Незабываемое время

      — Слушай, ангелок, когда ты сказала, что знаешь интересное местечко, я был готов думать о чём, мур, угодно, но не о баре! — Бутхилл присвистнул, поправляя шляпу.       Бар «Проснись и пой» был хорошо ему знаком. Он не посещал его часто, но это место было чем-то сродни тихого островка в шумном отеле, напоминавшем бушующее море. Сюда шли люди, которым хотелось уйти. Они ничего не спрашивали, а просто отдыхали. Здесь находились дружелюбные члены группы «Кошмарики» и самое главное — понимающие бармены. За пару раз, что он здесь был, Бутхилл успел более-менее понять, что они за люди и даже проникнуться атмосферой, поэтому всегда оставлял хорошие чаевые.       Ещё раз кинув взгляд на спутницу, выглядевшую очень инородно для такого места – и нет не потому, что члены Семьи не посещали это заведение, наоборот, – потому, что не выглядела той, кто любил выпить. Так, бокальчик чего-то слабоалкогольного — и то, потом поднимай её со стола и неси на спине до дома.       — Ну, веди! — мужчина улыбнулся со все тридцать два акульих зуба и сразу же подставил свой локоть.       Они решили выбрать место у стойки. Толком не успев сесть, пара заметила, как к ним подошла барменша. Понимающая с полуслова Шивон нравилась Бутхиллу, и потому он оказался рад, что поход в бар выпал на её смену.       — Здравствуйте, госпожа Зарянка, господин, — она слегка сощурила глаза и так же быстро вернула себе спокойное выражение лица, – Бутхилл, я правильно помню? В последний раз вы кинули своё имя уже в дверях, боюсь, что могла не так расслышать. Приветствую вас в баре «Проснись и пой».       Выдержав паузу, во время которой гости отвечали вежливыми кивками и улыбками, Шивон продолжила:       — Перед тем, как вы сделаете заказ, я бы хотела предложить вам поучаствовать в акции.       — Что за акция? — присев за стойку спросила Зарянка и кинула ковбою завлекающий взгляд. Они оба оказались заинтригованы.       — Акция называется «Опиши, а я сделаю». Я придумала её после минувших событий, — Шивон кивнула в сторону дверей взгляд, как будто ожидала и надеялась, что кто-то войдёт с минуты на минуту, — Суть её в том, что посетители описывают любое воспоминание — не обязательно любимое — которое вызвало у них яркие эмоции. Первая любовь, боль от потери, радость от выигрыша в рулетку и так далее... Всё что угодно, что хотел бы человек испытать вновь, но не может по тем или иным причинам.       — Звучит интересно, — Бутхилл присел рядом с Зарянкой, уже представляя, сколько розовых соплей и слёз увидела только за сегодня эта барная стойка. Но это было правильно, он понимал к чему это всё и был полностью согласен.       — Это очень хорошая акция, — как будто прочитав его мысли, сказала Зарянка. — Люди должны помнить, ведь именно это и даёт нам силу и волю двигаться вперёд.       — Говоришь прямо как на интервью, ангелок, – он усмехнулся. — Но я знаю, что ты говоришь это искренне и сам полностью согласен. Помнить нужно всё и всегда, — казалось, будто последнюю фразу он произнёс скорее себе, чем другим, но невозможно было точно сказать из-за игравшей на фоне музыки.       — Я рада, что вы согласны со мной, — Шивон улыбнулась. – Необязательно говорить прямо, что было тогда. Вы можете сказать, что чувствовали в тот момент, что видели. Важна сама атмосфера. Сколько вам нужно времени на подумать?       — Мы позовём, — Зарянка улыбнулась в ответ, после чего барменша кивнула и переключила своё внимание на других посетителей.       На самом деле каждому из них не нужно было много времени на размышления — скорее собраться с силами, чтобы оторвать от сердца то самое, о чём оно ныло. Приподняв шляпу, ковбой взглянул на свою спутницу, которая, вместо путешествия по прошлому, также смотрела на него и от безделья выводила пальчиком замысловатые узоры на барной стойке.       Перехватив девичью руку, Бутхилл оставил быстрый поцелуй на костяшках и отвернулся, чтобы позвать бармена. Негоже заставлять даму скучать.       