where you go, I'm going (so jump and I'm jumping)

ДВА ГОДА СПУСТЯ

_________________________

Кейтлин откладывает карандаш и скрещивает руки на груди. Она выглядывает в окно, выходящее на университетский двор. — Вот и я о чём говорю, — шепчет из-за угла Кристелла Брекен, сидящая за своим столом. — Неважно, как хороша моя работа. Неважно, сколько часов я трачу! Просто потому что я не Кирамман, всем плевать! Кейтлин закатывает глаза. Кристелла тратит, может быть, часов пять на исследования в неделю, и то если повезёт. — Нет, это точно, — шепчет в ответ Бри Грейдон. — Можно хоть наизнанку вывернуться, но её всё равно поставят выше. Ну извините, что мы не такие богатые и не такие высокие, или ещё что! Некоторые из нас — простые смертные, которые стараются изо всех сил! Кейтлин запрокидывает голову и сдерживает вздох. Обе эти «простые девушки» родом из богатейших семей Пилтовера. Обе живут в особняках в престижных пилтоверских кварталах, и ни одна ни дня в жизни не работала. В аспирантуре они лишь потому, что не захотели устроиться на нормальную работу после выпуска, а семьи не позволили им просто быть светскими львицами. — Ну и в конце концов, — бормочет Кристелла, — я просто должна поддержать Эйву. После всего, что случилось между ней и Кейтлин, важно помнить, какая Кейтлин на самом деле. Кейтлин ненадолго задумывается, стоит ли ей просто закричать. Они с Эйвой МакКинли встречались четыре месяца, когда им обеим было шестнадцать. Тогда ей впервые разбили сердце, и это Эйва её бросила! К тому же они помирились позже и теперь дружат! Эйва в браке, и у неё близнецы! Кейтлин пригласили и на свадьбу, и на бэби-шауэр! — Вот именно, — говорит Бри. — Главное, чтобы Эйва знала, на чьей мы стороне, да? Ну ладно, пошли обедать? Мне скучно. — Да! Я уже не могу больше смотреть на эти бумажки. Пошли. Кейтлин снова молча вздыхает. За весь день Кристелла не проработала ни минуты. Кристелла и Бри выходят из-за угла и замирают. Кейтлин поднимает взгляд со стола и одаривает их самой вежливой кираммановской улыбкой. — Ой! — пищит Кристелла. — Кейтлин! Я… мы не знали, что ты сегодня здесь! — Кристелла, Бри, здравствуйте, — приветливо говорит Кейтлин. — А как… давно ты за своим столом? — спрашивает Бри, пихая Кристеллу локтём в бок. Кейтлин невозмутимо улыбается. — Часа два. Так что если вам интересно, слышала ли я весь ваш разговор про меня, ответ — да. Бри и Кристелла выглядят напуганными. — Мы… мы не… — вяло лепечет Кристелла. — Мы говорили про другую Кейтлин, — перебивает Бри. Тут даже Кристелла морщится. — Ох, Бри, — с жалостью говорит Кейтлин. — Идите уже пообедайте. Бри и Кристелла поспешно ретируются. Кейтлин вздыхает и возвращается к учёбе — благо, теперь в библиотеке стало тише. Вскоре Кейтлин дописывает свои заметки и успевает уйти, пока те не вернулись. В отличие от них, первокурсниц, она уже далеко продвинулась в своей диссертации. Они возмущены этим, как будто Кейтлин смогла обойти их из-за каких-то привилегий, но на деле она просто работала куда усерднее, чтобы пройти все этапы обучения экстерном. Ещё они обижены на то, что Кейтлин окончила школу лучшей в выпуске. И ещё Кристелла не может простить, что Кейтлин выиграла школьный забег, когда им было по девять лет. Так что Кейтлин больше не тратит на них своё время. У неё есть другие дела перед сегодняшним ужином с родителями и Джейсом.

