Очаг Винтерфелла

Глава 24. Странник.

      Ночь была неспокойной, но утро началось с тишины.       Санса почувствовала слабое дыхание в затылок и сразу поняла, что лежит в совсем непривычной позе — на самом краю кровати. Она аккуратно поднялась на локтях и только после этого посмотрела за спину.       В затылок ей дышала малышка. На пеленальном конверте была вышита маленькая буква «Л». Вторая девочка лежала рядом с матерью. Эйли морщилась во сне и прижимала к себе Кейтлин, будто пытаясь защитить её от чего-то.       Санса села на кровати и только тогда увидела, что в кресле спит Тирион. Он даже не снял сапоги — возможно, не собирался спать, но всё же уснул. Она тихо спустилась на пол, прокралась по холодному полу и опустилась рядом с креслом на колени.       Когда рука Сансы коснулась его плеча, Тирион мелко вздрогнул и открыл глаза. — Мне показалось, ты не спишь, — тихо сказала Санса, явно не желая разбудить Эйли и девочек. — Уже нет, — Тирион улыбнулся жене и выпрямил спину, чувствуя, как она затекла от непривычного положения. — Леди Аррен в порядке? — Она будет… Я не помню, как ты пришёл. Как Робин? — Странно, — Тирион потёр лицо. — Когда я пришёл, он был почти спокоен. Когда начал говорить — бесился. Я замолчал — он замолчал. Сел в углу, закрыл глаза, просидел так минут десять, что-то иногда бормоча себе под нос… Я думал, он меня игнорирует. А потом он просто открыл глаза и стал снова обычным Робином. Странный парень. — Ты просто замолчал? — Да. Я перестал говорить, перестал на него смотреть. И он сам пришёл. — Тирион пожал плечами. — Я не знаю, что это было. Но это сработало. Пришлось долго объяснять ему, почему Эйли его ударила и почему он виноват в этом.       Непонимание читалось на лице Сансы, но она не успела спросить дальше — в кровати заворочались. Сначала одна девочка подала тихий, жалобный писк, а затем вторая, со всем азартом, на высокой ноте подхватила её скулёж, и комната заполнилась плачем.       Растерянная леди Аррен подскочила на кровати, прижимая к себе то одну девочку, то другую, пытаясь укачать обеих. Казалось, она даже не задумалась о том, где находится, до тех пор, пока ей на плечо не легла рука Сансы. Эйли обернулась резко, но потом выдохнула, а когда Санса протянула руку к одной из девочек — позволила её взять. — Ваше величество… Прости, Санса, мы вас разбудили. Я уйду сейчас же. — Присядь, Эйли, девочки плачут, — Санса даже не опустила на неё глаз. Она любовалась девочкой на своих руках, укачивая её неумело, но ритмично. — Тем более ты раздета. Ходить в сорочке, пусть даже прикрытой плащом, неприлично, тем более уже давно не ночь. — Да, но ждать, пока служанки принесут одежду, потом одеваться…       Санса ничего не ответила. Она держала малышку на руках ровно до тех пор, пока та снова не прикрыла глаза. Ей тяжело было просто положить её назад и отойти, но Санса сделал это легко, чтобы не выдать боли. Дети хотели есть, и тишина обещала быть недолгой, поэтому Санса быстро направилась к одному из сундуков. — Я тебя одену. Встань за ширму.       Эйли колебалась, но всё же уложила девочек обратно в постель и зашла за ширму.       Санса достала из сундука красивое фиолетовое платье с длинными рукавами и мелкой вышивкой — платье, которое она носила в Королевской Гавани. Эйли была ниже и уже в плечах, поэтому Санса не стала предлагать одно из тех, что носит сейчас. Она зашла за ширму, оставила платье, а затем вернулась с чулками и высокими сапогами.       Эйли оделась, натянула чулки и залезла в свободные сапоги. Санса поправила её волосы со спины и завязала платье. Оно село как надо везде, только налитые молоком груди слишком откровенно выступали из выреза. — Ты быстро похудела после родов, — заметила Санса, затягивая завязки на тонкой талии девушки. — Надеюсь, это ненадолго… — тихо ответила Эйли. — Лорду Аррену нужен наследник. Надеюсь, Семеро скорее подарят нам сына.       