Новая история "Па-Ра-Па!"

​— Да вы издеваетесь, — голосом, полным принятия, процедил Парень. ​ Они стояли на холме, возвышаясь прямо над гаражами за покосившимся колючим забором. Внизу, в лабиринте ржавых крыш и битого кирпича, сгущалась та особенная, вязкая темнота, которая бывает только вдали от фонарей. ​Задира, не дожидаясь новых возражений, первой подтянулась на арматуре, торчащей из стены крайнего гаража, и ловко, почти беззвучно, перемахнула на плоскую крышу. Протянула руку: — Зануда, давай. ​ Евгений, мысленно прощаясь с жизнью и чистыми брюками, с кряхтеньем вскарабкался следом. Парень, вздохнув, последовал за ними. Через минуту все трое уже стояли на шершавом рубероиде, глядя на тёмный массив лесополосы впереди. Идти по верху было безопаснее, чем петлять внизу, между глухих стен с плохим освещением. ​Они двинулись вперёд. Прыжок. Ещё один. Кроссовки мягко пружинили по нагретой за день крыше. Задира шла первой — легко, по-кошачьи, Зануда семенил следом, нервно осматриваясь, Парень замыкал, пытаясь ступать как можно тише. ​Получалось не очень. Где-то между третьим и четвёртым рядом гаражей он услышал это. ​Вж-ж-жик. Вж-ж-жик. ​ Звук был металлический, скребущий — будто волокли тяжёлую железную цепь по бетонному полу. И этот звук явно приближался. Парень затих, старательно контролируя громкость дыхания. Из-за тучи показался лик луны. Задира, мгновенно оказавшись рядом, прижала Парня к шершавой поверхности крыши, зажав рот ладонью. Её зелёные глаза в свете далёкой луны были серьёзны и требовали тишины. Зануда за их спинами судорожно выдохнул и опустился на корточки. ​Сердце Парня колотилось где-то в горле. Тишина звенела в ушах. ​ Вж-ж-жик. ВЖ-Ж-ЖИК. ​Звук стал громче. Он шёл из темноты, из самого сердца гаражного лабиринта. А потом к нему примешался новый звук — низкий, утробный, нечеловеческий крик, от которого волосы на загривке встали дыбом. ​— Там призрак? — зашипел Парень, безуспешно пытаясь сбросить руку Задиры. — Призрак, да?! — Тихо! — Евгения придавила его с такой силой, что он клацнул зубами. ​ Звук стих. Внезапно. Как обрезало. ​ Все трое, не дыша, всматривались в чернильную пустоту внизу. Секунда. Вторая. Третья. ​Парень уже хотел выдохнуть, как вдруг тишину разорвал оглушительный, торжествующий КЛЁКОТ, и на край крыши, прямо перед их носом, взметнулось белое, почти светящееся в темноте нечто. ​ Гусь. ​ Огромный, с толстой, как кулак, шеей и маленькими, горящими лютой ненавистью глазами-бусинами. К его мохнатой оранжевой лапе было примотано ржавое звено цепи. ​Парень медленно, очень медленно перевёл взгляд на Задиру, на Зануду потом обратно на гуся. Лицо Парня выражало всю сложную гамму чувств: от осознания грандиозного подвоха до обещания жестокой мести. ​— Так это… гусь? — только и смог выдавить он. ​Ответом ему был удаляющийся топот. Обернувшись он увидел, как Задира и Зануда уже были на соседней крыше, отчаянно жестикулируя. — БЕГИ-И-И-И!!! — хором заорали они. ​Парень повернул голову обратно. Боевой гусь, расправив широченные белые крылья и вытянув шею параллельно земле, мчался прямо на него. В его глазах читалась вся ярость сторожевого пса, заточённого в теле пернатого демона. ​ Инстинкт сработал быстрее разума. Парень рванул в сторону, но нога соскользнула с края, и он кубарем полетел вниз, больно ударившись локтями о слежавшуюся землю. Перед глазами вспыхнули искры. ​ Он поднял взгляд. Гусь, недолго думая, сиганул с крыши следом, расправив огромные крылья в воздухе, как живой истребитель. ​Время замедлилось. Парень, загребая ногами песок и мелкий гравий, чудом вытолкнул своё тело из-под траектории падения птицы. Гусь приземлился ровно на то место, где секунду назад была его голова, и тут же, не сбавляя темпа, развернулся для новой атаки. ​ Дальше был бег. Панический, позорный, сбивающий дыхание бег по узкому проходу между гаражами. Парень петлял, как заяц, но каждый поворот выводил его в тупик. Наконец, он упёрся спиной в холодную кирпичную стену. ​ Впереди, перекрывая единственный выход, стоял Гусь. Вокруг, в пыли, белели чьи-то выбеленные временем кости. Отчаянная мысль пробивалась сквозь адреналин