_________________________

С детства Кейтлин знала, что рано или поздно займёт место в Совете. Это всегда преподносилось, как нечто неизбежное. В Совете всегда было место для Кирамман. Кейтлин — единственная наследница семьи. Следовательно, Кейтлин в какой-то момент войдёт в Совет. Сначала план был такой. Она (и её родители) рассчитывали, что Кейтлин закончит школу (с отличием, разумеется), пойдёт либо в право, либо в медицину (она выбрала право), начнёт работать после выпуска и, когда мать уйдёт в отставку, займёт место в Совете. Вместо этого всё пошло так: Окончить школу (с отличием)? Есть. Поступить на юрфак? Есть. На этом первоначальный план закончился. Дальше всё пошло под откос. Новый план выглядел так: Пережить травмирующее, перевернувшее всю её жизнь событие? Есть. В результате этого бросить учёбу и уйти в миротворцы? Есть. Пережить ещё несколько травмирующих событий, в итоге уйти из миротворцев, вернуться на юрфак и одновременно с тем взяться за диссертацию, посвящённую историческим, социологическим и культурным факторам, влияющим на различия в социальных детерминантах здоровья между Пилтовером и нижним городом? Есть. Снова бросить юрфак? Есть. Ну так вот. Теперь она здесь, объявляет родителям и Джейсу за ужином, что отправляется в нижний город минимум на полгода в рамках своего исследования. Всё проходит именно так, как ожидалось. — Ты не поедешь туда! — кричит её мать. — Ох, Кейтлин, — бормочет её отец, — милая, есть и другие способы– — Думаю, тебе стоит всё обдумать, — говорит Джейс раздражающе покровительственным тоном. Кейтлин даёт им несколько минут выговориться, пока доедает салат. — Я уже решила. Я уезжаю через неделю. Отец хватается руками за голову. Джейс яростно жестикулирует, указывая в никуда. Её мать раздражённо отпивает вино. — И где же ты собираешься взять средства на это маленькое приключение? Не рассчитывай на нас. — Мне достаточно финансирования от университета. — Мы его отзовём, — мгновенно отвечает Кассандра. Кейтлин откладывает вилку. — Мама! Даже Тобиас выглядит потрясённым: — Кассандра, давай не будем спешить. — Спешить! — восклицает Кассандра. — Я буду спешить столько, сколько нужно. Кейтлин, что на тебя нашло? Кейтлин вздыхает и делает долгий глоток вина. Ссора длится несколько часов, и в какой-то момент Тобиас уходит посидеть в саду. Джейс расхаживает по столовой, широко размахивая руками в попытке донести свою мысль. Кассандра и Кейтлин сверлят друг друга взглядами через стол. К концу вечера они заходят в тупик — к большому разочарованию всех, кроме Кейтлин. Кейтлин взрослая женщина. Она в здравом уме (хотя и это горячо оспаривается). Остановить её не выйдет ни законно, ни финансово, ни физически (если только они не запрут её дома, но и тогда найдётся способ сбежать). Они всё-таки пытаются давить финансово. Кассандра берёт обратно свои слова об отзыве средств из университета, но заявляет, что не даст Кейтлин ни копейки на поездку и проживание. Впрочем, Кейтлин это предусмотрела. Последние полгода она потихоньку продаёт вещи из своего гардероба — те, что всё равно не носит. Одно только зимнее пальто ушло по такой цене, что выручка обеспечит её в нижнем городе на целый год. Несмотря на то, что Кейтлин готовилась к этому разговору, к концу она всё равно чувствует себя измученной. Последней каплей становится угроза матери отправить её обратно в психиатрическую лечебницу, где та недолго лежала в юности, во время… сложного периода. Этот выпад, по крайней мере, ставит точку в разговоре и позволяет Кейтлин уйти из-за стола: и отец, и Джейс говорят Кассандре, что это уже слишком. Кейтлин уходит к себе и ждёт, пока заглянет Джейс. Он приходит минут через пять и прикрывает за собой дверь. — Итак, — Джейс облокачивается на стол, за которым она работает, — полагаю, ты уже поговорила с Грейсон об этом? — Разумеется, — отвечает Кейтлин, дописывая последние заметки. — Она уже помогла мне многое продумать. — И она не против… просто отправить тебя в нижний город? Одну? Кейтлин захлопывает блокнот. — Не сказала бы, но она понимает мои мотивы. И поддерживает моё исследование. — Как и я, — раздражённо говорит Джейс. — Просто я не знаю, зачем тебе для этого рисковать жизнью. — Я не считаю, что рискую. Если не забыл, самая большая опасность подстерегала меня здесь — в моём собственном доме. Лицо Джейса каменеет. — Я помню. Кейтлин складывает блокнот на стопку других, аккуратно сложенных на столе, и поворачивается к нему. — Поможешь мне кое с чем? — Смотря с чем. Кейтлин достаёт из-под кровати одну из больших кожаных сумок, припрятанных там. Порывшись в ней, она достаёт прибор для измерения качества воздуха, выданный в университете. Она протягивает его Джейсу с умоляющим выражением лица. Он смотрит на прибор, затем на неё. Затем снова на прибор. Затем вздыхает и протягивает руку. — Спасибо, — облегчённо говорит Кейтлин. — Так вот, эта штука измеряет качество воздуха, но если бы она могла ещё анализировать воду, почву, химические примеси… Джейс вертит его в руках. — И тебе это нужно… на следующей неделе. — Да. Он качает головой, но уже видно, как в ней начинают крутиться шестерёнки. Пять дней спустя он появляется у неё на пороге с парой коробок портативных хекстековых устройств, измеряющих качество воздуха, воды и почвы, и ещё нескольких для анализа химических примесей. Ещё через два дня прибывает Грейсон, чтобы сопроводить Кейтлин в нижний город. С собой Кейтлин берёт немного. Она прекрасно понимает, что в своей нынешней одежде будет выглядеть как белая ворона, поэтому пакует только самые простые наряды. Почти всё содержимое её сумок — бланки для отчётов, которые она будет составлять, графики и диаграммы для анализа данных, и ещё приборы для исследований. И разумеется, винтовка, аккуратно уложенная в рюкзак. Грейсон договорилась, что Кейтлин встретится с её знакомым. Она уверяет, что за щедрое вознаграждение этот человек поможет ей обустроиться на новом месте и собрать сведения для культурной части исследования. Итак, они отправляются в нижний город. Они спускаются на батисфере так глубоко, как только возможно, а потом продолжают путь ещё дальше. За всю жизнь Кейтлин бывала здесь лишь дважды. Первый раз на школьной экскурсии; они простояли пять минут на нижней станции батисферы и сразу поехали обратно. Во второй раз с матерью, во время благонамеренной, но совершенно безрассудной вылазки из психиатрической лечебницы, когда Кейтлин ещё была подростком. Теперь Грейсон ведёт её ещё ниже и глубже, чем вообще казалось возможным. — Всё так, как ты себе представляла? — спрашивает Грейсон, пока они идут. — Да, — честно отвечает Кейтлин. Воздух густой и липкий, и хотя они здесь всего несколько минут, у Кейтлин уже жжёт глаза, горло и нос. Нижний город окутан полумраком, но его улицы ослепительно яркие — повсюду неоновые огни и разноцветные вывески. В ушах стоит гул суеты оживлённого, переполненного города, однако звуки странно приглушены и отзываются эхом в глубоких расселинах, где он выстроен. Кейтлин приходится всё время напоминать себе не таращиться по сторонам, как туристке. Им нужно слиться с толпой, но она не может удержаться от того, чтобы вертеть шеей, пытаясь всё вокруг разглядеть. Несколько раз Кейтлин так увлекается, что Грейсон приходится брать её за руку и вести в нужную сторону. Путь довольно долгий, но кажется, что проходит всего ничего, когда Кейтлин вслед за Грейсон переступает порог бара — где-то глубоко-глубоко в нижнем городе.