Санса посмотрела на отражение Эйли в зеркале и выдохнула, понимающе кивая. От плодовитости леди Аррен зависело её положение в обществе. — Уверена, Мать благословит вас. Ты сильная, сможешь родить ещё не раз. И у вас обязательно будут мальчики. — Санса выдохнула и перевела тему. — Тебе идёт это платье. — Спасибо. У меня не было подобных, в Долине обычно носят другое. — Знаю. Забирай его. И я пришлю тебе другие, что будут в размер. Я носила их в Королевской гавани, здесь на севере они мне не нужны. А тебе идёт южный стиль. — Она не дала Эйли перебить себя. — Не отказывайся. Это подарок.       Они постояли за ширмой какое-то время, глядя на отражения друг друга. Санса вышла первой — Эйли следом.       Она остановилась, увидев Тириона в кресле, и склонилась в неглубоком реверансе — несвойственно ей, но, видимо, не представляя другого способа показать уважение. — Лорд Ланнистер, — начала Эйли. — Не стоит, кузина, — он мягко перебил её. — Твой муж в порядке, он не опасен. Думаю, он смутно понял, что произошло, но не зол на тебя. Во всяком случае, до покоев вас проводят гвардейцы, и дальше — если потребуется. — Благодарю, ваша милость, — не унималась Эйли.       Сделав ещё один реверанс, она подошла к кровати и подняла на руки девочек. — Извините за моё вторжение. Обещаю, это больше не повторится. — Конечно, — Санса поправила шапочку, сползшую с головки одной из девочек, и проводила Эйли до дверей.       Дверь открылась тихо, и Эйли уже была в коридоре, когда её окликнули со спины: — И, Эйли. — М? — она обернулась вполоборота. — Не смей больше бить моего кузена. Это ясно?       В один миг лицо Сансы стало серьёзным, а голос — болезненно холодным. Однако что-то во взгляде выдавало лукавство. Вскоре обе девушки рассмеялись. Смех вышел коротким и неловким, но обе они улыбнулись друг другу на прощание.       Санса отошла от двери и впустила Барбару, которая уже стояла с подносом еды. Девчушка поклонилась королеве и проскользнула к столику, раскладывая всё на места. — Что это было? — Тирион только коротко кивнул служанке и сел за стол, глядя на Сансу. — О чём ты? — Она села за стол напротив и взяла в руки бокал с тёплой водой, куда сегодня добавили немного масла и трав. — Ты и Эйли. Ещё совсем недавно во время ваших разговоров стены замка содрогались, а сегодня ты даришь ей платья. — Они идут ей больше, — нож скользил по хлебу, намазывая его чем-то напоминающим паштет из печени. Санса следила за тем, чтобы всё было правильно, но чувствовала на себе взгляд Тириона. — Это называется дипломатия, мой лорд. Я думала, тебе знакомо это слово.       Тирион успел сделать глоток горячей воды до того, как из его горла вырвалась усмешка. Он не стал спорить с женой дальше, только быстро закончил завтрак и собрался снова ехать на ристалище.       Перед отъездом Тирион заглянул к лорду Гловеру. Разговор вышел коротким и неприятным. Гловер скрипел зубами, но согласился отдать сына в оруженосцы. На прощание процедил: «Передайте почтение королеве». Тирион пообещал, хотя оба знали, что Санса вряд ли обрадуется такому привету.       От Гловера он направился в библиотеку к мейстеру Орсону. Тот сидел за своим дальним столиком над раскрытыми фолиантами и на вопрос о Лорейне Дево только брови поднял — имени такого не слышал, в записях не встречал. Выдал Тириону стопку бумаг: списки прибывших за последние полгода, отчёты мейстеров из других замков, какие-то старые свитки. Тирион забрал всё, отдал Гарриету. Мальчишка был не сильно похож на отца и старшего брата — младший Гловер был довольно щуплым и рассеянным.

