Два трона: другая веть

Сквозь нестерпную боль... Сквозь беспорядочные удары сердца... он вдруг почувствовал тепло. Чьи-то ладони очень осторожно коснулись его щёк. Такие знакомые, ласковые. Они медленно стирали горячие слёзы, словно боялись причинить ему ещё большую боль. Вместе с этим теплом до него донёсся знакомый аромат. Хвоя... И лёгкий запах ромашек. Его запах. Запах, который мог узнал бы даже среди тысяч других. Сквозь шум собственного сердца до него донёсся взволнованный голос. — Светик... Такой тихий, родной. — Светик... посмотри на меня... Он тяжело открыл глаза. Перед ним был Лололошка. Встревоженный. Растрёпанные после сна волосы спадали на лоб, а в тёмных глазах застыло искреннее беспокойство. И эти глаза... Его любимые глаза. Эльф всегда терялся в них. Ему казалось, будто в их глубине живёт целое созвездие. Тысячи маленьких звёзд тихо мерцали среди бескрайней темноты, манили к себе, затягивали, заставляли забыть обо всём вокруг. Он мог смотреть в них вечность. И где-то глубоко внутри... Маленькая птичка вдруг вздрогнула. Она всё ещё лежала на холодном дне своей клетки. Обессиленная. Почти бездыханная. Но тень смерти, уже протянувшая к ней свои костлявые руки, вдруг остановилась. Словно передумала. Словно тихо отступила на шаг назад, даруя ей ещё немного времени. Помучиться. Птичка очень медленно подняла голову. Она уже не пыталась взлететь. Не билась о холодные прутья. Не расправляла свои прекрасные крылья. Она лишь молча села. Аккуратно сложила их вдоль тела. Ещё одно прикосновение этих тёплых рук... И ещё один взгляд тех глаз, в которых для неё всегда сияло целое ночное небо. Ло осторожно вытер последнюю слезу, медленно скатившуюся по щеке эльфа. Заглянул ему прямо в глаза. В них больше не было привычного озорного блеска. Лишь искреннее беспокойство. — Светик... Его голос был тихим. Почти шёпотом. — Ты не отвечал... Он осторожно провёл ладонью по его волосам. — Что с тобой? Ответа не было. Только ещё один дрожащий всхлип. Он обеспокоенно нахмурился. — Почему ты плачешь?.. Эграса лишь покачал головой. Он не мог сказать правду. Не имел права. Потому что правда разрушила бы всё. Лоло ещё несколько секунд смотрел на него, словно пытаясь найти ответ в его глазах. А потом молча протянул руки. И притянул его к себе. Эграса почувствовал, как его лоб коснулся плеча любимого. Как тёплые руки крепко, но очень бережно обняли его. Одна ладонь медленно гладила его по спине. Другая мягко перебирала светлые волосы. — Я рядом... Едва слышно прошептал он. — Всё хорошо... Этих слов было недостаточно, чтобы заглушить боль. Но их хватило, чтобы не дать ему окончательно рассыпаться. Эграса всё ещё тихо всхлипывал. Горячие слёзы продолжали мочить его рубашку. Но Лоло даже не думал отстраняться. Лишь ещё крепче прижал его к себе. Шатен ещё несколько секунд молча обнимал его. Ладонь медленно гладила светлые волосы, словно стараясь успокоить каждый всхлип. — Светик... Тихо позвал он. — Это... опять из-за твоего отца? Названный вздрогнул. Ло принял его молчание за ответ. Его брови сразу нахмурились. — Вот же... Он тихо фыркнул. — Опять давит на тебя? Эграса лишь сильнее зажмурился. Слов не было. Не хватало смелости сказать правду. Омега тяжело вздохнул. — Когда-нибудь я ему таких пиздюлей дам. Он покачал головой. — Ну серьёзно, как можно так давить на собственного сына? Светловолосый горько улыбнулся. «Прости... На этот раз ты ошибся... И пусть лучше так...» Потому что правда была куда страшнее. Шатен будто почувствовал, что этот разговор делает только хуже. — Ладно... не будем сейчас об этом. Он немного отстранился, протянул руку к своей шее и начал крутить между пальцами свой золотой медальон. В лучах вечернего солнца он мягко сиял, словно его только что выковали. Вдруг широко улыбнулся. — Смотри. Поднёс медальон ближе к нему. — Каким красивым стал. Золото мягко отражало солнечный свет, а вырезанные символы теперь были видны гораздо отчётливее. — Хорошо, что я его почистил. Он тихо засмеялся. — Будто только и ждал, чтобы кто-нибудь достал его из той реки. Эльф смотрел уже не на медальон. На него. На то, как тот искренне радовался обычной находке, словно был ребёнком, откопавшим настоящее сокровище. И сам не заметил, как уголки его губ едва заметно приподнялись. Боль никуда не исчезла. Птичка всё ещё сидела в своей клетке. Но, глядя на искреннюю улыбку любимого, она робко подняла голову. Словно и сама на миг забыла о собственной боли. Золото мягко поблёскивало в лучах вечернего солнца, а выгравированные