_________________________

— Мы закры… — начинает мужчина за стойкой и осекается, когда Грейсон снимает капюшон. — Здравствуйте, Вандер, — вежливо произносит она. Кроме них в баре всего двое, парень и девушка помоложе. Они сидят за столиком в углу, и теперь пристально наблюдают за Грейсон и Кейтлин. — Грейсон, — кивает Вандер. Он смотрит на Кейтлин, но Грейсон не торопится её представлять, так что она молчит. — Рада тебя видеть, — продолжает Грейсон всё тем же ровным тоном. — Мы можем поговорить? Вандер на миг переводит взгляд с неё на Кейтлин, и затем кивает: — Пойдём. Они исчезают в задней комнате — должно быть, подсобке или кабинете. Уходя, Грейсон указывает Кейтлин на один из свободных столиков, и она садится за него, закинув ногу на ногу. Дверь за Вандером и Грейсон закрывается, и в баре становится оглушительно тихо. Парень и девушка за другим столиком продолжают сверлить Кейтлин взглядом. Парень разворачивается на стуле, чтобы лучше её видеть. Кейтлин вежливо кивает им. Пока она ждёт, её взгляд скользит по бару. Время тянется. Кейтлин не шевелит ни единым мускулом. Она умеет быть терпеливой. Пара за столом перешёптывается, но Кейтлин даже не пытается подслушать. Минуты всё идут. Кейтлин ждёт. Наконец, девушка встаёт и отправляется в ту самую подсобку. Она бросает на Кейтлин сердитый взгляд, проходя мимо, и входит в комнату без стука. Парень тоже поднимается, но просто облокачивается на стойку и смотрит на Кейтлин. Он явно следит за ней. В тяжелой двери поворачивается ключ, и в бар входят ещё двое. Заметив Кейтлин, они останавливаются. Она поворачивает голову, чтобы рассмотреть их, и едва ли не морщится — всё тело затекло от долгого сидения в одной позе. — Эм, — говорит один из них, — это кто… Парень за стойкой машет им рукой. Втроём они сбиваются в кучку, шепчутся, и тоже исчезают в подсобке. Кажется, там становится тесновато. Они могли бы просто посадить Кейтлин в подсобку, а сами занять бар, раз уж это такой долгий разговор. Спустя целую вечность они все возвращаются в бар. Грейсон выглядит уставшей, но не разочарованной. Кейтлин не шевелится. Она ждала так долго, что даже следить за ними взглядом кажется странным. — Жуть, — бормочет один из парней. Кто-то приглушённо смеётся. — Спасибо за ожидание, — говорит Грейсон. — У нас возникло… дополнительное условие, так скажем, нужно было уточнить все детали. Они попросили о личной услуге, помимо вознаграждения. Я согласилась при условии, что ты вернёшься в целости и сохранности через шесть месяцев. Интересно. — Были… сомнения насчёт моего возвращения? — С моей стороны — да, — признаёт Грейсон. — Я буду спать спокойнее, пока ты не вернёшься домой с этим, э-э, условием. Кейтлин смотрит на остальных. — Полагаю, я не узнаю, что это за… «личная услуга»? — Нет, — отвечает один из них. — Не твоё дело, — добавляет другой. Кейтлин думает, что это очень даже её дело, особенно если от этой «услуги» зависит, выживет ли она. Но так и быть, расставим приоритеты. — Ладно. — Что ж, — говорит Грейсон. — В таком случае, мне пора. Кейтлин, Вандер и его семья помогут тебе найти жильё и обустроиться. Это часть нашего соглашения. Кейтлин кивает и поднимается. Грейсон не обнимает её на прощание, но хлопает по плечу, уходя. Становится тихо. — Ну что ж, — наконец говорит Вандер. — Пожалуй, нам пора представиться. Он перечисляет имена всех присутствующих — членов его семьи, видимо. Их несложно запомнить: кто вообще называет ребёнка «Паудер»? — В паре домов отсюда есть свободная комната, — продолжает Вандер после знакомства. — Майло сбегает поговорить с хозяином — посмотрим, сможем ли тебя туда устроить. Майло стоит, привалившись к стойке, и не шевелится. — Майло, — предупреждает Вандер. Тот вздыхает и плетётся к двери, медленно и драматично. — А пока Паудер поможет тебе подобрать одежду, — добавляет Вандер. Он смотрит на девушку, которая стоит рядом с ним, сложив руки на груди. — Забыла упомянуть, — произносит она с наигранной невинностью, — за это я возьму доплату. Придётся постараться, чтобы превратить её… — она кивает в сторону Кейтлин, — в нечто… другое. Один из парней, Экко, резко разворачивается на стуле, спиной к ней. Кейтлин предполагает, что он смеётся. Вандер вздыхает. Провокация, думает Кейтлин. Она стискивает зубы, чтобы не ответить так, как хочется. — Ладно, — сдержанно говорит она. Губы Паудер складываются в тонкую улыбку. Она не касается её глаз. — Отлично! Пошли. У меня ещё есть другие дела. Она выходит из-за стойки и решительно направляется к двери. Кейтлин собирается пойти за ней, но бросает взгляд на свои сумки. — Мы отнесём их в подсобку, — говорит Вандер. Кейтлин не знает, можно ли ему доверять, но не то чтобы у неё есть выбор — она не может постоянно таскать все вещи с собой. К тому же, в этих сумках нет ничего, кроме одежды, бумажек для отчётов и её приборов. Она кивает и выходит вслед за Паудер.