***

      Ристалище жило своей жизнью. Дни слились в один поток досок, стука молотов, денежных споров и бесконечных матерных криков.       Тирион пропадал на стройке с утра до ночи, каждый день всё больше проклиная тяжёлый северный нрав местных мужиков и войнов. По ночам, когда рабочие расходились, он сидел в шатре над бумагами Орсона, собственными списками солдат и старыми книгами, привезёнными из замка по его просьбе. Листал страницу за страницей, вглядывался в имена, сверял даты, читал о новых и старых северных домах, потом о домах Долины, Речных земель и так далее, пока не закончились земли. Лорейн Дево не появлялся ни в одном списке. Ни как участник турнира, ни как свидетель, ни как гость. Как будто его и не существовало вовсе.       На поле они пересекались постоянно. Лорейн точил стрелы, проверял тетиву, переставлял мишени, всё время оказывался где-то рядом, но недостаточно близко, чтобы это выглядело странно. Тирион подходил с ничего не значащими вопросами — о дальности, о ветре, о том, достаточно ли надёжно вкопан столб. Лорейн отвечал коротко, сухо, ни разу не задав лишнего вопроса. Разговор обрывался сам собой, оставляя после себя только глухое раздражение.       Тирион пробовал расспрашивать других рыцарей. Большинство пожимали плечами — не знают, не встречали, имени такого не слышали. Некоторые говорили, что помнят лицо, но не могут вспомнить, где видели его раньше.       Королева появлялась на ристалище нечасто — у неё ещё оставалась уйма обязанностей в замке, накопившиеся дела после недавней слабости, и лорды, неустанно подсчитывающие каждый серебряный грош, вложенный Севером в «бесполезный южный» турнир, которому они явно были не рады. На Севере нет турниров, да и рыцарей нет, никто не был рад тому, что Королева делает из суровых Войнов нарядных мальчишек с копьями.       Она приезжала утром, уезжала до обеда и всего пару раз оставалась на ужин. Они с Тирионом мельком виделись на месте событий, когда очередной мужчина высказывал просьбы или предложения королеве или когда она принимала очередной отчёт от кузнецов о том, сколько мечей было выковано и продано к турниру.       Когда выдавались свободные минуты, они встречались в шатре, почти не сговариваясь, приходя туда в нужный момент. Говорили о погоде, о том, что Аррены почти не появляются на глаза после случившегося, о драках пьяных мужиков, о том, как быстро летит время в суматохе дней. Тирион предлагал остаться, но Санса каждый раз отказывала — тепло целовала мужа в лоб или щёку и уезжала обратно в замок.       В один из дней Тирион снова сидел в груде бумаг — оставалось совсем немного времени, подготовка подходила к концу. Подрик, стоявший по правую руку и тоже заглядывавший в расчёты, налил вина в бокал Тириона — машинально, по старой привычке. — Подрик, — Тирион поднял бровь. — Ты глава Королевской гвардии. И я даже не твой король.       Подрик усмехнулся, не отводя руки. — Мне не сложно. — Тогда у меня к тебе дело полезнее, чтобы твои безупречные манеры не пропадали зря. — Тирион повернулся и подозвал Гарриета, маячившего в тени шатра. — Раз тебе не сложно, научи мальчишку уму-разуму. Не отнимай у него работу. Тем более на турнире тебе нужен оруженосец, а он с королём уже явно заскучал.       Гарриет вспыхнул, открыл рот, чтобы возразить или оправдаться, но Подрик опустил тяжёлую ладонь ему на плечо — весомо, не больно. — Идём.       Он увёл мальчишку — разбираться с мечами, конями и рыцарской наукой. Гарриет шёл красный, но молчал, принимая свою судьбу как данность. Тирион проводил их взглядом и вернулся к бумагам.       Через минуту на скамью рядом плюхнулся Бронн. — Подрик у тебя теперь вино наливает? Не по чину. — А ты что хотел? — Да так, в королевском шатре всегда теплее, чем на улице.       Тирион не ответил, снова уставился в сторону ристалища, видневшегося через разведённый в стороны входной полог. Лорейн Дево сидел всё там же, точил стрелы, не поднимая головы. Бронн проследил за его взглядом. — Я пытался, — наконец выдал Бронн. — Что конкретно? — Узнать про твоего странника. Подошёл, спросил, не выпьет ли со мной. По-свойски. — И? — Отказался. — Ты решил предложить ему выпивку? — А что ты от меня ожидал? Ты больше мне не платишь. Единственная помощь, которую я могу предложить, — выпить с кем-нибудь за твой счёт и, может быть, пару ласковых сказать, если будет настроение. — Ты мог хотя бы имя его узнать. — Его имя Лорейн, ты сам сказал.       Тирион сжал зубы. Бронн зевнул, потянулся. — И чего ты так взъелся на парня? Сам сказал, денег у тебя он не просил. Твоя жена в замке, он здесь. Значит, скорее всего, он её не трахает. — Это не значит, что не хочет. — Если каждого мужика в этом лагере судить за вожделение к красотке с короной, тебе не хватит денег, чтобы нанять армию перебить их всех, — Бронн усмехнулся. — А я в этом участвовать не собираюсь. На меня у тебя точно нет денег. Надо было тебе найти страшненькую, но твоя жена подумала об этом раньше.       Он поднялся, отряхнул штаны и ушёл — в сторону лавок с едой, а может, и к той брюнетке, что крутилась у костра.