Шивон появилась как по щелчку.       — Дамы вперёд! — немного отодвинувшись, Бутхилл предоставил пространство девушке.       — Я пока не совсем готова, — Зарянка неловко засмеялась, – поэтому уступлю.       — Твои слова для меня закон, птичка, — глубоко выдохнув, как перед выстрелом, Бутхилл начал свой рассказ.       — Доводилось ли тебе бывать за приделами Пенаконии? В каком-нибудь тихом месте, нетронутым КММ и другими корпорациями, которые уничтожают всё ради своей выгоды. Там, где молодая трава щекочет ноги, а запах сена настолько въелся в одежду, что ты уже не представляешь себя без него, без этого тепла, пряности и пыли. То место, где ты в очередной раз соришься из-за несмазанных ворот, и ворчишь, делая всё самостоятельно. Там даже такое металлическое сердце, как у меня, начинает биться по-другому, реже и сильнее. И не здесь, в груди, — Бутхилл указал в то место, где у людей располагалось сердце, — а в самой душе, — он поднял руку выше и постучал по металлическому корпусу, где, по его мнению, была душа.       Слушая всё это, Зарянка неосознанно поднесла руки к груди, прижала пальцы к тому самому месту, где располагалась душа. И почувствовала стук. Тот самый, редкий и сильный.       Окинув Шивон и Зарянку взглядом и задержавшись на своей спутнице, Бутхилл гортанно рассмеялся.       — Не ожидали, что ковбой такой чувственный? Меня, как и любого, может пронять на слезу в моменты ностальгии, — Бутхилл протянул руку и нежно похлопал девушку по плечу, желая, как можно скорее убрать это взволнованное выражение с её личика.       Кивком показывая, что всё хорошо, Зарянка собралась рассказывать о своих воспоминаниях, но была прервана, даже не успев начать: её окликнул только что вошедший посетитель и, как оказалось, её ярый фанат. Парень уверенно и быстро двинулся к барной стойке, лавируя между другими посетителями.       — Госпожа Зарянка, это действительно вы? Глазам своим не верю! – лицо его прямо светилось от восхищения, а голос едва ли не срывался от волнения. – Я могу попросить ваш автограф? Или может сделаем фото? Хотя нет подождите, пожмите мне руку! Я не буду её больше никогда мыть! – он продолжал, спешно выплёвывая каждое слово и не обращая ни на что внимание.       Однако, когда пожелал присесть рядом со своим кумиром, оказался жестко осажен.       Встав между парнем и певицей, Бутхилл полностью закрыл девушку собой, словно защищая её от любых действий не самого адекватного человека на Пенаконии.       — Послушай, милашка, — с улыбкой обратился ковбой, – а ты подумал своей головой? Девушка сидит и отдыхает, и не хочет никакого лишнего внимания.       — Я…       — Ш-ш-ш, не надо, дослушай. Видишь, все сидят спокойно, и ты не лезь, – Бутхилл сделал пару шагов, стремясь напугать и прогнать парня, но тот оказался явно не робкого десятка.       Нахохлившись, словно петух, фанат заметно разозлился, но решил ответить. И довольно агрессивно.       — Ты меня пугать смеешь, что ли? Я как человек к ней подошёл, переволновался может, вот и понесло. Но разве я не могу попросить автограф? Когда ещё такая возможность будет-то? – с каждым словом лицо парня становилось краснее, а кулаки сжимались и разжимались. — Я извинюсь, если ты на это намекаешь!       Намекал Бутхилл совершенно на другое и явно не собирался подпускать парня к Зарянке ни при каких условиях.       Оценив, как чувствует себя девушка, а, после, перекинувшись с Шивон одобрительными взглядами, Бутхилл по-дружески закинул руку на плечо парню:       — Хорошо, пушистик, но сначала ты остынешь и послушаешь меня, — испуганный фанат кинул взгляд на ковбоя, а затем на певицу, к которой так рвался, и кивнул. Видно, что он был готов на всё, чтобы иметь возможность поговорить с Зарянкой.       Похлопав парня по плечу и улыбнувшись так обворожительно, как только мог, Бутхилл повёл его к выходу из бара. Следом за ними пошёл встревоженный Командир, готовый предотвратить драку.       