_________________________

Паудер идёт так, словно она на задании. Кейтлин заметно выше неё, но всё равно едва поспевает за её шагом. Ловко лавируя по узким улочкам, Паудер даже не оборачивается проверить, следует ли Кейтлин за ней. Кейтлин удивляется тому, как быстро сбивается её дыхание. Она в отличной форме, всегда была, и обычно устаёт куда медленнее. Но густой, пропитанный химикатами воздух обжигает лёгкие — так, что тяжело дышать. Паудер, очевидно, нет дела до воздуха и до того, что Кейтлин задыхается. Единственное, что она бросает на ходу: — Надень капюшон. Кейтлин даже не заметила, что он сполз на плечи, но она послушно натягивает его обратно, прикрывая лицо и волосы. Первая лавка, куда они заходят… совсем не то, к чему привыкла Кейтлин. Это крошечное помещение, втиснутое между клубом и какой-то закусочной, и хотя ещё ранний вечер, музыка из клуба гремит так, что стены вибрируют. Одежда свисает с переполненных вешалок и громоздится на столах. Здесь полный бардак: джинсы свалены поверх рубашек, куртки висят на том же рейле, что и пижамы. Людей тут немного, но Кейтлин всё равно держится поближе к Паудер. Женщина за дальним прилавком — видимо, хозяйка лавки — мрачно сверлит её взглядом. Паудер тут же принимается рыться в стопке вещей. Кейтлин неловко топчется рядом, пока та не поднимает на неё взгляд. — Снимай куртку, — бросает Паудер и ныряет обратно в ворох вещей, сваленных на столе перед ней. Кейтлин хмурится. Кажется, смысл был в том, чтобы не привлекать внимание. — Зачем? — Эм, чтобы узнать твой размер? — Паудер закатывает глаза, будто это было очевидно. — Ты похожа на бесформенный мешок. Кейтлин стискивает зубы и снимает куртку. Под ней простая облегающая кофта с длинным рукавом, но под пристальным взглядом Паудер она чувствует себя почти обнажённой. — Хм, — заключает Паудер и возвращается к поискам. — Теперь можно надеть куртку? — Нет. Кейтлин закатывает глаза и сама начинает перебирать вещи. — Не утруждайся, — обрывает Паудер. — Просто… стой там. Кейтлин в жизни не встречала никого грубее. Но она прикусывает язык и стоит, сжимая в руках куртку, пока Паудер агрессивно копается в вещах. Наконец Паудер суёт ей в руки охапку одежды и указывает на угол, отгороженный занавеской. — Иди примерь, пока я ищу. — А разве не важно, нравятся ли мне вещи, которые я покупаю? — ворчит Кейтлин, уходя. — Нет, — отзывается Паудер, не оборачиваясь. Примерка одежды тоже… отличается от того, к чему она привыкла, но ничего. Можно приспособиться. Занавеска не закрывается до конца, поэтому Кейтлин частично видно, пока она переодевается. Народу в лавке немного, но ей всё равно ужасно неуютно. К её удивлению, подобранные Паудер вещи сидят неплохо. Они не так уж отличаются от того, что Кейтлин носила раньше: несколько пар джинсов и леггинсов, облегающие кофты и майки. Даже близко не похоже на те дикие наряды, которые Кейтлин видела на пути сюда. Конечно, качество куда ниже привычного, но это не страшно, даже ожидаемо. Главное отличие в том, насколько облегающие эти кофты и какие глубокие у них вырезы. Кейтлин аккуратно складывает оставшиеся вещи, когда Паудер отдёргивет занавеску и швыряет ей пару свитеров и курток. Кейтлин едва успевает их поймать, но Паудер уже задёргивает занавеску обратно и уходит. Кейтлин корчит ей гримасу из-за занавески и натягивает одну из курток. Та тоже хорошо сидит, но опять же, никак не помогает скрыть глубокий вырез. Даже когда она пытается застегнуть куртку, то обнаруживает, что молния доходит только до середины груди. Понятно. Красота требует жертв. Кейтлин расстёгивает куртку и снова принимается складывать вещи. Спустя мгновение Паудер отдёргивает занавеску, прищуривается и окидывает Кейтлин оценивающим взглядом. — Пока сойдёт, — заключает она и кивает на кучу одежды. — Давай сюда старые вещи. — Зачем? Та протягивает руку. Кейтлин вздыхает и вручает ей аккуратно сложенную стопку. Паудер берёт стопку и идёт к дальнему прилавку. Кейтлин плетётся следом, сжимая новую одежду и чувствуя себя крайне неловко. Разве она не должна заплатить за вещи, прежде чем расхаживать в них? Паудер кладёт старую одежду Кейтлин на прилавок и вступает в ожесточённую перепалку с хозяйкой лавки. Кейтлин на миг ошарашена их напором, но быстро понимает, что Паудер обменивает её старые вещи на большую стопку новых, и для этого, видимо, нужно быстренько обменяться оскорблениями. Несколько минут они яростно спорят, словно готовы сойтись в бою, пока Кейтлин неловко мнётся рядом. В какой-то момент Паудер хватает старую куртку Кейтлин и тычет в золотые пуговицы, угрожая оторвать их, если хозяйка не предложит достойную цену. Вскоре Кейтлин теряет нить разговора, но видимо, Паудер выигрывает, потому что хозяйка наконец вздыхает и достаёт деньги из-за стойки. Она передаёт их Паудер — та суёт купюры себе в карман, хотя они заработаны