символы теперь были видны гораздо отчётливее. Его глаза сразу загорелись знакомым азартом. — Знаешь... Он внимательно присмотрелся к одному из символов. — Он очень старый. Надо будет поискать о нём информацию. Может, в библиотеке что-нибудь найдётся. Или в архивах. Интересно, сколько лет он пролежал на дне той реки. Он увлечённо рассматривал каждую чёрточку, каждый узор, словно уже мысленно разгадывал какую-то большую загадку. И сам не замечал, как говорил всё быстрее. Знакомый голос спокойно звучал по комнате. Такой тёплый, родной. Он даже не заметил, в какой момент перестал дрожать. Всхлипы сами собой стихли. Дыхание постепенно стало ровнее. Внутри всё ещё болело. Но этот голос... Он словно укрывал сердце мягким одеялом. Заставлял хотя бы ненадолго забыть о боли. Ло вдруг поднял глаза от медальона. Посмотрел на него. Улыбнулся. — Ну вот. Он протянул ему руку. — Вставай. Он нерешительно вложил свою ладонь в его. Шатен легко потянул его вверх. Потом осторожно подвёл к стулу и усадил. Убедился, что йому удобно. И только тогда довольно кивнул. — Вот так гораздо лучше. Он ещё раз внимательно посмотрел на его лицо. На покрасневшие глаза. На следы от слёз. А потом мягко улыбнулся. — Знаешь... Улыбка тебе идёт гораздо больше, чем слёзы. Улыбайся почаще. Он замер. Уголки губ сами собой слегка приподнялись. И этого оказалось достаточно, чтобы Ло тоже улыбнулся в ответ, словно только что одержал ещё одну маленькую победу. Эльф ещё несколько секунд молча сидел, успокаивая дыхание. Боль никуда не исчезла. Она просто отступила чуть глубже, позволив ему снова сделать полный вдох. Медленно вытер ладонью щёки, поправил растрёпанные волосы и тихо выдохнул. — У меня же... каша для тебя. Шатен поднял на него глаза и ласково улыбнулся. — Угу. Он встал со стула и подошёл к небольшой плите. На ней всё ещё стояла кастрюля. Положил ладонь на крышку. Взял деревянную ложку и начал медленно помешивать густую кашу. Под кастрюлей вспыхнул маленький огонёк. Вскоре по комнате снова поплыл знакомый аромат каши и фруктов. За спиной послышался шорох. Черноглазый уже подтянул к себе блокнот. Он сидел боком к другу, поэтому прекрасно видел его профиль. Видел, как светлые волосы спадали на плечи. Как длинные эльфийские уши заметно выглядывали из-под прядей. Как спокойно двигалась его рука, когда он помешивал кашу. Шатен улыбнулся сам себе. Открыл чистую страницу. Щёлкнул карандашом. И начал быстро водить им по бумаге. Сначала лёгкие контуры. Потом линия плеча. Длинные волосы. Профиль. Рука с ложкой. Комната настолько затихла, что было слышно только тихое шуршание грифеля по бумаге. Он краем глаза заметил это движение. Обернулся. — Что делаешь? — Мм... Названный даже не поднял головы. — Не двигайся. Альфа замер. — Почему? — Потому что убежишь. Эльф удивлённо моргнул. — Куда? Лололошка тихо засмеялся. — С бумаги. Только тогда до Эграсы дошло. Он... рисует его. — Ло... — Тс-с. Шатен поднял палец. — Не разговаривай. — Но... — И не поворачивайся. — Почему? — Потому что тогда профиль изменится. Он ещё быстрее начал водить карандашом. И именно в этот момент заметил знакомую реакцию. Кончики длинных эльфийских ушей медленно налились розовым. А уже через секунду уши начали подёргиваться. Он закусил губу. Чтобы не засмеяться. Но не получилось. Тихий смех всё же вырвался наружу. Эльф сразу насторожился. — Что? — Ничего... Лололошка едва сдерживал улыбку. — Светик... — Что?.. — У тебя... Он сделал ещё несколько штрихов. — Ушки. Светловолосый машинально коснулся одного. — Что с ними? — Они дёргаются. Словно специально, оба уха снова слегка дрогнули. Друг уже не выдержал. Тихо, но искренне рассмеялся. — Дёргаются! — Это неправда... — Правда! Он положил карандаш на стол и, смеясь, показал пальцем. — Вон! Опять! Эграса почувствовал, как щёки мгновенно вспыхнули. Вместе с ними покраснели и кончики ушей. И те... снова дёрнулись. — Ло... — Они такие милые... Шатен смеялся уже почти беззвучно. — Как у маленького ребёнка, который очень счастлив, но пытается сделать серьёзное лицо. Эльф тихо простонал. — Пожалуйста... не смотри... — Почему? — Потому что они начинают дёргаться ещё сильнее. Ло снова посмотрел на его профиль. На покрасневшие щёки. На смущённый взгляд. На уши, которые выдавали каждую его эмоцию лучше любых слов. И его улыбка стала ещё теплее. — Знаешь... — М? — Мне нравится смотреть, как ты улыбаешься. Он ничего не ответил. Лишь молча помешивал кашу. Но уголки его губ всё равно приподнялись. И на этот раз он уже не пытался скрыть свою улыбку.