Проводив мужчин взглядом, Зарянка выдохнула. Её часто преследовали папарацци и фанаты, и годы практики научили игнорировать таких людей и искать поддержки у защитников порядка. Но на сердце всегда становилось тяжко после таких происшествий.       — Приношу извинения за этот инцидент, – опустив на стол стакан с водой произнесла Шивон, — Как администратор этого места, я должна была вмешаться, но ваш спутник решил взять инициативу на себя. Не волнуйтесь, я не допущу драки здесь и уверена, что господин Бутхилл так же благоразумен.       — Спасибо за ваши слова, — приняв стакан, девушка сделала несколько глотков. — Я верю, что всё будет хорошо.       — И правильно. Если вы хотите, можете поделиться своим воспоминанием сейчас или, быть может, дождёмся возвращения вашего спутника?       — Пусть для него это будет сюрпризом, — улыбнувшись и окончательно успокоившись, ответила Зарянка.       — Возможно, это воспоминание не такое впечатляющее, но особенное для меня. Это был день моего дебюта, самое первое выступление на настоящей сцене. Я помню, как сидела в гримерной и мне поправляли макияж, добавляя больше румян, поскольку от волнения я очень побледнела. Отдалённо были слышны крики фанатов, они скандировали моё имя, желая, чтобы я побыстрее вышла. И тогда я действительно начала концерт на пару минут раньше, отчего толпа возликовала ещё больше. Мой голос был уверенным и сильным, казалось, я могу громко петь и без микрофона. Это чувство окрыляло, и я очень хотела взлететь, потому что ноги еле держали. А ещё ярко светили софиты, как ни на одной репетиции до. Они ослепляли глаза, но моё сердце было давно ослеплено безграничной радостью и Гармонией. Я очень дорожу этим опытом и иногда пересматриваю запись моего выступления, чтобы напомнить себе то самое чувство.       От нахлынувших эмоций крылья девушки затрепетали. Она рассказывала это всё на одном дыхании и сейчас ей было сложно прийти в себя от нахлынувшей волны ностальгии. Улыбнувшись, она потянулась к стакану с водой, который успела обновить Шивон.       Отпив немного, певица стала оглядываться. Ковбоя, по её ощущениям, не было уже долго и воображение начинало рисовать разные сцены «воспитательной беседы», которую тот мог проводить с фанатом.       Желая пройтись и поискать его, Зарянка повернулась на винтовом стуле. И сразу встретилась взглядом со своим отражением. В отполированном металле оно оказалось даже лучше, чем у зеркала. Ему проигрывало и трюмо, ведь руки Бутхилла были по обе стороны от лица девушки, давая великолепный обзор. Возможно, мужчина хотел сделать сюрприз, но Зарянка, как всегда, оказалась на шаг впереди и заставила его самого заливаться краской.       Ухмыльнувшись, ковбой по-джентельменски развернул стул девушки обратно к стойке и жестом попросил Шивон поставить напитки, которые уже были готовы. Поддерживая того улыбкой, бармен опустила на стол два коктейля, мягко пододвинув каждый к дегустатору, а после, пожелав приятного вечера, скрылась в другой части бара, чтобы не нарушать последующую приватную обстановку.       От коктейлей было не оторвать глаз. Каждый, если не скупиться на слова и эмоции, оказался настоящим шедевром. Индивидуально сделанный по вкусу каждый напиток имел свой уникальный дизайн и украшение, напоминая посетителю о том или ином моменте. От такой красоты замирало сердце.       Придя в себя первой, Зарянка издала тихий вздох и потянулась к своему напитку. В классическом бокале шале, украшенном долькой лимона, подобно мириадам звёзд, сверкали пузырьки шампанского. Как будто то самое, которое пила девушка на вечеринке после своего дебюта. От этого держать его в руках было ещё волнительней. Казалось, будто Шивон знает чуть больше, чем рассказала ей сама Зарянка.       Проворачивая бокал и создавая вихрь блеска, рука девушки дрожала, а в голове крутилась фраза о том, что это казалось невозможным, однако всё можно было понять одним глотком, но Зарянка тянула. Она даже не заметила, что в какой-то момент её ладонь накрыла металлическая рука.       