на старой одежде Кейтлин, — а затем хозяйка улыбается и говорит: — Хорошего дня, милая! Передавай привет Вандеру. Они заходят ещё в пару лавок, прежде чем вернуться в бар. Кейтлин в итоге обменивает свои ботинки (одни из любимых) на новую пару — откровенно уродливую, но хотя бы подходящую по размеру, — рюкзак и сумку побольше. Она складывает покупки в новую сумку. Хотя прогулка занимает совсем немного времени, к тому моменту, как Паудер заходит в очередную лавку, Кейтлин уже начинает выбиваться из сил. — Это последний, — говорит Паудер, и Кейтлин послушно следует за ней. Очередное странное место: почти всё, что тут продают — это всякие ремни, цепи, замки и похожие штуки. Паудер ходит по магазину несколько минут, и затем возвращается с чем-то вроде тонкого тканевого ремня. — Носи под рубашкой. — Она протягивает его Кейтлин. — Его можно привязать к бюстгальтеру. Кейтлин недоумённо смотрит на неё. — С какой стати мне… Паудер закатывает глаза и выворачивает ремень наизнанку, показывая маленький замок-молнию внутри. — Прячь сюда деньги, чтобы их было тяжелее красть. Тебя уже три раза обчистили. Это даже неловко. — Что, — говорит Кейтлин, ошарашенная, и лихорадочно роется в карманах — там, куда переложила часть денег, пока переодевалась, и — да. Всё пропало. — Угу, — говорит Паудер. — Я же сказала. Неловко. Кейтлин покупает ремень. Паудер показывает дорогу обратно в бар. С приходом вечера на улицах стало оживлённее, но Паудер легко прокладывает путь сквозь толпу, и Кейтлин следует за ней. Не то чтобы Кейтлин не нравилась эта весёлая суета нижнего города, но она всё же вздыхает с облегчением, когда возвращается в бар. Он уже открыт, что логично, но даже здесь толпа куда спокойнее, чем на улицах. — Как раз вовремя, — окликает их Вандер. — Майло только что вернутся. Он нашёл тебе комнату. Майло сидит за столом с Клаггором и Экко. Паудер подходит к ним, облокачивается об стул Экко, и он приобнимает её за талию. Значит они вместе, думает Кейтлин. Ну, или в нижнем городе непринуждённая близость — обычное дело, не то что в Пилтовере. — Давайте, — говорит Вандер. — Помогите ей устроиться. И ужинать тоже возьмите с собой. В ответ звучат стоны и драматичные возмущения, которые больше подошли бы кучке подростков, чем взрослым людям, которым Кейтлин вообще-то платит за помощь. Тем не менее, они хотя бы поднимаются и выходят из бара, пока Кейтлин плетётся за ними со всеми своими сумками. Комната совсем недалеко от бара, что приятно — всего в минуте ходьбы вниз по улице. Она располагается на третьем этаже ничем не примечательного здания. Майло отпирает дверь и проводит её внутрь. Судя по взглядам, которыми перебрасываются остальные, они явно ждут, что Кейтлин сейчас закатит истерику. Но Кейтлин, к своему собственному удивлению, находит комнату… вполне приемлемой. Как и ожидалось, комната крошечная. Она поместилась бы в душевую в особняке Кирамман — но ей не нужно много места на одну себя. В одном углу комнаты примостилась узкая кровать, в другом — маленький столик и одинокий стул, которые будут служить ей рабочим местом. Между столиком и кроватью втиснуто окно с видом на улицу. Напротив стоит шкаф, и вдоль стены тянется кухонный уголок. — В таких местах обычно кухни нет, — поясняет откуда-то из коридора Клаггор, до этого почти не вступавший в разговор, пока Кейтлин осматривает комнату. — Продукты дорогие, готовить самому невыгодно. Так что обычно все покупают еду в уличных ларьках. Логично. Это стоит отметить в сегодняшнем отчёте. Ещё это объясняет, почему кухонный уголок состоит из шкафчика и крошечной столешницы. В комнате есть собственная ванная — это приятно. Душ тоже крошечный, и тут стоит самая маленькая раковина, которую Кейтлин видела в своей жизни — но опять же, всё в порядке. Всё в комнате чистое, и даже простыни с одеялом выглядят аккуратными и ухоженными. — Вполне прилично, — говорит Кейтлин, опуская сумки на пол. — Спасибо, что нашли её для меня. Все разочарованы. Что ж, им же хуже. Может быть, Кейтлин богата и избалована, но она прекрасно знала, на что подписывается. — Хозяин хочет оплату за месяц вперёд, — сообщает Майло. Кейтлин кивает и лезет в сумку. — Конечно. Сколько? Майло делает паузу. — Эм… семьсот. Откуда-то из-за двери доносится кашель. Кейтлин смотрит туда: Экко снова отвернулся, и его плечи подрагивают. Кейтлин прищуривается: — Семьсот. Серьёзно. — Ага, — уверенно отзывается Майло. Кейтлин сверлит его долгим взглядом. Майло спокойно выдерживает его, стараясь не ухмыляться. Это особенно бесит, потому что он её переиграл. Кейтлин могла бы указать на очевидную уловку, но если надавить слишком сильно, он откажется помогать и ей будет некуда идти — она без понятия, как найти здесь жильё самой. Она стискивает зубы, кажется, уже в сотый раз за день, и достаёт деньги. — Ладно. Майло торжествующе улыбается.