***

      За пару дней до турнира Тирион вернулся в замок, оставив Бронна и Подрика дожидаться начала действий на ристалище. Уезжая, он оставил также пару знакомых гвардейцев — присмотреть за порядком и за особым гостем. Солнце уже клонилось к закату, но, первым делом доехав до Винтерфелла, он направился в библиотеку. Бумаги Орсона, старые свитки, списки прибывших — всё это он пересмотрел уже не раз, но надежда умирала последней; он искал новые записи.       Тирион отодвинул очередную стопку, потёр лицо и уставился в стену. В голове вертелось одно и то же: кто он, откуда, почему его нет ни в каких списках, почему он отказывается от наград и выпивки, почему не говорит ни с кем, почему смотрит на Сансу так, будто знает её, почему, почему, почему.       Он не заметил, как стемнело. Барбара появилась в дверях, зажгла свечи, тихо сказала, что королева ждёт к ужину в малом зале. Тирион кивнул, поднялся и вышел в коридор.       Прошёл по знакомым каменным переходам, никого не встречая. Слуги разошлись, лорды шумно ужинали в большом зале.       Он зашёл в малый зал. Там уже накрыли на четверых. Санса сидела во главе стола, прямая, как всегда. Рядом с ней пустовало место — для него. Робин и Эйли заняли места напротив. Тирион кивнул и сел рядом с женой. — Прошу прощения за опоздание.       Все одновременно принялись за еду. Тишина была пустой и бессмысленной — они ели так, будто собрались таким составом впервые. Пару раз Тирион заметил, как Эйли аккуратно подталкивала Робина под локоть. И вот в один из таких толчков лорд Аррен не выдержал. — Санса, я хотел извиниться, — он отложил приборы. — Да, милый? За что же? — Санса тоже отложила ложку, но смотрела не на кузена, а на его жену. — Много за что, — речь звучала заученно, но без той детской обиды, что бывала раньше. — За ту ночь, когда мы вас побеспокоили. За рыцарство. Эйли мне всё объяснила. Я не умею драться… То есть, конечно, я понял это сам, просто Эйли она… — Мой лорд, вы говорили о другом, — мягко напомнила та. — Да. — Робин кивнул. — Извини за волка, Санса. Я не должен был убегать в лес. Я не хотел напугать тебя. Я видел, ты боялась. А тот рыцарь — нет.       Санса открыла рот, но он не дал ей ответить. — Это странно, да? Может, это был его волк? — Это был лютоволк, Робин. Их почти невозможно приручить. — Но у тебя был. У вас всех — Робба, Арьи, Брана, Рикона. Даже у Джона Сноу.       Санса взяла бокал, сделала глоток. — Мы — Старки, Робин. В Джоне тоже есть наша кровь. А этот рыцарь… не думаю, что в человеке из дома «Дево» течёт кровь Первых Людей. — Откуда ты знаешь? — Робин не унимался. — Может, он придумал имя? Может, он тоже Старк? Точнее — Сноу. Как Джон Сноу. Может, он бастард твоего отца или дяди?       Санса усмехнулась — смущённо и растерянно. Тирион отложил приборы и только теперь стал слушать по-настоящему. Мысль, которая ещё секунду назад казалась абсурдной, вдруг обрела очертания. И он заметил, как Санса дрогнула. — Робин… — голос её был мягок, хотя раздражение подступило к горлу. — Джон Сноу не бастард. Мой дядя Бенджен дал обет Ночному Дозору. А у отца не было других детей. — Да, но… — Робин, хватит, — Эйли произнесла это твёрже, чем обычно. — Сансе неприятны твои предположения.       Робин замолчал. Посмотрел на Сансу, потом на Эйли, потом снова на кузину. — Прости, — сказал он наконец. — Не злись. Когда злишься, у тебя морщинка между бровей. Это некрасиво.       Санса не ответила. Только убрала прядь волос с лица и вернулась к еде.

