Глубже, чем море

      Солнце только начинало подниматься, когда Мэн Чуань открыл глаза.       В комнате было ещё полутемно, свет едва пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая всё в мягкие серые тона. Город за окном только просыпался — редкие машины, далёкие голоса, тишина, которую не нарушает даже пение птиц.       Чуань лежал в кровати, глядя в потолок, и слушал дыхание в соседней комнате. Ровное, тихое, такое живое.       Он не знал, почему проснулся так рано. Может быть, привычка — съёмки часто начинались на рассвете. А может быть, что-то другое — та неведомая сила, которая тянула его к Ши Хао с первой минуты их встречи.       Он тихо встал, прошёл босиком по прохладному полу и остановился в дверях гостиной.       Ши Хао спал на диване.       Одеяло сползло на пол, открывая его плечи и руки, и Чуань заметил, что футболка за ночь задралась, обнажая тонкую полоску кожи на животе. Тёмные волосы разметались по подушке, и в утреннем свете они казались почти чёрными, с редкими каштановыми проблесками.       Чуань подошёл ближе, опустился на корточки рядом с диваном.       Он смотрел на лицо Ши Хао — спокойное, безмятежное, такое юное во сне. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, губы были чуть приоткрыты, и дыхание выходило из них тихим, ровным.       Губы.       Чуань замер, чувствуя, как сердце его забилось быстрее. Он вспомнил вчерашний вечер. Кинотеатр, темноту, запах попкорна и духов Линь, которые остались на её куртке. А потом — момент, когда он наклонился к Хао, когда их губы встретились.       Вкус. Сладкий, как карамель, и в то же время свежий, как морской бриз. Чуань не мог забыть его. И сейчас, глядя на спящего Ши Хао, он понял, что хочет почувствовать этот вкус снова.       Он наклонился ближе, почти касаясь губами его губ. Остановился в миллиметре, чувствуя, как дыхание Хао щекочет его кожу.       Нельзя, — подумал он. — Он спит. Нельзя.       Но тело не слушалось. Внутри него поднималось что-то огромное, горячее, неудержимое. Волна, которая тянула его вперёд, к этому телу, к этим губам, к этому теплу.       Он смотрел на губы Ши Хао, и в его воображении возникали картины, от которых кровь приливала к лицу, а дыхание становилось прерывистым.       Как они будут шевелиться, когда он заговорит. Как будут приоткрываться, когда он улыбнётся. Как будут дрожать, когда…       Чуань закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Но волна не отступала. Она росла, захлёстывала его, и он чувствовал, как руки сами тянутся к спящему.       Хочу обнять. Прижать к себе. Чувствовать, как его тело прижимается к моему. Слышать его дыхание у своего уха. А потом…       Он представил, как проводит пальцами по его щеке, по шее, ниже. Как Ши Хао открывает глаза — зелёные, сонные, полные доверия. Как его губы раскрываются в тихом вздохе, когда Чуань целует его. Как этот вздох переходит в стон, когда его руки скользят под футболку, касаясь горячей кожи.       Стон. Чуань хотел услышать этот стон. Хотел знать, как звучит голос Ши Хао, когда удовольствие захлёстывает его, когда он теряет контроль, когда отдаётся полностью. Хотел слышать, как эти прекрасные губы произносят его имя — не шёпотом, а прерывисто, сбивчиво, между поцелуями и прикосновениями.       — Чуань… — шептал бы он. — Чуань, пожалуйста…       Чуань сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       — Хао, — прошептал он едва слышно. — Что ты со мной делаешь?       Он открыл глаза и снова посмотрел на спящего.       Ши Хао не шевелился. Его лицо было спокойным, безмятежным, и он не знал, какие мысли проносятся в голове человека, склонившегося над ним. Не знал, какая буря бушует в его сердце.       Чуань протянул руку, осторожно, кончиками пальцев, коснулся его щеки. Кожа была тёплой, мягкой, и это прикосновение обожгло его, как огнём.       — Я люблю тебя, — прошептал он, и слова вырвались сами, без спроса. — Я люблю тебя, Хао. И я больше не могу молчать.       Ши Хао пошевелился во сне, его губы что-то прошептали, и Чуань отдёрнул руку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Он отступил, встал, сделал шаг назад. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Хао спит, он не готов, он просил подождать.       Чуань пошёл на кухню, поставил чайник, но руки его дрожали, и он чуть не уронил кружку.       — Успокойся, — сказал он себе, глядя на своё отражение в тёмном окне. — Успокойся. Он не готов. Ты обещал ждать.       Но внутри него всё ещё бушевала волна, и он знал, что рано или поздно она прорвётся. И когда это случится, он уже не сможет остановиться.       Чайник закипел. Чуань заварил чай, поставил две кружки на поднос и понёс в гостиную.       Ши Хао уже проснулся. Он сидел на диване, поправляя сползшую футболку, и его зелёные глаза смотрели на Чуаня сонно, но тепло.       — Доброе утро, — сказал он, и его голос был хриплым со сна.       — Доброе, — Чуань поставил поднос на стол, стараясь не смотреть на приоткрытый ворот футболки, на ключицы, которые виднелись из-под ткани.       — Ты рано встал, — заметил Ши Хао, беря кружку.       — Не спалось, — Чуань сел напротив, чувствуя, как внутри него всё сжимается.       — Что-то случилось?       — Нет, — Чуань покачал головой. — Просто… думал.       — О чём?       Чуань посмотрел на него. На его волосы, которые сегодня были особенно мягкими, на его губы, которые сжимали край кружки, на его глаза, которые смотрели на него с таким доверием.       О тебе, — хотел сказать он. — О том, как я хочу тебя. О том, что больше не могу ждать.       — О вчерашнем фильме, — сказал он вместо этого. — Понравилось?       Ши Хао улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, такой открытой, что у Чуаня перехватило дыхание.       — Очень, — сказал он. — Особенно конец. Когда она всё-таки решилась перейти границу.       — Да, — Чуань кивнул. — Красивый конец.       Он помолчал, собираясь с духом.       — Хао, — сказал он.       — Да?       — Тот поцелуй… в кинотеатре…       Ши Хао опустил глаза, и его щёки порозовели.       — Я помню, — сказал он тихо.       — Я хочу… — Чуань запнулся, чувствуя, как волна снова поднимается внутри. — Я хочу повторить. Можно?       Ши Хао поднял на него глаза. В них были удивление, надежда и что-то ещё — что-то, что Чуань не мог прочитать.       — Сейчас? — прошептал он.       — Если ты не против, — Чуань подался вперёд, и его голос стал ниже. — Я не могу больше ждать, Хао. Я думал об этом всю ночь. Я проснулся с мыслью о тебе. Я…       Он замолчал, потому что Ши Хао поставил кружку на стол и медленно, очень медленно, наклонился к нему.       Их губы встретились.       Этот поцелуй был не таким, как вчера. Не робким, не осторожным. Он был глубоким, жадным, и Чуань почувствовал, как волна, которая бушевала внутри, наконец прорвалась.       Он притянул Ши Хао к себе, обхватил его лицо руками, углубляя поцелуй. Губы Хао были мягкими, тёплыми, и они раскрылись навстречу, впуская его. Чуань провёл языком по нижней губе, чувствуя, как Хао вздрагивает, как его пальцы вцепляются в его футболку.       — М-м-м, — выдохнул Ши Хао в поцелуй, и этот звук — тихий, прерывистый — ударил Чуаню в голову, как самый крепкий напиток.       Он прижал Хао к себе, чувствуя, как его тело прижимается к его телу, как бьётся его сердце, как дрожат его руки. Он хотел большего. Хотел чувствовать его кожу, слышать его голос, видеть, как его глаза затуманиваются от удовольствия.       — Хао, — прошептал он, отрываясь от его губ, и его голос был хриплым, низким. — Хао, я…       — Не говори, — перебил Ши Хао, и его дыхание было прерывистым, глаза — влажными. — Не говори, Чуань. Пожалуйста. Я не могу… не сейчас…       — Почему? — Чуань провёл пальцами по его щеке, по шее, чувствуя, как под его пальцами бьётся пульс. — Почему ты не хочешь слышать?       — Хочу, — Ши Хао закрыл глаза, и его губы дрожали. — Очень хочу. Но не сейчас. Дай мне немного времени. Пожалуйста.       Чуань смотрел на него, и внутри него боролись желание и терпение. Желание было сильным, почти невыносимым. Но терпение было сильнее.       — Хорошо, — сказал он, отстраняясь, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё горело. — Я подожду.       Он встал, взял свою кружку и отошёл к окну, чтобы Ши Хао не видел, как дрожат его руки.       — Чуань, — тихо позвал Ши Хао.       — Да?       — Спасибо. За то, что ждёшь.       Чуань обернулся и улыбнулся — той улыбкой, которая говорила больше, чем любые слова.       — Я буду ждать столько, сколько нужно, — сказал он. — Ты же знаешь.       Ши Хао кивнул, и в его глазах блеснули слёзы.       Они пили чай, глядя на просыпающийся город, и не знали, что где-то в глубине океана разворачиваются события, которые изменят их жизнь навсегда.