_________________________

По крайней мере, они берут Кейтлин с собой на ужин. Ну, типа того. Они идут ужинать, а Кейтлин плетётся за ними. На улицах ещё теснее, чем раньше. Музыка из клубов разливается в тягучем воздухе, и из всех ресторанов и уличных ларьков играет что-то своё. Люди повсюду — смеются, болтают, бегут, дерутся. Кейтлин, к её собственному удивлению, это… не раздражает. Даже бодрит. И наверняка будет бодрить ещё больше завтра, когда она не будет такой измотанной, голодной и слегка ошеломлённой. Она то и дело теряет остальных в толпе. Если бы Клаггор не был таким высоким, она бы давно их упустила — но его можно использовать как ориентир, чтобы не отставать. В конце концов они оказываются в каком-то ресторанчике. Кухня и барная стойка спрятаны в здании, но столики выставлены на улицу. К лёгкому замешательству Кейтлин, это больше походит на место, где предлагают «кофе с собой», чем на нормальный ресторан, куда приходят посидеть. Она стоит рядом с остальными, пока они заказывают и забирают свои блюда, но от одного вида меню ей становится нехорошо. Ладно. Несмотря на прежние высокомерные мысли о том, что она не такая уж избалованная и со всем справится, тут, пожалуй, можно провести черту. Кейтлин подозревает, что они привели её сюда специально, чтобы посмеяться: выбор блюд здесь, мягко говоря, ужасающий, но у неё уже нет сил отстаивать себя. Каждое блюдо в меню содержит какое-то… существо, о многих из которых она в жизни ничего не слышала, а некоторые из них подозрительно похожи на плохо замаскированную крысятину. Кейтлин ненавидит болеть даже в лучшие времена, а перспектива отравиться здесь, из всех мест — точно не то, что она готова вынести. Так что она молча садится за столик, ничего не заказав, и пытается вспомнить, положила ли утром в сумку хоть какой-то батончик. — Ты не будешь есть? — спрашивает Клаггор, когда все рассаживаются с едой. — Нет, спасибо, — вежливо отвечает Кейтлин. Она старается дышать носом и не смотреть на содержимое тарелок перед ними. — Я не голодна. Майло поднимает вилку с кусочком какого-то неопознанного мяса: — Точно? Кейтлин делает ещё один глубокий вдох. — Угу. Она болтают друг с другом, пока едят. Кейтлин не успевает следить за разговором: он весь про каких-то людей, которых она не знает, или про какие-то крайне специфичные проекты, над которыми они работают. Это напоминает ей школьные годы, как она приходила на обед в столовой. Много лет у неё не было друзей, с кем можно было бы разделить ланч, и, если ей не удавалось найти свободный столик, приходилось садиться за любой, где было место, и терпеть сорок минут неловких разговоров, пока не удавалось снова сбежать на урок. После ужина они ведут Кейтлин обратно в бар. Ну, они идут в бар, а Кейтлин плетётся следом. По пути её, скорее всего, снова обворовывают, но она слишком устала, чтобы волноваться об этом. Остальные направляются прямо в «Последнюю каплю». Кейтлин хочет пойти сразу в свою новую комнату, но тут до неё доходит, что Майло так и не отдал ключ. Она вздыхает и заходит в шумный бар. Вся четвёрка куда-то исчезла, но Вандер стоит за баром и машет ей рукой. — Вот твой ключ, — говорит он и кладёт его на стойку. — Похоже, Майло забыл отдать. Кейтлин берёт ключ и вертит его в пальцах. — Спасибо. Вандер долго смотрит на неё. — Ты хоть что-нибудь поела? — Нет, но всё в порядке, — неловко отвечает Кейтлин. — Я не голодна. Вандер вздыхает и машет рукой в сторону подсобки. Откуда-то появляется Клаггор и занимает его место за стойкой, бросая на Кейтлин слегка виноватый взгляд. — Пойдём, — говорит Вандер. — Я что-нибудь приготовлю. — О, вам совсем не обязательно… — пытается возразить Кейтлин, но Вандер уже ведёт её вглубь бара. Он