Когда-нибудь, — сказал Хао, читая письмо. — Когда я буду готов.
— Я пойду с тобой, — сказал Чуань. — Если они, конечно, не захотят меня съесть.
— Луна сказала, что не будет тебя есть, — Хао рассмеялся. — Пока ты делаешь меня счастливым.
— А если перестану?
— Тогда она приплывёт и утащит тебя на дно, — Хао прижался к нему. — Так что будь добр, продолжай.
Чуань обнял его, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
— Буду, — сказал он. — Всегда.
Солнце село, и на небе зажглись первые звёзды. Хао смотрел на них и думал о том, как много изменилось. Год назад он был русалкой, прячущейся в глубине. Год назад он боялся, что никогда не услышит этих слов. А теперь он сидел на берегу, держа за руку человека, который сказал их первым.
— Чуань, — сказал он.
— Да?
— Я люблю тебя.
Чуань повернулся к нему, и в его глазах отражались звёзды.
— Я тоже люблю тебя, — сказал он. — Навсегда.
Они поцеловались, и волны набегали на берег, шепча им вслед древнюю песню о любви, которая сильнее страха. Сильнее границ. Сильнее всего.
А где-то в глубине океана, в чертогах из розового коралла, Ши Цуньмэнь сидел на троне и улыбался. Рядом с ним стояла Луна, держа в руках письмо от брата.
— Он счастлив, — сказала она.
— Я знаю, — ответил отец, и в его глазах блестели слёзы. — Он счастлив.
Он посмотрел на раковину Илань, которая лежала на его ладони, и прошептал:
— Ты была права, любовь моя. Любовь побеждает всё.
И волны, послушные его голосу, разнесли эту весть по всему океану. И везде, где они проходили, люди и не-люди, рыбы и птицы, камни и водоросли — все слышали эту песню. Песню о любви, которая не знает границ.
Конец.