и страх: "Я не помру от рук гуся!" ​Ковбойская дуэль взглядов. Жизнь и Смерть, Тварь против Творения, Человек против Гуся. ​Гусь пригнул голову, издал низкий, вибрирующий гогот, перешедший в леденящее кровь змеиное шипение, и начал свой финальный разбег. ​— РУКУ!!! — раздался отчаянный крик сверху. ​Парень, не глядя, инстинктивно взметнул руку вверх, на голос Задиры. Мёртвая хватка сомкнулась на его запястье. Потом рывок — такой силы, что плечо чуть не вылетело из сустава, — и он пулей взлетел на крышу, больно проехавшись животом по рубероиду. ​Над ним, тяжело дыша, стояла Задира. Рыжая прядь прилипла ко лбу, щёки горели, а в зелёных глазах плясало торжество. Она улыбнулась своей фирменной, чуть дерзкой улыбкой и поправила волосы. — Чего расселся? Бежим! ​Краем глаза Парень увидел, как белая молния взмывает на крышу. Гусь, оказывается, тоже умел прыгать. Его клюв клацнул в том самом месте, где мгновение назад была нога Парня. ​ И они побежали. Как настоящие спортсмены-легкоатлеты, они перемахивали с крыши на крышу, не чувствуя под собой ног. Гусь не отставал, его цепь грохотала по металлу, а клёкот эхом разносился по всему кооперативу. ​Последний рывок. Забор на границе с дорогой у лесополосы. Прыжок — и они кубарем влетают в высокую, спасительную траву, подальше от царства гаражей и его пернатого хранителя. ​ Секунду было слышно только их тяжёлое, загнанное дыхание. А потом Задира не выдержала. Она рухнула на спину, раскинув руки, и зашлась в беззвучном, почти истерическом хохоте. Слёзы текли по её щекам, плечи тряслись. — Ты… ты бы видел… своё лицо… — выдавила она сквозь смех. — Когда он… на тебя… прыгнул!.. ​Зануда, кряхтя, сполз по стволу ближайшей сосны и уткнулся лбом в колени, пытаясь отдышаться. Очки съехали набок, и он даже не пытался их поправить. ​ Парень сидел, обхватив колени руками. Локти саднили, в ушах до сих пор стоял гусиный клёкот. Обида — глупая, детская, несправедливая — закипала в груди. Они знали. Они оба знали с самого моста, что Гена — это гусь. И не сказали. Разыграли его, как последнего дурака. И он, как самый настоящий дурак, испугался, бежал, позорно падал… ​— Вы… — его голос дрогнул от пережитого унижения. — Вы всё спланировали. С самого начала. ​— Ну, — Задира, всё ещё улыбаясь, приподнялась на локтях. — Не всё. Импровизация — наше всё. ​ Парень отвернулся, глядя в темноту леса. Как это часто бывает у обиженных подростков, он захотел ударить в ответ. Побольнее. Наотмашь. — Ядвига бы со мной так не поступила, — процедил он. ​Смех Задиры оборвался. Мгновенно. Как ножом отрезало. ​ Она замерла, глядя на него. Улыбка ещё висела в уголках губ, но глаза — зелёные, живые, только что сиявшие весельем — стали серьёзными и какими-то чужими. Будто между ними только что захлопнулась невидимая дверь. ​ Зануда, не поднимая головы, медленно, очень медленно снял очки одной рукой, а другую поднёс к лицу и смачно, с оттяжкой, хлопнул себя по лбу. — Ну вот зачем? — тихо, почти жалобно спросил он в пустоту. ​Ответа не было. ​Задира молча поднялась, отряхнула джинсы и, не оглядываясь, пошла в сторону лесополосы, туда, где, по слухам, видели светящегося пса. Её спина была прямой, а шаг — быстрым и ровным. ​ Парень остался сидеть в траве, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный, липкий комок. Он сказал что-то не то. Что-то очень не то. Но на сколько не то — он пока не понимал.

***

Записная книжка. Мысли хулигана. «Из записей, которых никогда не было»: ​ Гусь в гаражном кооперативе — это миф нашего до краев приличного района. Поговаривают, что в 86-м году тут обитал пёс Геннадий, который имел неосторожность запугать депутата. Т от так бежал, что сломал ногу. ​Пса усыпили, сволочи. И кооперативу запретили заводить собак. ​ Гена, в день когда тут появился лет пять назад, загнал этого же депутата. Ногу он ему не сломал, но заклевал знатно. Потом, все попытки бывшего депутата извести гуся встретили общественный резонанс. ​ Тогда и родился миф о том, что душа бойцовского пса Геннадия вселилась в гуся Гену и совершила месть. А после этого, освободив тело гуся, душа Геннадия поселилась в лесу неподалёку.