приводит её в тёплую квартирку — видимо, здесь живёт сам Вандер и по крайней мере некоторые члены его семьи, если не все. Тут тихо, и он предлагает ей сесть за стол в уютной, по-домашнему обжитой кухне. — Правда, не стоит, — говорит Кейтлин, усаживаясь. Вандер качает головой и начинает доставать продукты. — Куда они тебя повели? Кейтлин колеблется. — Я… не уверена, как называется это, э-э… заведение. Вандер фыркает: — Знаешь, а я говорил им так не делать. — Понимаю, — вежливо отвечает Кейтлин. — Они не особо жалуют верхних, — лениво поясняет Вандер, пока готовит. — Как и все здесь. Кейтлин кивает, сжимает и разжимает пальцы на столешнице. Она очень устала. — Понимаю. Её немного тревожит, что именно готовит Вандер. Он так старается для неё, что она заставит себя съесть всё, что бы там ни получилось. К её большому облегчению, это самый обычный сэндвич. Не особо отличается от того, что приготовил бы семейный повар у неё дома, если бы она попросила. — Спасибо, — выдыхает она, когда Вандер ставит тарелку на стол. — Вам правда не нужно было это делать. — Если бы всё было наоборот, и кто-то из моих ребят оказался наверху, — он пожимает плечами, — я бы хотел, чтобы кто-то позаботился о том, что он не остался голодным. Еда хорошая. На вкус чуть отличается от привычного: сначала трудно уловить, но есть какое-то горьковатое, едкое послевкусие. Кейтлин делает очередную мысленную пометку — узнать, как выращивают, собирают и доставляют продукты в нижнем городе. Пока Кейтлин ест, Вандер наводит порядок на кухне. Она рада этой передышке после суматошного дня, и уже чувствует себя куда спокойнее после еды. В какой-то момент он опирается на столешницу напротив неё, сложив руки. — Ну что. Кирамман, да? Кейтлин застывает, всего на мгновение. Она не думала, что Грейсон рассказала ему, кто она такая. Должно быть, Вандер читает тревогу на её лице: — Я не скажу ребятам. И никому другому. Кейтлин медленно кивает: — Спасибо. — Дочь Кассандры и Тобиаса, значит? — Да, — она делает паузу, заинтригованная странным выражением его лица. — Вы их встречали? — Угу, — отвечает Вандер, не вдаваясь в подробности. Она хочет расспросить дальше, но он уже забирает пустую тарелку и продолжает убираться. Кейтлин пытается придумать другую тему для разговора: — Дети, они все ваши? — Она сомневается в этом: все четверо совершенно не похожи друг на друга, но один или парочка из них вполне могут быть родными. Вандер качает головой: — Нет, никто из них. Но они все со мной с малых лет. И, думаю, они больше не дети. Просто трудно отвыкнуть их так называть. — Он снова опирается о столешницу и смотрит Кейтлин прямо в глаза. — Я хотел поговорить с тобой прямо. Грейсон мне всё рассказала, но я хочу услышать это от тебя. То, что ты делаешь здесь, твой проект… мне нужно быть уверенным, что это не навредит детям. — Не навредит, — твёрдо говорит Кейтлин. — Они уже и так через многое прошли, — продолжает Вандер. — Последнее, что нам нужно, это ещё больше проблем с верхними. Кейтлин смотрит ему в глаза: — Я понимаю. Пожалуйста, поверьте: я уже приняла и продолжу принимать меры, чтобы всё, что они делают здесь для меня, оставалось полностью анонимным. Она рассказывает больше о том, какие меры безопасности применяет и как обеспечивает анонимность. Вандер терпеливо слушает и затем кивает. Не похоже, что он верит ей полностью — но, впрочем, и не выставляет Кейтлин за дверь. Кейтлин возвращается в свою крохотную комнату. Странное чувство: она запирает за собой дверь и остаётся совсем одна. Никогда прежде она не была полностью предоставлена себе. Даже в университетские годы она жила дома, не в общежитии. Но теперь Кейтлин одна. Она может идти, куда хочет. Делать, что хочет. Интересно.

