Новая история "Па-Ра-Па!"

Выбравшись из подъезда навстречу ночным приключениям, Парень почти сразу напоролся на суровую дворовую реальность. Эту реальность нельзя было ни задвинуть в угол, ни накрыть пледом. Реальность восседала на спинке деревянной скамейки, лениво лузгала семечки и отзывалась на фамилию Винник. Винник, полноватый местный авторитет, обладал той врождённой наглой уверенностью, которая позволяет людям носить спортивные штаны с остроносыми туфлями так, будто это горностаевая королевская мантия. Вокруг него привычно кучковались хулиганы третьей школы. Винник небрежно сплюнул шелуху от семечек в бумажный кулёк. — О, Парень, — протянул он. — Метнись-ка кабанчиком до ларька, принеси водички попить. А то горло пересохло. Парень остановился. Медленно, с пугающим достоинством, он расстегнул куртку. Октябрьский ветер подхватил её полы, открывая могучий торс подростка. Время вокруг тягуче замедлилось. Неуловимым движением герой ушёл от летящего кулака ближайшего хулигана, перехватил его запястье и с глухим хрустом заломил за спину. Затем — короткий, сухой удар ногой с разворота точно в челюсть Виннику. В тусклом свете дворового фонаря, словно фейерверк на День милиции, блеснули вылетающие зубы авторитета. Остальная свита в первобытном ужасе попятилась, внезапно осознав, что перед ними не дворовый мальчишка на побегушках, а безжалостная машина смерти, скрывающаяся под личиной школьника. Парень хрустнул костяшками пальцев, поправил воротник и ледяным тоном угрожающее процедил... — Вот ваша минералка, — покорно и слегка сипло произнёс Парень, протягивая запотевшую пластиковую бутылку. Он тяжело дышал, а по лбу катился пот — бежать до ларька и обратно пришлось трусцой. Воду из его рук бесцеремонно выхватил Шершавый — ближайший соратник Винника. Увидев Парня, он резким, нарочито «блатным» жестом развернул свою кепку козырьком назад. Это был долговязый, сухой парень под кепкой которого, скрывалась стрижка строго «под горшок», а на лице ярко выделялись две примечательные детали: острый, выпирающий кадык и внушительная горбинка на носу. Удивительно, но обе эти анатомические неровности были абсолютно одинаковой формы и размера, будто их штамповали на одном и том же конвейере бракованных запчастей. Шершавый попытался эффектно сплюнуть сквозь зубы, но только обслюнявил подбородок. Незаметно утерев его рукавом мешковатой кофты, он хотел сделать глоток воды, но Винник перехватил бутылку у самого его лица. Шершавый дёрнул пустой рукой, будто так и было задумано. — Чего застыл? — обратился он к Парню. — Думаешь, водички принёс — и мы в расчёте? Должок за тобой, сказочник. Для убедительности Шершавый спустил Парню шину⁹ — обычный способ поздороваться для утырка. Парень стиснул зубы и глубже засунул руки в карманы, чтобы никто не заметил, как от унижения дрожат пальцы. — Смотри мне, Квазиморда, — добавил Шершавый, и компания за его спиной радостно загоготала. — А то мы тебя самого в то дупло жить посадим. Будешь там с белками сидеть и новые байки про свои кассеты сочинять. Для Парня этот гогот прозвучал как хор гиен из диснеевского мультика. — Я помню, — мрачно буркнул он. — Куда идёшь? — всё не унимался Шершавый, переминаясь на невидимых шарнирах и явно упиваясь властью. Винник тяжело вздохнул. Он протянул руку и небрежным жестом, сдёрнул с головы Шершавого кепку. — Оставь его, — велел Винник, махнув Парню во тьму двора. — Пусть идёт. Затем он повернулся к опешившему соратнику и помахал кепкой: — А нам с тобой погутарить надо. Развернувшись, Парень зашагал прочь, в сторону условленного места встречи с друзьями. Щёки горели, сердце отбивало нервную чечётку. Он убеждал себя: самое страшное на сегодня уже позади. «И почему кассеты? Я же про журналы говорил».

***

Записная книжка. Мысли хулигана «Из записей, которых никогда не было» Если бы можно было грубо разделить хулиганов нашего до краёв приличного района на группы, ну или банды, то вырисовывалась бы следующая картина. Инженеры — хулиганы первой школы, там порядки строгие. Взять хоть наших малых Смирнова с Самцовой, из них дух первой школы до сих пор не выветрился. Рэперы — не люблю это слово, пусть будут Позёры. Хулиганы второй школы, находится прямо на границе со старым городом. В мешках, в цепях и на шарнирах. Ходят в кепках даже ночью. За это и позёры. Ровные — ну, это наши приличные ребята с третьей. Хулиганы с четвёртой разбиты на мелкие группы. Четвёрка — самая большая школа, учеников там чуть ли не столько же, сколько в первых трёх. Назвать их каким-то одним словом невозможно. Часто происходят стычки своих со своими. Среди них есть группа выпускников. В основном с этой группой ровные ребята и ведут дела.

***

⁹ «Спустить шину» (действ., пац.) — пнуть коленом в бедро. Очень тонкое сравнение, ведь хромота могла сохраниться даже на следующий день.