Переняв бокал на высокой ножке, Бутхилл продолжил его удерживать и крутить, создавая новые вихри звёзд, которые с каждым движением были всё круче и сильнее. Он не чувствовал силы в руках, не смотрел, что делал, но видел, как преображалось лицо девушки и это было дороже ему всего остального.       Наконец, обнажив при улыбке зубы, которые она сразу прикрыла рукой, Зарянка ожила. Эмоции одолели её, что по этикету было непозволительно, и девушка поспешила спрятать их за пробой напитка.       Пора.       Её примеру последовал и ковбой, наконец притянув к себе напиток, до этого никак не интересующий его и не вызывающий эмоций, кроме разве что одобрительного свиста.       И всё же вкус и текстура... отличались от классического шампанского.       Коктейль имел обманную мягкость из-за сиропа, но с каждым глотком раскрывал всю фруктовую терпкость, которая в порыве окрыляла, и словно обещала головокружительное падение после последней капли. Как и первый концерт, когда Зарянку словили, как только она ушла за кулисы. Не говоря ни слова, она протянула напиток Бутхиллу, который только и смог, что изумлённо поднять брови, однако принял его, оставив свой в стороне.       Ему очень хотелось услышать и рассказанную историю, которую он вынужденно пропустил из-за «воспитательной беседы». Бутхилл решил пойти на поводу у собственных желаний и попробовать напиток вслепую. Так даже интереснее.       Приняв бокал на высокой ножке, он играючи повертел его в пальцах. Напиток был красивый, напоминал горящую звезду в небе. Ослепительную и возвышенную, как девушка перед ним. Словив её взгляд, он прикоснулся губами к краю бокала, с которого пила она и где осталась её помада. Немного подождав, Бутхилл сделал глоток, наблюдая, как девушка смущённо прячет лицо за крыльями.       Напиток обжёг щеки и глотку, спрятав это всё за соком, шедшим после. И будь Бутхилл человеком со слабой волей, точно опьянел был с этого глотка.       — А ты та ещё дамочка, ангелок! – только и смог сказать ковбой. В его голосе смешалось восхищение и восторг и Бутхилл не поспешил отыскать высокопарные слова для их отображения. Его интонация, мимика и сверкающие глаза говорили всё сами.       — А попробуй теперь мой, думаю та ещё замурчательная штучка должна была выйти после той слезливой истории!       Подхватив свой бокал, высокий и тяжелый харрикейн с трубочкой, явно неудобный для женских рук, Бутхилл поднял его к лицу девушки, уже успевшей открыть своё личико.       И даже не пробуя самостоятельно, ковбой точно мог сказать, что напиток был тяжёлый как само слово «ностальгия». Он лениво подымался по трубочке, утягивая за собой разноцветные слои, мешая их в новое сочетание.       Сказать не стесняясь, Бутхилл очень ждал реакции девушки. Наглая улыбка вылезла сама собой, ведь ковбой почти поспорил, что певица точно замурлычет от вкуса. Но Зарянка выдала лаконичное:       — Он прекрасно передаёт твою историю. Тяжелый внешне, он имеет лёгкий вкус. И даже отдаёт тем самым пряным сеном, которое я никогда не слышала, — договорив, Зарянка опустила голову в ладони и улыбнулась.       И всё бы ничего, но эти слова ошарашили ковбоя хуже ведра холодной воды. Поспешив попробовать самостоятельно, Бутхилл проигнорировал трубочку и жадно отпил коктейль.       И в следующую секунду его механическую глотку обожгло, как расплавленным металлом. Напиток захотелось и выплюнуть, запить молоком, и попробовать ещё раз. Распробовать. Лицо от него косило, но это определенно всего стоило.       Ковбой посмотрел на посмеивающуюся певицу. Не над ним ли?       — Ты хочешь сказать, что так просто это выпила? Просто и не поморщившись? Мур, ты просто восхитительна, ангелок. Надеюсь, после такого, тебя не придётся нести домой на руках. Уж прости, но твой брат, это последний человек, которого я хотел бы видеть сегодня!