_________________________

За следующую неделю Кейтлин выстраивает себе распорядок. Иначе не получается. Ей нужно чем-то заниматься. Она ни разу в жизни не валялась в постели до обеда, никогда. За всю жизнь. С детства от неё ждали, что она будет вставать на рассвете, одеваться и готовиться к новому дню, а затем отправляться сразу в школу или на работу. Даже по выходным у неё были занятия с личными учителями — по всем предметами, начиная от музыки и истории, и заканчивая ораторским искусством. Так что она не может просто бездельничать. Кейтлин поднимается рано каждый день и первые несколько часов просто бродит по Линиям, делает заметки для своих отчётов и ищет заведения, где готовят хоть что-то подходящее ей по вкусу. К этому времени в «Последней капле» обычно уже есть кто-нибудь, кто может её впустить. Если нет, то она стоит и терпеливо ждёт у двери. Через несколько дней ей дают ключ и просят перестать выглядеть странно, просто стоя столбом у входа. Потом Кейтлин проводит несколько часов в баре, где по сути, снова берёт уроки. Но на этот раз они посвящены тому, как разучиться соблюдать приличия. — Перестань так стоять, — говорит ей Майло. — Я стою неправильно? — оскорблённо спрашивает Кейтлин. Майло имитирует её позу. Паудер и Экко, сидящие за своим любимым столиком, тут же разражаются хохотом. Кейтлин закатывает глаза, но принимает поправки к сведению. Больше всего времени уходит на речь. Кейтлин и так знала, что её акцент станет проблемой: такое произношение нетипично даже для Пилтовера. Но она усердно практикуется, и в баре с ребятами, и в своей комнате — и кажется, получается очень даже неплохо. Следующая цель Паудер — волосы Кейтлин. — Можно я их подстригу? — спрашивает Паудер, стоя перед Кейтлин и уперев руки в бока. Кейтлин сидит за столиком напротив Клаггора: он помогает ей выписывает детали стоимости аренды жилых и коммерческих помещений. — Мои волосы? — Ага, — говорит Паудер, не отрывая взгляда от длинных волос Кейтлин, тщательно расчёсанных с утра и теперь аккуратно ниспадающих на одно плечо. Экко, Клаггор и Майло выглядят встревоженными. За спиной Паудер Майло делает руками жест «нет». — Я… бы не хотела? — осторожно говорит Кейтлин. Паудер хмурится. — Почему нет? Тебе нужно хоть что-то с ними сделать. Никто здесь так не ходит. Кейтлин не думает, что это чистая правда: она видела всевозможные варианты причёсок в нижнем городе. Но она никогда не знает, серьёзна Паудер или нет — её сложно понять. — Что ты имеешь в виду? — Паудер, не надо, — устало говорит Клаггор. — Ты же знаешь, что не умеешь стричь. Именно поэтому никто на это не соглашается. У Паудер отвисает челюсть, и она оборачивается к Экко в поисках поддержки. Экко морщится, и она выглядит ещё более оскорблённой. — Это неправда, — протестует Паудер. — Вай разрешала мне стричь её волосы! — Один раз, — осторожно замечает Экко, — и после больше никогда не соглашалась. Майло и Клаггор смеются. Кейтлин задаётся вопросом, кто такая Вай: её раньше не упоминали. Единственный человек, которого она часто видит в баре помимо них — девушка Клаггора, но Кейтлин почти уверена, что её зовут как-то типа Сара или Салли. Паудер хмурится. — Она сказала, что ей понравилось! — Пау, она просто была вежлива, — говорит Экко, стараясь не рассмеяться. Паудер скрещивает руки на груди. — Ну, я не смогу научиться, если никто не даёт мне практиковаться. — Я предпочла бы, чтобы на мне не практиковались, — твёрдо говорит Кейтлин. Паудер выглядит разочарованной, и она смягчается: — Но ты можешь уложить их, если хочешь. Паудер тут же оживляется, и следующий час она стоит за стулом Кейтлин, дёргая её волосы и превращая их в нечто вроде ужасно сложной причёски. Кейтлин также подозревает, что Паудер, возможно, незаметно их подстригает, даже если она не заметила ножниц в её руках. Когда Паудер заканчивает, результат выглядит неплохо, но она умудряется использовать что-то типа шипованной ленты, чтобы заколоть волосы Кейтлин. Это… что-то новенькое, но Кейтлин и правда чувствует, что теперь вписывается немного лучше. Это добавляет немного остроты её нынешним нарядам, которые ей уже почти нравятся. Вчетвером они помогают Кейтлин с данными и показателями, которые она пытается собрать. Вся компания редко находится в баре одновременно, но обычно кто-то один или парочка человек торчат там днём, готовясь к открытию, и они не против попутно отвечать на вопросы Кейтлин. Ну, может они и против, но деньги, которые Кейтлин им платит, отлично переубеждают.

_________________________

К концу первой недели Кейтлин добивается немалых успехов в сборе данных. У неё есть отличные тезисы для отчётов. Правда, она пока не уходила далеко за пределы Линий, и даже там держалась знакомых улиц. Здесь легко заблудиться, и Кейтлин пока не понимает, какие районы безопасны, а какие — нет. Она как раз размышляет о том, что пора исследовать более отдалённые места, когда открывает дверь бара. Сегодня она пришла даже раньше обычно, поэтому не ожидает увидеть тут кого-либо в ближайший час, а то и дольше. Стол в её комнате маленький и шаткий, поэтому, когда есть возможность, она предпочитает писать отчёты в баре. Кейтлин входит и запирает дверь. Затем оборачивается и едва не вскрикивает от неожиданности, увидев незнакомую женщину, которая смотрит на неё из-за барной стойки. — Ты ещё кто, блять, такая? — спрашивает незакомка.