***

      Тирион открыл дверь, и Санса вошла в покои первой — он следом. Она сразу направилась к столику, сняла корону, принялась стягивать перчатки. Тирион не спеша прошёл к камину, сел в кресло, расстегнул пару пуговиц на камзоле. — Твой кузен иногда выдаёт такое… — начал он. — Он не со зла. — Да. Но он может быть прав.       Санса замерла у зеркала, не поворачиваясь. — Что ты имеешь в виду? — Этот парень и правда может быть бастардом. Стрела, попавшая в дерево, помнишь? С волками такие шутки не проходят. — Он может быть бастардом, но никак не относится к моей семье. — Она расстегнула пуговицы платья, сняла его, аккуратно перекинула через стул. — Старки не плодят бастардов. История Джона подтвердила это раз и навсегда. И лютоволки — наши звери, он не имеет к ним никакого отношения. Это всё просто череда нелепых совпадений. — Люди часто ошибаются, Санса. Особенно мужчины. Взять твоего дядю — думаешь, легко держать целибат, когда ты всю жизнь только и делаешь, что таращишься на снег со Стены? — Ты ставишь всех в одну линию. Дядя Бенджен дал обет и держал его. Так же, как и другие Старки, мы не предаём честь. — Она замолчала на секунду, сняла сапоги, поставила их у стула. — Старки не Ланни…       Санса закусила губу, не договорив. Стянула чулки, сложила их поверх платья. Тирион смотрел в огонь. Он всё слышал. Обижаться на подобное в адрес Ланнистеров было не его привычкой — но сейчас слова кольнули в сердце. Она говорила не о Джейме, не о Тайвине, не о Серсее. Она говорила о нём. — Может, тебе просто неудобно думать, что он твой брат, Санса? — спросил он, переводя взгляд на Сансу, до сих пор стоящую спиной в простой плотной сорочке. — У Старков ведь не принято иметь бастардов. Не принято нарушать клятвы. Не принято иметь близкородственные связи.       Санса замерла на мгновение, потом отошла к окну. Стояла также спиной к нему, обхватила себя руками, уставилась в темноту. За толстым стеклом, в тусклом свете факелов, что-то мелькнуло. Фигура. Высокая, в тёмном плаще, пересекала двор — не спеша, не крадучись. — Ты просто бредишь этим мужчиной. — Голос тихий, но усталость и раздражение скрыть не получалось. — Все эти идеи — глупые. Я не дала тебе ни одного повода обвинять меня в подобном. Ни разу не говорила о нём, не говорила с ним после того случая. Да я его даже не видела после. Ты просто помешался. Может, ты сам влюбился?       Конечно, она говорила несерьёзно, но уже не знала, как объяснить чрезмерный интерес мужа. — Конечно. И ревную, что он спас от волка не меня, это ведь так романтично.       Тирион поднялся, подошёл к ней. Взял за руку — она вздрогнула, обернулась. Потом снова кинула быстрый взгляд на окно — во дворе было пусто. — Ты идиот. — Знаю.       Он аккуратно поправил перстень с золотым львом, который Санса неизменно носила на безымянном пальце. — Ты права. Я много думаю об этом. Он постоянно попадается мне на глаза на ристалище, крутится вокруг, но ничего не говорит. Отказывается от денег, отказывается от выпивки. И никто его не знает. И тот случай с волком… Мне стыдно, что меня не было рядом, Санса. Я не должен был отпускать тебя одну. — Ты не виноват. — Конечно, виноват. Ты — моя жена, моя ответственность.       Санса, кажется, наконец растаяла и сжала его руку в ответ. — Это всего лишь случайность. За мной не нужен присмотр…       Она потянула его к кровати. Было поздно, глаза слипались, спорить не хотелось. — Ты ведь знаешь, что ты король, да? — спросила она, не оборачиваясь. — Пытаюсь понять. — Ты можешь просто допросить его. Может, изгнать. Если он не даёт тебе жизни — разберись с ним. — Предлагаешь применить силу без оснований? — У тебя есть основания. Ты беспокоишься о безопасности своей королевы. — Она легла на свою половину, укрылась одеялом. — И я не предлагаю пытать его, просто допросить. Власть — наша привилегия. Мы должны пользоваться ею, иначе кто-то другой это сделает.       Тирион не ответил. Разделся, оставаясь в одной длинной рубашке, сложил одежду на стул у кровати и лёг рядом с ней. — Неужели тебе не интересно? Не странно? Этот человек… ты не хочешь знать, кто он?       Санса подвинулась ближе, ложась на бок и обнимая мужа одной рукой. — Интересно. И странно. — И ты не хочешь разобраться? — Хочу. — Тогда почему… — Потому что я знаю, что ты разберёшься. — Она пробежалась пальцами по его волосам, смотрела спокойно, без насмешки. — Рано или поздно ты всё узнаешь. Значит, узнаю и я.       Тирион не ответил. Только погладил её по волосам. — Без тебя плохо спится, — тихо сказала Санса, уткнувшись ему в плечо. — Я здесь, — ответил он так же тихо.       Он поцеловал её в лоб. Она прижалась ближе, выдохнула — и провалилась в сон. Легко, без тревог, будто только и ждала этого момента.       Тирион ещё долго смотрел в потолок, гладил её по волосам и думал о своём.